19 глава. Затмение и ведьма (1/2)
Почти весь первый год обучения Улиты прошел без особых проблем. Я практически каждый день телепортировалась с девочкой в Москву, чтобы проводить или забрать её из школы, посещала собрания, проверяла домашку, в общем, вела себя, как образцовая мамаша. Иногда мы гуляли по Москве или оставались в квартире, адрес которой был прописан, как домашний. На маяке Арей продолжал обучать девочку магии и боевому искусству.
Улита менялась. Если вначале она не любила разговаривать о своих одноклассниках, то позже я знала, чуть ли ни все о детях из ее класса. Радовало, что наши с Ареем опасения не оправдались. Улиту приняли в свой маленький коллектив. Может, они что-то чувствовали, но девочка покоряла их своей открытостью. Она сразу обозначила, кто ей нравится, а кому лучше не приближаться. Характер той, давней, Улиты раскрывался, его максимализм, его полнота. Язычок затачивался, что иногда я видела замечания в дневнике. Девочка участвовала во всех мероприятиях, до которых допускали первоклассников, посещала все возможные кружки. Знакомилась со всеми подряд, много читала. Она забивала свою жизнь всем, чем могла… Возможно, именно так Улита хотела побороть пустоту в душе. И если раньше это была еда, клубы, некий пофигизм, то сейчас… было другое. Не знаю, имелся ли эффект или нет, но девочке так было проще, а тут уж ничего нельзя было поделать.
Но вдруг постепенно Улита начала становиться агрессивной. Несколько раз подралась, причем с мальчишками, однажды нагрубила классной руководительнице, а потом и директрисе. Начала эмоционально закрываться, и школьный психолог, не зная, что с ней делать, приняла решение поговорить с опекунами, а точнее, с Ареем, ведь они ни разу его не видели и не знали, что представляет из себя дядя Ульяны. — Как ты себе это представляешь? — мечник мгновенно разозлился. — Я заперт тут! — Не повышай на меня голос, — тихо, еле сдерживаясь, проговорила я. — Я прекрасно знаю, что ты не можешь приехать, и не предлагаю. Просто поставила в известность. — Я говорил, — выдавил барон Мрака, — что не нужна ей эта школа. — Арей, — я примирительно положила руку на его плечо, — все будет хорошо. Она всего лишь ребенок. С кем не бывает? В кабинете собрались несколько учителей, родители пострадавших мальчиков и директриса. Улита вела себя так, как будто абсолютно не признавала за собой вины. И что мы с Ареем делали не так? — А где Андрей Николаевич? — спросила Октябрина Ленинидовна. — В командировке. Директриса нахмурилась, но больше не возвращалась к этой теме. А разговор был тяжелым. Улита все время молчала, отвечала лишь тогда, когда ее спрашивали. Ей не было стыдно, но она вела себя на удивление тихо.
Когда Октябрина Ленинидовна отпустила всех присутствующих, я, наконец, смогла с облегчением выдохнуть.
— И так, — сказала я, когда мы с Улитой оказались на улице, — какие выводы ты сделала? Девочка хотела что-то ответить, но вдруг резко посмотрела наверх. Я на автомате повторила за ней. Затмение… Как же я забыла?
Столько лет в голове держала эту дату, но она будто вылетела… Люди начали останавливаться, кто-то уже откровенно тыкал пальцем в небо. Водители тормозили, создавая пробки. Казалось, что все их дела вдруг стали неважными. Я подхватила Улиту за талию и тут же телепортировалась на крышу ближайшего дома. Внизу было опасно. Магия сходила с ума, влияла на лопухоидную технику. Я чувствовала, что произошло уже несколько десятков автомобильных катастроф. Нужно было спрятаться до окончания затмения.
То тут, то там происходили всплески магической энергии, поэтому я не могла телепортироваться на дальнее расстояние, особенно с ребенком. А крылья… И тут я была неуверенна, ведь последний раз летала несколько лет назад. — Что мы здесь делаем? — обеспокоенно спросила Улита. — Ждем, — я подошла к краю крыши и посмотрела вниз. — Что ждем? — не унималась девочка, а я чувствовала ее нетерпение. Воздух вокруг маленькой ведьмы был будто наэлектризован.
