Глава 1 (1/1)

Капитан Келлан Адамс вот уже четверть часа стоял перед стеклянной стенкой лазарета и не сводил глаз со своей племянницы, которая за три дня пребывания на корабле, так и не пришла в себя.Девушка все также лежала белым коконом на четырехсекционной кушетке, а от нее тянулись провода к различной реанимационной аппаратуре, доступной на корабле: пульсоксиметр, спирометр, термоизмеритель, регистратор ЭКГ и кислородный концентратор.Берт, конечно, вывел ее из летаргического сна, в которое вынужден был ввести, и теперь постоянно находился рядом, наблюдая за приборами, списывая показатели и раздумывая над курсом лечения, но никаких результатов в лучшую или худшую сторону пока не добился. Хуже было то, что в тот самый вечер, когда ?Бетти? покинула Дайделос, Итиль впала в состояние комы.Келлан тогда поступил ужасно – наорал на парня, обозвав недоумком, который только калечит людей. Это было неправдой, на самом деле он так никогда не думал и был ему глубоко признателен хотя бы за то, что поддерживал в девушке жизнь.С того дня Талион обращался к командору исключительно на ?вы?, в долгие разъяснения не вдавался и просто избегал оставаться с ним наедине. Понятное дело, грубый, неотесанный капитан унизил его перед командой совсем несправедливо и даже, свинья такая, не извинился.Извиниться... Легко сказать! Он, Келлан, в своей жизни извинялся всего раз – в мыслях перед надгробием матери Итиль, Алды Дорз. Просил прощение за малодушие юности, что не пошел наперекор решению отца, что не пытался сохранить любовь. Но все это было обращено мысленно. А теперь он понятия не имел, как объяснить парню свое состояние, чтобы тот понял и простил.Отвлекшись от раздумий, Адамс встретился взглядом с Талионом, который лишь спокойно кивнул и указал на дверь. Келлан принял приглашение и вошел в лазарет.– Как дела?– Она стабильна, но пока признаков к улучшению нет. Мне очень жаль, – ответил Брет, сделав какие-то пометки в своем планшете.– Что это?– График показателей и ответных реакций на препараты, которые я ей колю.– И пока никак?– Нет... Хотя вру! Сегодня я отметил, что температура ее тела повысилась еще на три градуса и пока держится. Я понятия не имею, с чем это связано, – медик ?Бетти? провел пальцем по экрану, перелистывая страницы, а затем ткнул под нос босса очередной график, составленный по показаниям термоизмерителя.– Скажи честно, надежда есть?– Надежда всегда есть, надо только надеяться, капитан. Я хочу просить вас, сэр, позвать сюда Линдси. Она как-то предлагала мне свою помощь...– В чем?– Мне необходимо снять с Итиль бинты, проверить качество заживления геля, обработать раны и вновь обернуть девушку в марлю.– Я могу помочь.– Это нелицеприятная операция...– Я справлюсь, – решительно ответил командор ?Бетти?.– Как скажете, капитан...– Брет!– Да? – молодой человек обернулся и вопросительно посмотрел на босса.– Прости...– Не надо, капитан.– Нет, правда, мне очень жаль. Я наговорил тебе столько гадостей, хотя на самом деле так не думаю, – Келлан мысленно вздохнул с облегчением.Надо же! А ведь не так сложно сказать все вслух и просто попросить прощения за свое свинство!– Не стоит извиняться, я уже простил вас. Признаюсь, вначале я был чертовски зол, но потом осознал, как сильно вы переживаете, не находите себе места... В общем, все в прошлом.– Я очень рад, Брет. Тогда, может, ты перестанешь называть меня ?сэр? и отбросишь все эти наигранно-вежливые нотки в голосе?– Может, – был ответ. – Ты готов?– Вполне.– Тогда надень это, – Талион протянул капитану полиэтиленовый фартук, чтобы тот не запачкал одежду, и сам надел такой же.Келлан подчинился, затем взял перчатки и приблизился к замотанной в марлю девушке, ожидая приказа. Врач вынул из ящика хирургические ножницы и встал рядом с командором.– Держи ее руку на весу и старайся не двигаться. Если ты дернешься, я могу поранить ее.– Я понял, – Адамс осторожно взял руку племянницы.Брет аккуратно разрезал бинты на запястье, высвободил из ткани тонкие черные пальцы Итиль, а затем принялся медленно вести ножницами вверх до самого плеча.