Глава 3. Будни некроманта. (1/2)
Стынет лед на губах,Смотрит сквозь меня Судьба,Жизнь забыла, смерть не ждетУ своей черты...Кипелов — ПророкМертвецы тянут ко мне свои разлагающиеся руки, душат, оставляя на шее синяки и следы-полумесяцы от фиолетовых ногтей, пытаются вырвать мое бьющееся сердце, потому что их собственные давно сгнили. Они наступают на меня со всех сторон, окружая тошнотворным запахом, оседающим на языке чем-то сладковатым, вызывая тошноту и отвращение. И нигде не спрятаться, из мертвых объятий не вырваться, воздуха больше не осталось. Мне страшно, действительно очень страшно, ведь я здесь один, никто не поможет. Хочется закрыть глаза, чтобы хотя бы не видеть этого кошмара, но не получается. Чего хотят от меня эти покойники? Почему не оставят в покое? Ведь я не такой как они — я живой, живой… или нет?Я резко открыл глаза. Сцены очередного кошмара все еще мелькали передо мной, я все еще чувствовал этот ужасный запах, горло саднило.Все было так правдоподобно… впрочем, как и всегда. Такие кошмары стали слишком частыми, благодаря специфике моей ?профессии?. Сердце отчаянно билось в грудной клетке, грозя вырваться наружу. Живой…Пытаясь окончательно вернуться в реальность, бездумно блуждаю взглядом по потолку. На нем множество фантастических фигур, то застывающих, то преходящих в движение, танцующих одним им понятный ритуальный танец. Я знаю, что это всего лишь тени, иллюзии, создаваемыелуной, что беспрепятственно проникает в спальню через не закрытое шторами окно. И все же, поворачиваюсь на правый бок, чтобы оказаться ближе к брату и прикоснуться рукой к его теплой ладони. Сразу становится спокойно. Как и в детстве, присутствие Итачи внушало чувство защищенности. Я всматривался в его четкий профиль: свет луны придалего смуглой коже какое-то внутреннее свечение. Красиво.— Опять кошмары? Итачи, не открывая глаз, притянул меня к себе так, что я носом уткнулся в его шею и теперь вдыхал запах весны. Интересно, почему брат всегда пахнет весной? Его руки, обнимая, скользнули по спине и талии, и я, только прижавшись к горячему телу, понял, что сам жутко замерз.
— Ледышка, — сонно пробормотал он мне куда-то в макушку, отчего по телу прошли мурашки, — Что снилось то?— Уже не помню, — закрываю глаза, чувствуя, что снова засну и на этот раз без кошмаров. Гарантией является Итачи, — Спасибо, аники. В такие моменты, я становлюсь самым счастливым человеком в этом бредовом мире.
***Дневник Учиха Саске (13 лет).14 апреля.После школы пошел в салон и проколол левое ухо в двух местах. Думал Итачи только недели через полторы заметит… Увидел сразу. Дал подзатыльник и сказал, что я похож на девчонку.
Лжец.16 апреля.Проколол бровь. Итачи чуть не отхлестал меня ремнем. Извращенец… Какая ему разница, что я делаю с собой? Или он боится, что я стану похож на его дружка Пейна?Но я люблю, когда он обращает на меня внимание, мой невозмутимый старший брат. Интересно, а как Итачи отреагирует, если я сделаю татуировку?25 мая.Сегодня в школе опять донимали одноклассницы своими глупыми записками. Почему это нужно делать именно на уроках? Мало того, что у меня полный рюкзаких признаний, такони еще умудрились ихмне в карманы засунуть. Когда рассказал об этом Итачи, он лишь рассмеялся и назвал меня глупым маленьким братиком.
Смешно ему… а мне нет! Какого он меня все еще маленьким считает?!Хм… а действительно, я ведь даже еще целоваться не умею.
26 мая.С какого-то перепуга, утром сказал Итачи, что не умею целоваться. Думал, он опять рассмеется, а брат на полном серьезе спросил, не хочу ли я, что бы он меня этому научил. Я его послал и закрылся в своей комнате. Извращенец.(Позже)Промучился полдня. Ну что здесь такого, в конце концов? Просил же я его раньше помочь мне с уроками, это, то же самое. Ну, почти. Старшие братья на то и нужны, чтобы младших учить тому, чего они не умеют.
Как только аники вернется с работы, попробую поговорить с ним об этом.(Позже)Даже не знаю, как об этом писать… я уже не уверен в собственном психическом здоровье.
Короче, поговорить с Итачи не удалось. Стоило мне только заикнуться о том, что я ВОЗМОЖНО согласен, чтобы он меня научил целоваться, этот псих, по какому-то недоразумению являющийся моим братом, заткнул меня всем известным способом. Разве что мне до этого момента неизвестным. И не думаю, что этому ТАК учат. Обязательно надо было ронять меня на диван и ложится сверху самому?! Да мне стыдно вспоминать, что он своими губами творил, а когда еще и язык свой мне в рот засунул… да я, блин, чуть не задохнулся! А еще, мы целовались с открытыми глазами, и мне до сих пор страшно от его взгляда, с которым он смотрел на меня. Не понимаю, как вырвался, кажется, я даже его укусил за нижнюю губу. Но так ему и надо!
Я уже писал, что мой брат извращенец?Кстати, у Итачи очень мягкие волосы и пахнут чем-то знакомым, только, вспомнить не могу чем.Ладно, я кажется тоже извращенец – это семейное.27 мая.Пытаемся делать вид, что ничего не произошло. Ключевое слово ?пытаемся?, потому что я постоянно краснею, а у него руки, как у алкоголика дрожат. Я не выдержал и позорно сбежал на улицу.(Позже)Бродил до позднего вечера, вернулся грязный, уставший и замерзший. На пороге встретил злой Итачи. Молча, протащил за шкирку на кухню и напоил горячим чаем с медом. Я терпеть не могу мед, но под его угрюмым взглядом пришлось выпить. Потом в ванную отправил, даже набрал ее для меня.Я не люблю мыться в ванне, но опять подчинился. Я понимаю, что он волновался, и честно говоря, сотовый я дома специально забыл. Когда ложился спать, Итачи все также молча, накрыл меня поверх одеяла пледом. Я извинился. Брат просто улыбнулся и взъерошил мне волосы.Помирились.2 июня.Годовщина смерти родителей. Итачи работает допоздна, поэтому на кладбище я решил съездить один. Купил две белые хризантемы – мама их любила.У могил, как всегда ухоженных, постоял минут пять, не больше. На кладбище мне не по себе, потому что, несмотря на то, что здесь кроме мертвых никого нет, меня не покидает ощущение, что на меня смотрят. А когда иду обратно через аллею к воротам, у меня начинаются слуховые галлюцинации – шелест листьев превращается в человеческий шепот.
Не люблю кладбища.
*** Я проснулся от того, что меня настойчиво целовали. Я протестующе замычал и стал вырываться.— Какого черта?! —возмущался я, глядя в наглые черные глаза.— Мне же надо было тебя как-то разбудить, — Итачи продолжал лежать на мне, задумчиво накручивая на палец прядь своих длинных волос, — А ты спишь, как…— Мертвец? – Мрачно за него закончил я.— Младенец, — невозмутимо поправил брат, — У меня было два варианта побудки: стакан холодной воды или поцелуй. Ну что, я выбрал правильно, Саске?— Да-да-да. А теперь слезь с меня – дышать тяжело.— Не хочу.
— Что значит, не хочу? Я на работу опоздаю.