Разрушение (1/1)

Тонуть в собственной печали стало для меня привычкой. Страх являлся неотъемлемой частью жизни. Мне снятся кошмары, и я выбираюсь из них, карабкаясь руками по камням, обдирая кожу до крови. Просыпаюсь в холодном поту и судорожно ловлю ртом воздух. Во сне или на яву, но я в шаге от смерти. Но у меня нет возможности умереть сейчас. Я чувствую ответственность за жизнь никчемного отца, который практически продал меня. А, если точнее, проиграл. За все восемнадцать лет не было и крохотной секунды, чтобы он проявил ко мне заботу или ласку. Всегда меня преследовал холодный взгляд и тень презрения. Он смотрел на меня так, словно я ничтожество. В моих венах текла его кровь, и я так часто хотела избавиться от неё. И делала. Но никто не знал об этом. Я была одинока. Но не видела в этом явных минусов. Лишь сходишь с ума, разговаривая с собой или со стеной. Помутневший рассудок не видел реальности. Ему хотелось хотя бы представить тот мир, где нет зла и жестокости. Но воображение никогда не сможет оживиться. Оно потухнет внутри души, и от него останется лишь серое воспоминание. Открывая дверь в огромный особняк, я сглатываю ком в горле и вхожу. Дверь за мной захлопывается, и что-то внутри вздрагивает. Сердце гулко стучится, но не останавливается. От запаха еды во мне не просыпается аппетит. Я следую в спальню и захожу, совсем забыв постучать. Прищуриваюсь и вижу на балконе мужской силуэт. В комнате холодно и я потираю руки, пробуя получить тепло методом нагрева. Рассекаю ногами морозный воздух и оказываюсь возле Гедиза. На его суровом лице не дёргается ни одна мышца. Он либо слишком спокоен, либо напряжён до предела и пытается найти умиротворение, стоя здесь в полном одиночестве. Во взгляде пустота, лишающая меня надежды. Я пугаюсь того, что и этот человек уйдёт из моей жизни, оставив грязные следы на душе и напоминание, что никому нельзя доверять.Жалкая... Однако сомнения спадают, когда он произносит: – Как ты? Всё хорошо? – неловко пролепетал и нервно потянулся к волосам, вороша их.– Пока ты будешь спрашивать, то да, – он чуть улыбается, но все также не поднимает на меня свой тёплый взгляд, в котором я так нуждаюсь. Повернув взор к городу, пытаюсь найти ту самую деталь, за которую зацепились глаза Ишиклы.– Мама позвала нас всех на ужин. В этот раз мы не сможем остаться в комнате, – голос его тускнеет, и он даёт слабину. Явное очертание грусти спряталось за его спиной. Видимо, не только мне ужин с Джамилем Ишиклы представлялся адом.*** Сев за стол, я обменялась взглядами с Мюге, которая единственная выдавала искреннюю улыбку, а не прикрывалась красивой, но пустой маской. В комнате зазвенел шум столовых приборов, однако еда меня совсем не привлекала. И тут причина либо в угнетающей атмосфере, либо в глазах Джамиля Ишиклы, неотрывно следящих за каждым моим движением. Боюсь ли я того, что он узнал о моей встрече с Санджаром? Мой инстинкт самосохранения напрочь развеялся, раз я назначила с Эфе второе свидание. Пускай дьявол высчитывает для меня последние дни, а я буду беспощадно прожигать их, тратя время на бестолковщину. Смерть меня не пугает. Даже хрупкие косточки не подрагивают. Гедиз, заметив, как мои пальцы сжали серебряную гладь вилки, слегка коснулся моей руки. Посмотрела на него и тот свет, что лился от его карих глаз, развеял мрак, в котором я так часто пропадала, не находя выхода. Сейчас же я думаю, что просто пряталась там от самой себя. Мне легче убежать от проблем, чем столкнуться с ними лицом к лицу и разрешить. Встав из-за стола слишком рано, мы так и не попробовали десерт. Вернулись обратно в спальню, и я двинулась к письменному столу, чтобы прошептать своей крохотной розе сказку на ночь. Я разговаривала с ней и, наверняка, многим это показалось бы безумием, но не Гедизу. Он молча наблюдал за мной и внимал мою речь, воображая в голове картинку, наполненную волшебством и магией. Только так мы могли выбраться из мрачной реальности и попасть хоть на несколько минут в иной мир. Мы с ним находились на одной волне, и я не понимала, радостно ли мне от того, что я не одинока, либо грустно от того, что рядом такой же несчастный человек.