Келлан все смотрел на руку девушки, и сердце сжалось от боли: а ведь он наивно полагал, что сейчас увидит чистую девичью кожу, чудесным образом исцеленную дерматологическим гелем, которым медик обрабатывал ожоги. Он глубоко вздохнул, чтобы прогнать ком, подкативший к горлу, и выступившие на глаза слезы. И не удержался – второй рукой провел по черной, потрескавшейся корке на тыльной стороне ладони Итиль.– Черт возьми, что это?! – мужчина несколько раз сильно зажмурился, чтобы убедиться в действительности увиденного.– Какого дьявола?! – Брет так и застыл с ножницами на весу, глядя то на белое пятно посреди ожоговой корки на запястье Дорз, то на пальцы командора, на которых осталась черная пыль. – Что ты сделал?– Ничего, просто провел пальцами по руке...– Дай мне! – Брет вложил ладонь Итиль в свою, а второй рукой медленно, с еле ощутимым нажимом, потер у кромки чистой кожи.На глазах у изумленных мужчин куски ожоговой корки начали опадать на пол, а под ними образовывался все больший участок немного смуглой – без изъяна и шрамов – кожи руки капитанской племянницы.– Не может быть! – как завороженный шептал Брет, ища в ящиках медицинскую губку, чтобы продолжить очистку более гигиеничным способом. – Этого просто не может быть!То, что они увидели, противоречило всему, раннее изученному Бретом... От ожогов можно было избавиться лишь пересадкой кожи или болезненными заживлениями при помощи лазерной установки. Ни один живой организм во вселенной не мог самостоятельно заживлять такие раны!Он лихорадочно счищал облупившуюся ожоговую корку, дивясь тому, насколько бархатной на ощупь оказалась рука Итиль Дорз.– Аккуратно, Брет! – воскликнул капитан ?Бетти?, когда Талион в очередной раз поддел край засохшей кожицы, и из-под нее обильно засочилась кровь.– Ой, прости, я не хотел!.. Видимо, заживление не до конца завершилось, – врач тут же принялся промакивать кровь бинтом.– Может, тогда не стоит ее трогать пока? Давай снимем с нее бинты через пару дней, – подал идею Келлан, все еще не веря в происходящее.– Нет, продолжим. Только будем очень внимательны, чтобы больше ничего не повредить. Потом мы промоем оставшиеся следы от ожогов и вновь покроем дермогелем. Выздоровление пойдет быстрей...***– Что они делают? – спросила Кори грузчика Фатта, когда столкнулась с ним в коридоре лазаретного отсека, направляясь в столовую.– Не имею понятия. Я тут всего несколько секунд... – Шу просто прилип лицом к стеклу, пытаясь мысленно отогнать капитана и медика в сторону, чтобы не заграждали вид.– Ладно, сама спрошу, – Дюбуа подошла к двери в лазарет и, нажав сенсорную кнопку, вошла в распахнувшуюся дверь. – Чего делаем?Брет и Келлан, вздрогнув, воровато оглянулись, отчего девушка прищурилась и подозрительно уставилась на них.– Эм-м-м... Кори?– Нет, президент Нен-Кемена! Я спросила, что вы?..Но тут необходимость в их ответе отпала, так как ее взгляд упал на руку и оголенное плечо Итиль, которое Адамс сейчас очищал от... обуглившейся кожи?Нет, ей показалось! Она спит!.. Надо срочно ущипнуть себя!.. Твою ж мать! Нельзя так больно щипать саму себя!.. Но ведь так хотелось проснуться!.. И эта рука... чистая, немного смугловатая... матовая... без складочек... без шрамов...– Какого хрена здесь происходит? Брет, ты таки вылечил ее?! Молодец! – Дюбуа сделала несколько быстрых шагов и буквально повисла на Талионе, чуть не задушив в объятиях.– Мне, конечно, приятны твои объятия, но все это, – Брет ткнул пальцем в голое плечо Дорз, – не моя заслуга.– Не твоя, а дерматологического геля. Но именно ты его и применил!– Дермогель тут ни при чем.– В смысле?– Организм Итиль сам восстанавливается. Гель не может залечить шрамы от ожогов, понимаешь?– Что значит, он сам восстанавливается? – пилот так и замерла на месте, забыв отлипнуть от молодого человека.– Это значит, – Брет снял ее ладони со своих плеч, отойдя к тумбе на стене, чтобы взять ватку и раствор пиоктаннина, – организм регенерирует кожный покров самостоятельно, без постороннего вмешательства. Мы же можем только помочь ему ускорить процесс. Именно это и сделал гель.