Глава 3. Будни некроманта. (2/2)

— Сдалась тебе эта треклятая работа! Ты вообще можешь целыми днями дома сидеть и бездельничать.— Но ты же знаешь, что не могу. Ну, началось! Любимая песня Итачи: бросай эту неблагодарную работу. Выслушивать это с утра мне не хочется, да и опаздывать тоже. Кое-как выбираюсь из-под брата и, одев первое, что попалось под руку, иду в ванную комнату. Умывался быстро, привычно не смотря в зеркало. Когда вышел, Итачи уже хлопотал на кухне. На столе стоял мой бокал. Я отпил из него, уже зная, что там чай с медом. Ненавижу мед. Сажусь за стол и наблюдаю за братом. Он как всегда напялил дурацкий фартук и, что-то напевая себе под нос, выкладывал на тарелки омлет.

— Ужин за мной.— Заметь, ты сам предложил, братишка, — Итачи поставил передо мной завтрак, а сам сел напротив, внимательно наблюдая, как я ем. Уже на третьей секунде я чуть не поперхнулся.— Прекрати.— Прекратить что? – переспросил он с невинным лицом.— Прекрати издеваться надо мной.— Я не издеваюсь, а просто борюсь с твоей кислой миной, от которой у нас в холодильнике молоко скисло.— Я сейчас обижусь.— Да сколько угодно, — довольным тоном разрешил он. Я действительно решил обидеться и уверенно отодвинул от себя недоеденный завтрак, собираясь встать. Итачи резко схватил меня за воротник пиджака, притянул к себе и чмокнул в нос:— Улыбнись, котенок. Вот теперь я точно обиделся.*** Дневник Учиха Саске (15 лет).23 июля.Самый ужасный день рождение в моей жизни. Даже не буду объяснять почему.30 июля. Мне всю неделю снились кошмары, но сегодня, похоже, снилось что-то особенное, раз своим криком я разбудил даже Итачи, чья комната находится в противоположном конце коридора.Он тряс меня за плечи, пока я не проснулся. У него были испуганные глаза, у меня должно быть тоже.Я попросил его остаться со мной до утра, потому что, как не стыдно, но мне было очень страшно. Хотя уснуть все равно не удалось.5 августа. Теперь Итачи всегда спит со мной, потому что без него я даже глаза боюсь закрывать. Это главное, а то, что брат, засыпая, уж слишком близко прижимает меня к себе, да еще и свою ногу на мое бедро закидывает – это не так важно. Что с извращенца возьмешь?12 сентября.Около школы встретил двух охотников. Наглые надо сказать ребята. Они разговаривали со школьным охранником, глядя как бы сквозь него, заставляя того чувствовать себя не в своей тарелке. Впрочем, многие охотники смотрят на простых людей свысока. Элита, что б ее. Естественно, я не остался не замеченным, охранник с облегчением спихнул двух мужчин на меня, сказав, что бы я проводил их к школьному подвалу. Значит, там какая-то гадость завелась, раз директор вызвал охотников. Они, кстати, как-то странно поглядывали на меня всю дорогу. А потом вообще, один из них предложил мне работать в их организации, когда я подросту.

Они что, идиоты? Какой из меня охотник?14 декабря.Итачи уехал в командировку на три дня. Звонит почти через каждые два часа, узнать как у меня дела. Приятно, но начинает раздражать.Интересно, я смогу не спать трое суток?15 декабря.Один Всевышний знает, как я это пережил.Смог продержаться только до двух часов ночи, потом все-таки заснул. Мне снилось, что меня положили в гроб, устланный белоснежными лепесткамицветов. Ангелы улетали прочь, скрывая своими крыльями Солнце. Людей не было, никто не пришел попрощаться со мной и никто не отпевал мои грехи. Колокола молчали. А небо… небо было безумно голубым, и почему-то ненавистным, оно напоминало мне кого-то.

— Чтобы получить силу, тело должно умереть. Не бойся, в зеркале ты найдешь свою душу, — незнакомый голос звучал одновременно везде.Как только крышка гроба опустилась, я проснулся, с какой-то неприятной сосущей пустотой внутри. За окном еще было темно. Меня тошнило, и сильно болела голова. Спускаясь на кухню, я уловил странные звуки, доносящиеся из коридора. В дверь кто-то скребся, судя по всему, когтями, выл и стонал. То, что это не человек, сомнений не вызывало. Это сейчас я пишу боле менееспокойно, а тогда, от страха, мои ноги приросли к полу, я не мог пошевелить даже пальцем. Нечто продолжало ломиться в дверь, зеркало в прихожей неожиданно пошло трещинами и разлетелось миллиардами осколков. Сердце последний раз болезненно сжалось, и я провалился в спасительную тьму беспамятства.Очнулся я от телефонного звонка там же, где потерял сознание. Звонил Итачи. Мне больших усилий стоило спокойно сказать, что у меня все хорошо, вместо того, чтобы умолять его срочно возвращаться.Остаток дня прошел за уборкой, эти дурацкие осколки были повсюду. Я, кстати, потом решился осмотреть дверь с той стороны. На ней были глубокие борозды, которые можно оставить разве что острым металлическим предметом. Или же звериными когтями, и то не всякими. Значит, мне все это не приснилось. Я схожу с ума??В зеркале ты найдешь свою душу?… Что это значило?16 декабря.За что, за что Бог проклял меня? Теперь все произошедшее со мной встало на свои места – я получил ответы в этом чертовом зеркале. Но лучше бы эта тварь вчера пробралась в дом и убила бы меня.