— Когда закончится затмение, и магия успокоится. — Почему магия сходит с ума? Это же всего лишь луна закрыла на несколько минут солнце. Я улыбнулась. — Это необычное затмение, оно неожиданное с точки зрения физики и прочих наук, изучаемых лопухоидами, но предсказанное давным-давно магами. И сегодня, в эти минуты рождается мальчик. Мальчик с темным даром… Я осеклась, так как далеко внизу вдруг увидела силуэт, даже скорее почувствовала его… И не могла упустить. — Улита, — все еще не смотря на девочку, сказала я. — Жди меня здесь и никуда не уходи. Поняла? Улита что-то проговорила себе под нос. — Не слышу, — я повернулась к ней. — Поняла, — буркнула маленькая ведьма, насупившись.
Ей не нравилось происходящее, она не хотела, чтобы я ее бросала, но я должна была. Я дернула шнурок с крыльями и взлетела. Думала, что почувствую, как и всегда, легкость, восторг и безграничную свободу… Но ничего этого не было. Просто полет вниз, как что-то дежурное, повседневное. Возможно, скоро наступит тот день, когда и крылья откажутся приходить на мой зов. И, к своему удивлению, я не ощутила грусть или что-то на подобии. Ничего. Страж Света давно покинул мою сущность, остались лишь какие-то рефлексы, полученные с эдемскими плодами.
Я приземлилась на асфальт возле женщины в грязной одежде. Она ойкнула от неожиданности и попыталась отскочить в сторону, но я схватила ее за ворот и затащила в арку дома. — Ну что, ведьма, решила отхватить себе кусочек темной энергии? — прошипела я, прижимая мать Улиты к стене.
— Пусти, — женщина пыталась вырваться, но я лишь усилила хватку. — Я, кажется, говорила тебе, что однажды приду за тобой. В руке материализовалась коса, лезвие зловеще блеснуло.
— Ты не посмеешь, — испуганно проговорила ведьма, — ты должна следовать спискам, а я еще долго там не появлюсь… Я наклонилась к уху женщины. — Проверим? И вдруг я почувствовала мощный толчок в грудь, глаза ослепила яркая вспышка. Я выронила косу и отлетела назад. Правую щеку что-то резануло, и теплая кровь потекла вниз, собираясь на подбородке. — Не смей мне угрожать, девочка, — услышала я свистящий шепот над ухом. — Сейчас я обладаю такой силой, что способна уничтожить даже манагера гребаного Некроодела.
Я попыталась схватить ведьму, но пальцы ухватились лишь за воздух, тело не слушалось. В ушах стоял какой-то звон, глаза слезились и будто горели изнутри. Я злилась и ничего не могла поделать. — У меня твоя кровь, так что в следующий раз не пытайся встать у меня на пути. А что касается моей дочери, я найду ее…
Я еще раз попыталась ее схватить и на этот раз зацепилась за волосы ведьмы. Та так радовалась своей победе, что совсем забыла об осторожности.
— Да пошла ты, — прошипела я, ударяя суку головой о стену.
Ведьма охнула, и кажется, прикусила себя язык. Я оттолкнула ее ногой, а сама попыталась отползти в сторону. Встать все еще не получалось, да и картинка никак не восстанавливалась: я видела лишь размытые силуэты.
Надо было убираться отсюда, к тому же, я прекрасно понимала, что здесь больше делать нечего. Да и стыдно было перед собой, что меня отделала какая-то второсортная ведьма.
Я, цепляясь за шершавую стену, наконец, смогла подняться на ноги. Звон постепенно утихал, зрение восстанавливалось, но коленки все равно дрожали. Я провела рукой по щеке, смазывая кровь. ?Останется?, — послышалось в голове. Закрыла глаза, а когда открыла, ощутила, что в полном порядке.