– Это нереально!– Но факт! Перед нами пример репаративной регенерации.– Переведи!– Репаративной называют такую регенерацию, которая происходит после повреждения или утраты какой-либо части тела.– Хрень собачья! Никогда я еще не слышала, чтобы такое происходило с человеческим телом!– Ну, конечно, не такое. Но у человека, например, хорошо регенерируют эпидермис, волосы и ногти. Способностью к регенерации обладает также костная ткань... ну, когда кости срастаются после переломов. С утратой части печени, щитовидной или поджелудочной железы клетки оставшихся фрагментов начинают усиленно делиться и восстанавливают первоначальные размеры органа. Нервные клетки тоже обладают такой способностью. При определенных условиях могут регенерировать кончики пальцев...– А кожа после ожогов на девяносто девяти процентах поверхности тела?– Нет, – покачал головой Талион, разведя руками. – У человека – нет.– Господи, что же с ней сделали? Как такое вообще может быть?!– Кори, на этот вопрос пока ответов нет. Но мы были бы тебе очень признательны, если бы ты согласилась нам помочь, – сказал Келлан, все еще не отходя от Итиль.– Да-да, конечно.– А еще я бы попросил никому не говорить...– Конечно. Вот только... – Дюбуа кивнула в сторону стеклянной стены, где по-прежнему маячил Фатт, вытаращив глаза.Брет подошел к краю смотровой стены, коротко улыбнулся грузчику ?Бетти? и нажал кнопку у кромки стекла, чтобы активировать ширму. В мгновение ока железные жалюзи скрыли лазарет от любопытного Фатта.– Прекрасно. Теперь мы можем продолжить.– Дверь, – напомнила Кори. – Я закрою.Не прошло и десяти минут, как к двери со стороны коридора подошел Гласс и деловито осведомился в громкоговоритель, что случилось в лазарете такого, что пришлось отгораживаться от остальных членов команды.– Прости, Ленс, но мы расскажем позже, – ответил Келлан, подходя к трансиверу. – А что?– Да тут Фатт прибежал и сказал, что что-то не так с Итиль, потому вы закрылись и не хотите, чтобы кто-либо вас видел.– Поверь, ничего страшного не случилось. Она по-прежнему стабильна. Я потом вам все объясню.– Договорились. Отбой! – старший помощник капитана отключился и покинул лазаретный отсек, вернувшись к своим обязанностям.– Мальчики, – начала Кори, когда Келлан вернулся на место, – давайте кое-что проясним...– Что?– Я здесь единственная женщина и потому, думаю, самые стратегически важные места на теле Итиль мне придется очищать самой. Понимаете, о чем я?– Ну, да... – осторожно ответил Адамс. – И я не возражаю, сам хотел предложить.– Я бы и сам мог, – ответил Брет, но тут увидел изумленные глаза капитана и пилота и быстро добавил: – Я же врач!– Слушай, врач, когда мы бинтовали ее в первый раз, ты не возражал, чтобы в интимных местах мы с Линдси сами довели все до ума, помнишь?.. Что, вдруг интересно стало?– О, Боже, нет, конечно! Ладно, я согласен, – Талион покачал головой, пытаясь скрыть свое смущение.Отлично! Теперь она решит, что он – озабоченный извращенец! А главное, обидно – он то ничего пошлого и в мыслях не имел!.. Да, гинекологом он не работал ни разу в жизни, но ведь никто и не требует...– Ладно тебе, Брет, краснеть и бледнеть. Она ведь пошутила, – толкнул парня в бок Келлан Адамс с довольной ухмылкой на губах. – Ты обычно харахоришься, а тут смущаешься, как девчонка на выданье...– Хватит, Кел! – снисходительно улыбнулась Дюбуа. – Продолжим работу!– Да, пожалуй, – кивнул Талион.***– Да что там у вас случилось? – спросила Линдси, сидя в столовой и играя с Фаттом и Рихтером в карты, когда туда вошли Кори, Брет и капитан.– А поинтересоваться? – широко улыбнулся ей Талион, садясь рядом.– Я решила, что вам не до расспросов, потому и не заходила в лазаретный отсек. Я умею быть терпеливой, когда надо.– И за это я люблю тебя еще больше, Линдси, – послал ей воздушный поцелуй Келлан Адамс.