Убила… я и так уже на половину мертв! Меня и человеком-то назвать нельзя! Почему, почему именно я?

(Позже)Я знаю, подобные мне хоть и редко, но рождались. Но на протяжении всей истории, люди ненавидели нас, потому что боялись. Мадара сказал, что с этим можно жить. Но разве понятие ?жизнь? совместимо с теми, кто дышит со смертью одним воздухом?По совету того же Мадары, вытатуировал (не сам конечно) томоэ, символ триединства миров, это в каком-то роде моя защита. Сделал там, где ее никто не увидит, даже Итачи – на внутренней стороне бедра. Это было достаточно больно, но разве это важно?17 декабря.

Боюсь представить, как отреагирует Итачи, когда узнает, что его младший брат проклятый Богом некромант.Ходил в храм. Точнее попытался – даже к воротам подойти не смог. Нет, мне никто не запретил, просто мне самому стало стыдно. Не хочу осквернять святое место.Еще заметил, что мои глаза изменились – исчез блеск. Они стали слишком черными и какими-то… ненастоящими?18 декабря.Стоит себе признаться, я рад словам Итачи. ?Ты самый дорогой для меня человек, Саске, и ничто этого не изменит. Поэтому заканчивай реветь и пошли ужинать?.И кстати, я не ревел. Плакал он.

30 декабря.Окружающие люди чувствуют мою сущность. Они пытаются сторониться меня и даже боятся просто посмотреть в мою сторону. Но все это относится только к обычным людям. Зато мной очень заинтересовалась гильдия охотников. Недавно какая-то женщина, Цунаде, разговаривала с аники о моем будущем. Какое у меня может быть будущее?

Если честно, я и сам стал чувствовать к живым людям отторжение. Исключение – Итачи, он тот, в ком я стал нуждаться.6 января.Сегодня было слишком больно, слишком холодно, слишком… я слишком почувствовал себя мертвым. Если бы не брат…Наверное, то, что произошло между мной и Итачи – было единственным выходом.Я не жалею об этом. Возможно, это эгоистично с моей стороны и не справедливо к чувствам Итачи, но только так я понимаю, что еще жив.(Позже)Татуировка Итачи понравилась.*** Привычно игнорируя глазеющих на меня прохожих, я добрался до работы. Первая половина дня прошла как обычно в собственном кабинете (о да, у меня даже он есть), где я разбирал старые документы, доставшиеся мне от предшественника, который как видно был лентяем, раз я уже две недели мучаюсь с этими делами. Все усугублялось тем, что это ужасно скучно, и, прозевав до половины второго, я с чистой совестью собрался в столовую выпить кофе, который здесь готовят, честно говоря, отвратительно. Но планы так планами и остались – позвонила Цунаде-сама и вызвала срочно к себе. Почему это надо делать именно в обеденное время? Из принципа, опоздаю минимум на полчаса.Добраться без приключений не удалось. Застрял в лифте, да еще и с Узумаки. Он начал нести какую-то ерунду, а когда я вежливо попросил его замолчать, он прижал меня к стене, с явно не добрыми намерениями. Ну, ладно, не так уж и вежливо я попросил, но это не повод нарушать мое личное пространство! И как же я ненавижу его глаза, все своей сущностью ненавижу!Этот взгляд, что преследует меня в тех снах, после которых я просыпаюсь от бессильной злости, после которых я кусаю подушку, что бы заглушить крики от боли и пустоты, после которых я с особым отчаянием отдаюсь Итачи. Это всего лишь сны, создаваемые моим больным рассудком, и Узумаки в этом совершенно не виноват, но когда я вижу его глаза, я начинаю его ненавидеть.Совершенно не заметил того момента, как лифт запустили, и парень резко отошел от меня к противоположной стене. Я наклонился за папками, которые до этого выронил, выигрывая для себя время, чтобы вернуть эмоции под контроль. Уже поднимаясь, заметил, как Узумаки выскочил из остановившегося лифта. Выхожу следом и уже не удивляюсь, когда вижу, в чей кабинет он зашел.*** Домой я возвращаюсь в совершенно отвратительном настроении. Люди, встречающиеся по пути, шарахались от меня еще сильнее, чем обычно, безошибочно чувствуя ауру. Так, я спокоен, спокоен… подумаешь, буду работать в паре с человеком, которому даже в глаза смотреть не могу. Если подумать, избегать его взгляда будет не так уж сложно. Слава Всевышнему, завтра выходной. Почти успокоившись, вхожу в квартиру, в прихожей замечаю ботинки Итачи. Странно. Это ж, на сколько, я задержался на работе, что пришел позже брата? Прохожу в кухню и тут же натыкаюсь на изучающий взгляд.— А что у нас на ужин, Саске? – Глядяна мои пустые руки, поинтересовался аники. Черт. Я совсем забыл про это. Голодный брат – это очень и очень плохо.

