Часть 10. Nicht der Feind. Nicht der Verbündete (Не враг. Не союзник) (2/2)
— Ваш штаб? – невпопад предположила она.— Именно, — согласился Ноктис.— Тогда я…
— На правах гостьи. Никаких пыток и допросов. С вашей стороны – никакого шпионства, — отрапортовал он, ровно, без готовности.— Отпустите мою руку? – только и спросила удивленная Стелла.— Разумеется, — как бы спохватившись, принц отодвинулся подальше, выпустил пальцы девушки. И вот уже никто бы не поверил, что он способен одаривать своим величественным вниманием людей, а тем более представительницу Тенебраи.
- Могу я Вас попросить? – не давая опомниться, Стелла продолжила разговор.Пока к ней были так добры, нужно было укрепиться, пусть и временно.— Просите, — пожав плечами, наплевал на правила вежливости принц. Это его великодушное разрешение вызвало бы праведный гнев у Флерет в другой раз, скажем, на балу, но сейчас перевес был на стороне Селума.— Я хотела бы покинуть палату, — робко предложила она. — Мне подойдет любая комната, только не палата.— Игнис распорядился, — прервал ее Ноктис. — Еще просьбы?— Да, — девушка опустила голову и, видимо смущаясь, заговорила не сразу. — Могу я надеяться на временную одежду?А еще гребень и зеркало.Неизвестно, какие силы сдерживали улыбку Селума. Видимо, времена тогда были мрачными.***Промпто выглядел жизнерадостным. Обычным. Таким его видели в барах, где он напивался со скуки или с веселья. Таким он стрелял по врагу, охмурял девушек и подтрунивал над товарищами. Как только медицина сотворила чудо, жажда жизни проснулась в парне, и теперь он хотел всего и сразу: любви, вина и драки.От последнего его недвусмысленно удерживал Гладиолус. Игнис давно распорядился уничтожить алкоголь, используя его как горючее средство. А девушек просто не было по той же причине, по которой в мед команду не брали хорошеньких медсестер.Последнее обстоятельство крайне расстраивало блондина.— Скука. Сдохнуть можно от скуки, — ныл он, распластавшись на софе. Положение раненного освобождало Промпто от обязанностей разгребать развалины, зачищать от трупов и гнили улицы или готовить город к обороне.
С каждым днем все больше людей отправляли на укрепление. Отряды приходили каждые шесть часов. К вечеру танки въехали в город и разнесли последние остатки мелочной бытовой жизни: т.е. скамейки в парке и на площади, мусорные баки и фонари. Для них сорок процентов города было закрыто по причине узких улочек и ненадежных мостов, которые не смогли бы выдержать колонну тяжелой техники.
Игнис, как незримый дирижер этого шествия, отдавал все новые команды. С завтрашнего дня должны были прибыть отдельные машины с провиантом и патронами. Несколько центурий удалось поместить близь цитадели. Вертолеты сели на несколько небоскребов – там, где были предусмотрены посадочные площадки. Но таких было всего три: остальным пришлось вернуться обратно.Укрепления были сделаны в районе трех мостов. Но существовало, как минимум, три района, соединенных с межгородом. Так что растягивать линию фронта не было смысла: не хватало сил и техники, а так же времени расчищать такие огромные площади. Поэтому было принято решение установить заграждения на пересечении этих путей – на уровне моста и старой линии скоростной железной дороги. Конечно, таким образом была потеряна значительная территория, но это была та жертва, которая могла бы спасти центр.По периметру должны были установить посты, датчики движения и огнеметы в довесок, чтобы поливать врага огнем автоматически. Игнис прислал заказ на шесть подземных бункера – новый вид техники, когда укрепление на проверку оказывалось гигантским двулапым роботом, который мог бурить и устанавливать свою сердцевину в землю, тем самым защищая содержимое. Наверху же был целый комплект разнообразного оружия.