Ведьмы нигде не было. Похоже, она тоже решила… Стоп. Она что-то говорила про Улиту. Сердце пропустило удар.
Затмение все еще не прекратилось, хотя уже шло на убыль, но я все равно телепортировалась… Я повалилась на коленки и кое-как сдержала рвоту. Во рту собралась слюна, пришлось ее сплюнуть. Глаза опять заболели, голова кружилась, вокруг летали блестящие мушки… Крайне неудачная попытка телепортации. — Что с тобой? — ко мне подскочила испуганная Улита. — У тебя кровь…
— Я знаю. Все в порядке, — я посмотрела на девочку и выдавила из себя улыбку. — Не волнуйся. Я так за нее испугалась. А если бы ведьма учуяла ее, похитила бы или убила? Что бы я делала? Не знаю… Как я могла быть такой беспечной, оставив девочку одну на крыше, да еще и во время этого чертового затмения, когда магия просто сходит с ума?
* * * — У тебя кровь, — Арей указал на мою щеку пальцем и усмехнулся. — Неужели собрание было таким жестким? — но, заметив мое выражение лица, тут же серьезно спросил. — Что произошло? — Затмение произошло, — хмуро ответила я, опускаясь в кресло. — Родился Буслаев, впитав в себя силы Кводнона и Яраата… — Яраата?! — Арей сжал кулаки. — Не кричи, — я поморщилась: меня все еще мутило, а от громких звуков в голове раздавался какой-то звон. — Яраата, Яраата. Так что наш бедный оборотень слабее сопливого первоклассника.
Мечник кивнул. — Так что именно произошло? — Затмение — огромная аномалия, — медленно заговорила я, потирая виски. — Оно так влияет на магическое поле, что оно просто сходит с ума. Москва на семь с чем-то минут стала центром мощнейшей лотереи: кто-то потерял свою силу, а кто-то приобрел. Нам с Улитой повезло: нас вообще не затронуло. Кстати, может, именно из-за затмения у девочки сдвиг случился, все-таки дети намного чувствительней взрослых, — я на мгновение замолчала, а потом продолжила. — Мать Улиты была там. Я ее заметила и… в общем, сам видишь. — А где в это время была Улита? — барон Мрака нахмурился. — Эм…
Я не знала, что ответить, а потом все же рассказала. В конце концов, нужно уметь отвечать за свои поступки. — Что?! Ты оставила Улиту одну на крыше в городе с взбесившейся магией? — Не кричи, просила же, — я опять поморщилась. — Я знаю, что поступила безответственно, но давай без скандала. Все же обошлось. Хотелось спать. Похоже, на ведьму я потратила слишком много сил.
— Ты… — начал Арей, но лишь махнул рукой и покинул мою комнату. А я перебралась на кровать и, наконец-то ухнула в объятия Морфея. * * * Опять дни побежали, не замечая ничего вокруг. Улита закончила первый класс, и никто уже не вспоминал об апрельских инцидентах. Она опять начала вести активную школьную жизнь, зарабатывая себе положительную репутацию. Девочка, казалось, успевала везде: и училась хорошо, и в конкурсах участвовала, и дополнительные занятия и всякие кружки посещала, и с отстающими занималась. Год за годом. Отличница, радость учителей, заступница слабых… Прям не девочка, а золотце. А я чувствовала подвох, какое-то беспокойство. Ну, неспроста все это.
— Мне плевать на них всех, — однажды сказала мне Улита, грустно улыбаясь. — Эти люди неинтересны мне, но я живу в их мире и играю по их правилам. Мне так проще. Согласись, я идеальна для них, — на этот раз её улыбка была веселой.
Девочка уже стала другой. Она сменила часть своей открытости на хитрость и на скрытность. Можно было даже заметить интригу, но лишь на первый взгляд. Все же людьми Улита не управляла, не играла ими, они сами к ней тянулись, и она принимала их. И это не могло не радовать. — И что ты чувствуешь? — Не знаю, — Улита пожала плечами. — Чаще всего мне весело, но если бы появилась альтернатива, то обменяла бы. На свое четырнадцатилетие юная ведьма провела эксперимент с волосами. Так они и приобрели пепельный оттенок. Арей одобрительно хмыкнул, а девушка была безумна рада чему-то новенькому. Позже Улита начала пробовать себя в субкультурах, меняя стили и предпочтение. Единственное, что не менялось — волосы, их уже ни одна краска, ни одно заклинание не брало.