— Как там в романах? Мы поужинаем нашей любовью, — разрядить обстановку не получилось. Зря я вообще рот открыл.Итачи недобро сощурился, что-то обдумывая, а в следующую секунду я оказался на кухонном столе.— Какого дьявола ты делаешь?!— А что, не понятно? – Его руки уже расстегивали мою рубашку, в то время как я пыталсяоттолкнуть его.— Н-но не здесь же…— Ужинают за столом, братишка.— Псих, — только и успел сказать я перед тем, как он с яростью накинулся на мой рот.

Его губы безжалостно сминали мои, поцелуи чередовались с укусами, которые он тут же зализывал. К черту приличия, к черту самоконтроль! Застонав, я схватил его за волосы, пытаясь стянуть с них резинку, и, кажется, сильно дернул, потому что Итачи зашипел и в отместку сильно прикусил ухо. Он, наконец, расправился с пуговицами моей рубашки и перешел к брюкам, я приподнял бедра, помогая снять их с меня, и попытался стянуть его футболку.Когда мы оказались полностью обнаженными, я уже ничего не соображал, тело горело от грубых ласк и поцелуев, охотно отзываясь на прикосновения Итачи. Он, раздвинув мои ноги еще шире,провел языком по татуировке на внутренней стороне бедра, и я перестал успевать дышать, а когда он взял мой член в рот, я, кажется, начал биться затылком о стол. Невыносимо, как это невыносимо… Хватаюсь руками за края столешницы, что бы хоть как-то удержаться на краю этого безумия. Только зачем? Зачем пытаться, если битва давно проиграна? Это стало моим наркотиком, зависимостью, необходимостью… доказательством.

— Саске… — этот сводящий с ума, глубокий от желания голос, заставляющий сердце трепетать от предвкушения.— Итачи, трахни меня, т-трахни уже… — жалобно простонал я.Он закинул мои ноги себе на плечи и резко вошел, сдавливая пальцами ягодицы, оставляя на них синяки. Мой стон потонул в его животном рыке. Итачи стал быстро и мощно вдалбливаться в мое тело, воздух потяжелел так, что хотелось ногтями раздирать грудь. Стол под нами ходил ходуном, но казалось весь мир закрутился в припадочном танце, не останавливаясь ни на секунду. Жарко-жарко-жарко… Грешно – правильно, запретно – сладко, больно – значит жив. Итачи, захрипев, кончает, прижимаясь ко мне всем телом, кусая за плечо. Внутри все плавится, заставляя тело выгнуться, чувствую на животе собственную сперму, а дыхание прерывистое, каждый вдох дается с трудом.— Ненавижу, — сил хватает только на шепот.— Люблю, — также шепчет он прямо в губы.*** Проснулся я от странного запаха и ощущения, что на меня смотрят. Когда я открыл глаза, первое что увидел, это огромный букет кроваво-красных георгинов, который лежал на соседней подушке. Итачи сидел рядом.— Что это значит? – непослушным со сна голосом спросил я, указывая на цветы. Тело приятно ныло, и вставать совершенно не хотелось.— Это я у тебя должен спросить, — Итачи растянулся поперек кровати, положив голову мне на живот, — что за поклонник такой появился?— Поклонник? –Не удержавшись, начинаю перебирать его шелковистые черные пряди.— Этот букет доставил курьер пятнадцать минут назад.Получатель – Учиха Саске, отправитель – инкогнито. Так кто это? Тут кстати послание есть. Я взял протянутый прямоугольник картона, на котором каллиграфическим незнакомым подчерком было выведено:Не будь слишком горд со мной, посмотри на меня и увидишь, как сильно я люблю тебя.— Понятия не имею кто это. И вообще, я же не девушка, что бы цветы мне дарить.— Зато романтично. Неужели тебе не приятно?— Брат лукаво подмигнул, проводя большим пальцем по моим губам.— Разве что немного, — признался я.— Мне начинать ревновать? – Теперь палец поглаживает левую щеку. Ответить мне не дал дверной звонок. Настенные часы показывали половину девятого утра. Из моих знакомых, да и Итачиных тоже, никто в такое время по гостям не ходит. Аники нехотя поднялся и направился к двери.— Халат хотя бы накинь.Но он безразлично махнул рукой и как был в одних боксерах, так и остался. Я снова посмотрел на красные георгины. Кто в здравом уме дарит живые цветы некроманту? Из раздумий вернул оклик Итачи:— Саске, к тебе какой-то парень пришел! Говорит, что напарник.