Капитан был весел как никогда: его племянница понемногу восстанавливалась после трагедии, что с ней случилась, пусть и не пришла в себя до сих пор. По крайне мере, в последствии она не затаит злость на весь мир из-за своей физической неполноценности. Ведь регенерация кожного покрова протекала успешно, хоть это и было сродни самому настоящему чуду. От этих мыслей у мужчины отлегло от сердца, и он почувствовал себя счастливей всех на свете...– Кто хочет выпить? – вдруг спросила Дюбуа, доставая из ящика рюмки.– А есть повод? – Ленс оторвался от заточки своего охотничьего ножа.– И еще какой!– Тогда все, – ответил Копф, бросая карты на середину стола. – Ха, я выиграл! Очко!– Вы играете в ?Очко?? – скривился Гласс.– Да, а что?– Это самая тупая игра за всю историю человечества!– Слушай, человечество, точи свой нож и не лезь! – пригрозил Рихтер. – Кори, наливай!– Да уже! – девушка поставила на стол поднос с рюмками, наполненными до краев малиновой водкой.– Итак, вернемся к поводу, – предложил Фатт. – Что такого случилось с Итиль хорошего, что вы закрылись с ней в лазарете?– Она идет на поправку, – разулыбался Келлан.– Она пришла в себя?! – Линдси прямо подскочила на месте.– Вышла из комы? – удивленно раскрыл рот Рихтер.– Не совсем. Ее кожа... она зажила.– Так быстро? И сильно страшны на вид ожоги? – осторожно спросил Гласс, боясь испортить настроение командору.– Талион? – Дюбуа жестом предложила медику предоставить факты.– Ну, в общем, по неизвестным мне причинам организм Итиль сам запустил репаративную регенерацию, которая позволила телу обзавестись новым слоем эпидермиса...– Дорогой, – мягко перебила его Линдси, – я понимаю, ты определенно хочешь что-то нам объяснить, но знай, это не так. Не мог бы ты изъясняться более приземлено?Брет тяжело вздохнул, закатив глаза, мол, ?с кем тут говорить, а главное – зачем??, но все же кивнул и начал сначала:– В двух словах, обгоревшая кожа, превратившаяся в чешуйчатую корку, спала и под ней мы увидели девственно чистый кожный покров, без шрамов и других повреждений.– Она обросла новой кожей?! – вытаращил глаза Копф. – А такое бывает?– Сегодняшняя практика показала, что да, бывает.– Погоди, Талион, это какая-то чушь! – покачал головой Шу, оправившись от шока. – Разве может человеческий организм сам восстановить кожный покров?– Я же сказал, что сам не понимаю, как такое возможно.– Значит, кроме заражения вирусом и операции на глазное яблоко, с ней сделали что-то еще?– Да.– Как думаешь, что именно?– Изменение структуры ДНК.– Чего? – округлил глаза Рихтер.– Блин, скажи еще, что понятия не имеешь, что такое ДНК, и я убьюсь о стену! Ты вообще школу посещал? – не выдержал Брет, схватившись за голову.– Ну, для того, чтобы ее посещать, вначале надо туда поступить, – загробным голосом ответил мужчина, глядя в потолок.– Ты не ходил в школу? – так и застыла на месте Дюбуа, забыв прикурить сигарету. – Как ты вообще стал механиком?– Папаша научил... Да и вообще, давайте оставим в покое мое темное прошлое! – огрызнулся он. – И да, Талион, я имею представление, что такое ДНК... Смутное, правда, но имею. Меня больше интересует, как можно ее изменить.– Если бы я знал! – изобразил возмущение молодой человек, решив не открывать никому своей просвещенности в этом вопросе. – Возможно заражение каким-то мутагеном неизвестного мне происхождения, созданного в лаборатории центра. Под воздействием любого мутагена цепочка ДНК меняет свою структуру, влияя на весь организм. Правда, мутации могут быть как положительными, так и отрицательными.– В данном случае, мы имеем дело с положительной ее стороной, правда? – с надеждой в голосе спросила Линдси.– Да, несомненно, – кивнул молодой человек.– Слушай, кэп, эта твоя племянница – просто универсальный солдатик! – радостно сообщил Рихтер, но никто его не поддержал – все сидели с озадаченными лицами.– Думаю, Копф, все именно так и задумывалось с самого начала, – согласно кивнул Келлан. – Ну, ребята, давайте сейчас отбросим все эти мрачные мысли...– Да, давайте выпьем за здоровье Итиль! – поддержала друга Кори, первой схватив рюмку.– Конечно, давайте! – загалдели все, приободрившись, и одновременно осушили ядреное содержимое стопок.