Пока не было восстаний. Пресса, контролируемая Игнисом дистанционно, выдавала правильную информацию. Люди верили в утечку ядовитых веществ, зачистку в городе, а так же денежную компенсацию и массовую стройку – восстановление разрушенного. Только некоторые лица догадывались, что положения неясно. Что действительной войны еще не было.***— Тебе не стоит осуждать меня, — сделал попытку завершить спор Ноктис.Игнис же продолжил давить неоспоримой логикой, всячески склонить Селума к верному решению.— Стела Нокс Флерет – ключ к нашей победе. Мы можем потребовать репараций, разгромить армию, сломив сопротивление врага. Если мы сообщим двору Тенебраи...— Она – никто на своей земле. Младшая принцесса – не более. Выгодная партия для местных мужчин из знати, многообещающая перспектива продвинуться по службе. Она не наследница, — с раздражением заключил принц, и хотел уже было, встать с трона, как стратег повторил предложение:— Она все-такидочь. Ее родители захотят выкупить принцессу. Это в их обычаях.Ноктис горько улыбнулся:— Если бы правил я, приказ об устранении этой девушки был быподписанным. А убийцы – подкуплены.Игнис пораженно замолчал. Все-таки, ему до сих пор не были ясны эти кровные, семейные, а точнее, монархические отношения, где каждый брат мог убить брата, отец – сына, а мать – дочь. Любой мог отказаться от другого, близкого лица, чувствуя, что тем самым может заслужить почет и милость, а иногда – трон.— У вас разве нет планов на принцессу? – прикинув несколько комбинаций, Игнис решил взять за основу самую худшую.— Ты имеешь в виду брак по расчету и право унаследовать ее страну, если я вырежу всех остальных претендентов? Я еще не так низко пал, — неприязненно прервал речь стратега принц. Он отрицал всякую власть, и своей ему было много. Брать же ответственность за обширные земли Тенебраи – лишить себя последнего покоя и сна.Игнис поправил оправу очков, сделал несколько шагов в сторону, а потом вернулся к компьютеру. Пальцы запорхали над клавишами, парочка распоряжений была мгновенно отправлена к адресатам.
Селум прикрыл глаза, опираясь о подлокотник. На этот раз ноги он не скрещивал. На самом деле слова товарища заставили правителя задуматься. Зачем он спас Стеллу, когда ему, в сущности, ничего от нее не нужно? Разве принцесса способна чем-то помочь ему? Ни одной цели она не соответствовала. Это правда, что красота девушки славилась на весь мир, но кроме красоты Ноктис ничего в ней не видел. Он даже не был уверен, что ему интересно заниматься ее судьбой. Просто некая общность, возможность понимать друг друга в мелочах, которые недостижимы абсолютному большинству, тянули к ней молодого принца.Король должен убить в себе все желания. Прекратить все человеческое.
Впрочем, тенебрайка была чуть ли не единственно терпимой кандидатурой в невесты. Остальные знатные девушки имели либо невыносимый характер, либо невыносимый вид. И неизвестно, какое из этих зол было способно примирить Селума с жизнью.
Интересно, сколько тысяч подданных захочет взять оружие в руки, чтобы избавить мир от такой девушки? Сколько захочет уничтожить честолюбивые планы монарха? Сколько захочет свергнуть?Такой брак, братание с врагом, принимается всегда неоднозначно. И хорошо, еслибольшинство не знает о войне, хотя в данной ситуации, когда пресса свободна, такой вариант просто невозможен. Не отключать же локальные и глобальные сети, в самом деле?— Я нашел выход для нас, принц, — прервал задумчивость Селума Игнис. Он был впервые оживлен, как будто бы мысль, которая пришла в его голову, могла кардинально сместить полюса.***Стелла робко улыбалась, как будто бы пыталась принести извинения. Это выглядело подозрительно. Она могла не пожалеть яду и щедро снабдить им все, что размещалась на столе. Впрочем, искушение все равно было слишком велико: принц забыл, что значит нормально питаться. Пока он не сталкивался с такой проблемой, прием пищи был спонтанным, само собой разумеющимся. Но в рамках нападений, каждый день есть консервы было уже слишком.— Вы отравили еду, верно? – подозрительно поинтересовался Селум, приподнимая одну бровь.Флерет вспыхнула. Это очень шло к ее простому платью, позаимствованного откуда-то из дебрей дамских покоев, во дворце. Конечно, Игнис проводил гостью, хотя был не рад демонстрировать руины былого великолепия. Он же помог принцессе перенести собранные вещи, когда-то принадлежавшие одной сибаритке – неприятной леди из боковой ветви рода Селумов – пятая кровь, отличающаяся немереным гонором. Любой бы поклялся, что она ни разу не заглядывала в гардероб, хотя вещи были пошиты на нее. Та увлекалась модой тенебрайцев, а классическую одежду королевства дама просто на дух не переносила. Вот теперь, в одном таком средневековом платье, Стелла казалась преемницей родовитого гнезда третьего или даже второго рода. Или сильфидой, вырезанной из старых, забытых книг.— Так отравили? – еще раз съязвил Ноктис, пристально всматриваясь в смущенное лицо девушки.— Вы такого мнения о моей способности готовить? Это весьма странно, ведь Вы даже не пробовали, — чуть слышно ответила Флерет, усугубляя недоверчивость Селума. Без лишних споров, тот поднялся из-за стола. Девушка готова была пролить свою первую слезу. Она, исходя из благих намерений, попыталась как-то добиться симпатии этого холодного юноши, тем более что сама была вполне к нему неравнодушна, но все время забывала о статусе врага, который мелькал над ее головой в глазах принца.