— Ну, Арей, — однажды услышала я голос Улиты, девушка явно что-то выпрашивала. — Почему ты не отпускаешь меня? Я подошла ближе и толкнула дверь в комнату.
— Что случилось? — я внимательно посмотрела на Арея, затем взгляд перевела на девушку. — Он не отпускает меня на рок-фестиваль, — пожаловалась юная ведьма.
— И правильно делает, — я села в кресло рядом с бароном Мрака. — Там может быть опасно. Тогда я и Арей приняли угрозу матери Улиты всерьез. Ведьма могла выкинуть все, что угодно, а девушка была еще недостаточно сильна, чтобы противостоять чему-то серьезному. Конечно, мы не контролировали Улиту постоянно, но фестиваль… Там же куча народу! Да никто ничего не заметит, даже если прям в центре поля кто-то кого-то убьет. Тем более, нечего шестнадцатилетней девушке делать в толпе пьяных рокеров. — Но это же ?Нашествие?! Там будет столько классных групп! — воскликнула Улита. — Я и так первое пропустила… Ну, пожалуйста! Она умоляюще посмотрела мне в глаза, но это не подействовало: я готова была стоять на своем до последнего, тогда взгляд переметнулся на мечника. Барон Мрака оказался не таким стойким, как я. — Хорошо, уговорила. — Что? — хором спросили мы с Улитой. — Только если, — Арей сделал паузу, за что мне захотелось отвесить ему хорошенький такой подзатыльник. — Только если Хильда с тобой поедет. — А не офигел ли ты, дорогой мой? Какой еще фестиваль..? — но осеклась, заметив щенячий взгляд Улиты. Девушка, приподняв брови, умоляюще смотрела на меня, всем своим видом показывая, что очень хочет попасть на фестиваль. Арей был спокоен, но я чувствовала, что он костьми ляжет, но вынудит меня отправиться с подопечной на гулянку. — Улита… Арей… Ну…
И так ничего и не смогла выдавить из себя, сдаваясь на милость победителей. — Ладно. Юная ведьма порывисто обняла меня, но тут же отпустила и умчалась к себе в комнату. — Улита! — крикнула я в след, но девушка уже не слышала. — Вот и славно, — довольно улыбаясь, сказал мечник, поднимаясь на ноги. — Арей, что это было? — грозно спросила я, смотря на Арея снизу вверх. — Съездишь с Улитой на этот фестиваль, развеешься. А то сидишь целыми днями у себя в комнате и ерундой страдаешь.
— А сам-то, — огрызнулась я, но барон Мрака проигнорировал мой выпад. — Еще чуть-чуть и подсядешь на этот ящик лопухоидный.
Мечник опять опустился в кресло. А я просто улыбнулась, сменив гнев на милость. — Ну, правда, Арей, что я там буду делать? Не понимаю я эту современную музыку: ни сейчас, ни тогда не понимала. Я провела пальцами по лбу, а затем вздохнула.
— Будешь следить за Улитой, чтобы она там не напилась, — хохотнул мечник, довольно улыбаясь. — Ага, сам, небось, с Аидой тут пьянку устроишь, старый алкоголик, — я покачала головой.
Улыбка Арея на мгновение погасла, но затем вновь появилась, но уже не такая искренняя. Опять я ляпнула не то, что следовало. — Ладно, пойду собираться, — я поднялась на ноги и вышла из комнаты. На душе будто кошки скребли. Вновь что-то не так, вновь ощущение, что должно быть все иначе. Великие боги, да что происходит?! Но даже Танатос в его язвительной отвратительной манере не отозвался, даже не было слышно его усмешки.