Противостояние (Сан Цзинсин/Юань Сюсю; преканон, pwp) (1/1)

Единственным местом, где Сан Цзинсин ещё мог терпеть Юань Сюсю подле себя — была постель.Во-первых, он находил низменное удовлетворение в том, что утверждал свое превосходство над ней самым простым, но зато самым действенным и древним из всех способов. Во-вторых, лишь здесь они могли прийти хоть к какому-то согласию.Совокупляясь яростно и неистово, они действительно наслаждались друг другом, забывая о собственном соперничестве.Сан Цзинсин не мог отрицать, что дивная красота этой женщины, красота богини, сошедшей с полотен древних мастеров, все ещё жарко отзывалась в нем. Это восхитительное тело, созданное для мужских касаний, по-прежнему волновало его. Чувственный рот — необычайно красивого рисунка — по-прежнему приковывал взгляд, а ее полную, высокую грудь, хотелось по-хозяйски сжимать. И сейчас, когда он грубо брал Юань Сюсю, ему ничего не хотелось больше, чем доводить до исступления эту неблагодарную дрянь ровно до тех пор, пока она не запросит пощады. Каждое слово этой неблагодарной суки отзывалось в нем клокочущим гневом, подавлять который было все труднее. Его раздражали притворная уязвимость, обманчивая хрупкость и обольстительные улыбки, которые Юань Сюсю щедро расточала направо и налево. Властность, столь необычная для женщин, заставляла его едва не рычать от ярости.— Ах, Сан-лан, когда ты наконец-то уяснишь, что должен служить мне? — с ласковым укором говаривала Юань Сюсю ему.Лишь за одно это ему хотелось задушить ее. Быстро же забылось, что именно ему, Сан Цзинсину, она обязана своим положением и властью. Когда-нибудь Юань Сюсю доведет до беды короткая память, подумалось ему.Но сейчас, когда она не мнила себя полновластной главой ордена, а была лишь женщиной, которая извивалась под ним, Юань Сюсю устраивала более, чем полностью.Насаживаясь на его член, она алчно притягивала Сан Цзинсина к себе, будто бы действительно нуждалась в нем. И он плавился от этих требовательно-жадных касаний. Однако, наслаждаясь мягким жаром ее тела, Сан Цзинсин думал о том, что давно пора бы покончить с этой связью, уже порядком тяготившую их обоих.Его вожделение было лучшей опорой для власти Юань Сюсю. Лишившись этой поддержки, она не сумеет удержаться на этой высоте. И уж тогда... Сан Цзинсин дьявольски улыбнулся. Тогда орден Удовольствий сменит главу.Сан Цзинсин коснулся губами чужой шеи, белой и беззащитной. В мыслях, он сворачивал ее уже не менее сотни раз. И образ убитой Юань Сюсю приятно грел душу. Однако сейчас, вдыхая аромат ее кожи, горячей и влажной, Сан Цзинсин чувствовал, что не в силах сделать это. Возможно, виной тому был тяжёлый и сладкий, дурманящий аромат орхидеи. А возможно и дьявольское очарование, которым Юань Сюсю не стеснялась пользоваться. Каждый ее жест, каждый ее томный взгляд был невыносимо пленителен. Ее голос, казался необычайно сладким и чарующим. Ее хотелось слушать и слышать. Однако, Сан Цзинсин знал, что за каждым этим призывным взглядом или сладкой улыбкой таится холодный расчет. И все же, он не желал всерьез противиться этим чарам.Нависая над ней, Сан Цзинсин разглядывал Юань Сюсю, так, будто бы видел впервые. Длинные темные волосы (сколько же раз он оборачивал эти пряди вокруг своей шеи?), тяжёлые и гладкие, будто шелк; крепкая грудь, которой хотелось касаться (и не важно, руками или ртом)... Все же, распластанная под ним женщина была прекрасна. Этот темный, подёрнутый дымкой вожделения, взгляд ворожил и распалял; а порочно алый рот молил о поцелуях.Он склонился к ней и провел языком по губам Юань Сюсю. Ему захотелось терзать этот лживый рот столько, сколько у него хватило бы сил. Сан Цзинсин укусил ее с наслаждением — так кусали зрелый сладкий плод.