Стелла всхлипнула, совершенно случайно, хотя пыталась казаться отрешенно невозмутимой. Видимо, произошедшее полностью уничтожило ее самообладание.Ноктис застыл как раз напротив двери, собираясь распахнуть ее. Но рука не дотянулась до резной ручки. Он попросту не поверил своим ушам.— Вас расстраивает перспектива неудачи? Постоянной неудачи, замечу, — обернувшись, спросил он.Тенебрайская принцесса удивленно глянула на него: на глазах цвета фиалки блестели слезы.Лицо принца было невозмутимо, но мгновение – и он неохотно скривился, как бы признавая неприятность такого положения:-Не люблю слезы, — бесцветно заметил инфант и вернулся на место. Его глупость, может быть, была оправдана, но сам себе он не давал никакой пощады: Селум младший буквально стремился стать Селумом последним, желая все-таки отужинать тем, что приготовила тенебрайская гостья, а попросту, шпионка и воплощение оружия Этро.
Второй раз за свою жизнь хотелось горько смеяться.
Стелла впервые видела, как наследник ест. Такое человеческое занятие, вполне даже слабость, чего никогда не заподозришь за этим совершенством на поле боя, когда свистит кристалл, а сам он ужасен в своей мощи. Конечно, в его умении обращаться с многочисленными приборами виновато светское воспитание, а не природное изящество, правда и в этом нехитром деле проскальзывала скука, небрежность, когда человек не способен ценить ни искусно приготовленное блюдо, ни сервировку, ни разговор во время ужина (обеда-завтрака).Флерет робко присоединилась к нему, и на его вопросительный взглядвсе-таки попыталась что-то съесть. После того, как ее продержали в палате несколько дней, питая сугубо раствором внутривенно, обычная еда была противна.
— Вы… великодушны, — девушка, скорее всего, весь день продумывала, что скажет принцу, но в итоге получилось два слова, да какая-то оправдательная речь.
— Я глупец, — самокритично заметил Ноктис, прежде чем сделать глоток из бокала. Было ли это расчетливо, но к вину он не притрагивался, а пил сугубо воду.— Я правда не желаю Вам зла, — попыталась еще раз Стелла.
Она чувствовала себя подавленной от мрачного вида правителя этой страны. Казалось, он сам был темнее сумерек, хотя его живой, умный взглядвсе время обещал что-то кроме молчания.— Я желаю Вам зла. Это мне свойственно, не находите? – едва откликнулся Ноктис, еще раз предельно уточнив границы их общения.— Значит, мы всегда будем на ?Вы?? И в качестве врагов? – печально переспросила девушка. Руки у нее опустились, безжизненные, мраморные. Вся она, похудевшая, бледная была очень трогательна. Как красивый цветок, распустившийся, но уж вянущий: тление охватывает нижние лепестки, насыщая их фиолетовыми оттенками.— Верно, — кивнул Селум и прикрыл глаза, как он всегда делал, если находил разговор скучным. Исключая приемы, где он такой роскоши себе позволить не мог.— Почему бы, в таком случае, Вам не убить меня? – Стелла смело, даже дерзко предложила этот выход, но на самом деле ею руководило отчаяние.
Дело было не в равнодушии принца, а скорее в ощущении собственной неуместности, ненужности. Ноктис был невероятно прав, предположив, что в ее королевстве никто не стал бы ею дорожить, несмотря на кристалл. В прочем, от силы Этро там были рады избавиться, поскольку особых способностей тенебрайская младшая принцесса все равно не проявляла. Мать ее любила, но рано умерла. Отец был слабохарактерным, а его мнением управляли целые властные структуры, начиная от кабинета министров и заканчивая (что невероятно) писцом. Сестра мечтала о ее внезапной смерти. Двое братьев погибли, охотясь. Армия подчинялась фавориту старшей сестры, так что…Ни дома, ни власти, ни понимания. Народ, правда, симпатизировал Стелле, но реальной властью наделить не мог. К тому же ее первая любовь, невозмутимая и холодная, изволил напрямую заявлять ей о своем неприятии. От отчаяния действительно хотелось смерти.— Женские терзания фальшивы. Я выражаю Вам свою признательность за труды, впрочем, до совершенства Вам далеко, — с этими словами Ноктис кивнул, подтверждая благодарность за еду. Когда он встал, Стелла сама невольно двинулась за ним. Скорее потому, что на горизонте он был единственной живой силой, единственным, кто имел волю и цель.Конечно, наследник Селумов растолковал это по-своему. Девушка удивилась, когда он взял ее руку, поцеловал, согласно дворцовому этикету, прощания с леди равного происхождения. Это было лестно.Но и горько.Особенно, когда его шаги повторяло эхо.* Отсылка к кварталу красных фонарей. Для непросвещенных замечу, что там девушки и женщины продают себя по часам или как договорятся с покупателем.