Юань Сюсю охнула и отстранила его от себя.— Ты — животное, — горячо прошептала она.— Тебе это всегда нравилось.Будто бы в подтверждение этих слов, она обвила руками шею Сан Цзинсина. Проникая в ее горячее влажное лоно, он с довольством отметил то, с каким запалом Юань Сюсю отзывалась на каждое его действие. Приподнимая бедра ему навстречу, она сладко сжимала Сан Цзинсина собой, будто бы не желая выпускать из собственного тела. Подобная пылкость по-своему льстила. Желая услышать ее крики, Сан Цзинсин начал двигаться куда медленнее, зато проникая сильнее и глубже, будто бы хотел полностью соединиться с Юань Сюсю, стать единым целым. Томительный жар волнами расходился по телу Сан Цзинсина, вынуждая сосредоточиться на скорой развязке. Больше всего на свете ему нравились эти мгновения. Привычные злоба и подозрительность отступали, а единственно важным казалось лишь удовольствие, которое он так скоро получит.Юань Сюсю вскрикнула.Прекрасно изучив ее, Сан Цзинсин знал, что спустя несколько ударов сердца, Юань Сюсю затрепещет в его руках и безвольно обмякнет под ним. И действительно: стоило ему сделать несколько умелых движений, как она застонала обречённо, словно, ей стало совсем невмоготу и выгнулась, бездумно цепляясь за его плечи. Затаив дыхание, Сан Цзинсин с наслаждением смотрел на нее. От холодной величественности Юань Сюсю не осталось и следа. Капли пота стекали по вискам. Грудь бурно вздымались и опадала. Губы ее были алы, будто открытая рана, и припухли от поцелуев, горячечный румянец алел на щеках, а бедра дрожали. Недостойный, развратный вид главы ордена Юань болезненно подстегнул его страсть. Всего лишь пары особо резких движений хватило, чтобы Сан Цзинсин также достиг пика. Он запрокинув голову и коротко застонал. Пьянящая, вожделенная лёгкость как-будто бы пронзила его тело и наслаждение на миг ослепило его. Желая перевести дух, он прилёг рядом с ней. Сейчас в нем не осталось ничего, кроме опустошающей удовлетворенности. В покоях было душно, пахло совокуплениеми и это было таким... Умиротворяющим.Они, словно разморенные сытые хищники, лениво нежились в объятьях друг друга, думая каждый о своем. Тишина, повисшая между ними, не была какой-то неожиданностью. Раньше, вероятнее всего, они бы принялись обсуждать дела ордена, но теперь каждое неосторожно брошенное слово или кривая ухмылка могли стать причиной спора. Впрочем... Сейчас им нечего делить.Сам Сан Цзинсин пребывал в превосходном расположении духа. Он повернул голову к Юань Сюсю. В неверном пламени свечей, ее тело казалось золотым. Прекрасна настолько, что для неё не нужно слов. Он цокнул языком. Женская красота делала с ним странные вещи. Влекомый похотью, Сан Цзинсин никогда не противостоял соблазну, предпочитая как можно быстрее утолить свое желание. И сейчас, глядя на притягательно обессиленную женщину рядом с собой, он вновь почувствовал как внутри опять начинают тлеть угли болезненного вожделения.Что же, значит, их развлечения продолжатся.Нежно огладив чужое бедро, он произнес:— Глава ордена Юань, скоро совет старейшин, а вы выглядите так неподобающе.Его голос плавно упал до чувственного шёпота.— Но тебе не следует об этом тревожиться. Я уберу за собой.Эти бесстыдные речи заставили ее улыбнуться. И Сан Цзинсин вернул ей улыбку. Было нечто волнующее в их связи, подумалось ему. Как жаль, что скоро нужно будет с этим всем заканчивать. Все же, его страсть к ней порой походила на безумие. А любое затянувшееся безумие, рано или поздно, должно было прерваться. Он не собирался уступать Юань Сюсю ни в чем. Ей не удастся подчинить Сан Цзинсина себе, превратить в слугу, раболепно гнущего спину перед ней. Их противостояние только начиналось. Но Сан Цзинсин знал, кто выйдет из него победителем.