– Гедиз, как ты узнал про то, что мне нравятся цветы в горшках? То есть... Ведь обычно дарят букеты.– Я почувствовал.– Не поняла, – звякнула своим серебристым браслетом.– Твой внутренний мир не принял бы мёртвые цветы, разве нет? – раскусил меня и заставил уровень эндорфинов в крови повыситься. Я почувствовала, что боль в теле постепенно развеевалась и от неё оставались только угольки. И стоит вновь огню прикоснуться к ним, они снова вспыхнут, сжигая во мне все светлое и чистое, оставляя сажу и пепел – гниющую тоску. Оставив его одного, я напоследок сказала, чтобы он следил за моим другом и за собой в том числе. Преодолев лестницу, свернула в комнату к Мюге и, постучавшись, вошла. Рыжеволосая сидела на диване и читала какую-то книгу, однако после моего появления свернула свое занятие и отложила предмет подальше. Я не стала вдаваться в подробности, так как мне не терпелось задать ей важный вопрос, который вспыхнул во мне совсем недавно. – Мюге, ты умеешь водить?– Нет, а что-то случилось? – насторожилась она и словно сжалась. Я сразу заприметила в этом что-то неладное.– Знаешь, я подумала, что мы бы с тобой могли научиться водить. Представь как это круто иметь свою машину и ездить в нужные места, – начала я забываться и лепетать про все, что происходило в моей голове, забитой новыми фантазиями, – Да и ты скоро устроишься на работу.– Да, это замечательная идея, но...– Но? – нетерпеливо спросила.– Я немного побаиваюсь, – честно призналась она, скручивая край своей голубой футболки, – У меня давний страх. Это произошло еще тогда, когда я была подростком. Я и Зехра попали в аварию, – промолвила и зажмурилась от неприятных воспоминаний. Меня одолело сочувствие, и я позвала девушку в свои объятия. Прижала к себе ее тело, от которого веяло запахом фиалки. Оказывается, и Мюге прожила нечто страшное. Нас обеих хотели сломать проворные руки судьбы, подкрадываясь сзади и вонзая нож в спину. Однако у них не получится это сделать, потому что в нас до последнего вздоха будет жить сила и выносливость. – Ты справишься, слышишь. Страх обязательно надо побороть, – говорила я, напрочь игнорируя свою трусость.– Гедиз говорил также, – она по-доброму усмехнулась, – Он приходил ко мне по ночам, когда я боялась спать одна. Однажды даже подарил своего любимого плюшевого зайца, – короткий смешок вырвался с ее уст, а я представила маленького Гедиза с пухлыми щечками. Да, это и вправду мило. – Тогда договорились? – стояла я на своём. Бросать идею на половине пути было вовсе не в моем духе.– Хорошо, но придётся подождать ещё месяц. Я ведь завтра уеду в другой город.*** В спальне темно и тишина будоражит уши. Я подхожу к окну и раздвигаю узорчатую занавеску. Разглядываю сквозь грязное окно город, леденящий душу. Звезды на небе загораются, а вместе с ними и в домах вспыхивает свет. До моих ушей доходит писк двери и чьи-то неторопливые шаги. Ужас пробирается ко мне в разум, и я сжимаю кулаки. Как в страшном кошмаре я чувствую спиной приближение чудовища. И в лучших традициях таких снов, меня обязательно прикончат. Однако, повернувшись, рвано и быстро дыша, я вижу вовсе не тот образ, что представила в голове. Этим человеком оказался Гедиз, держащий в руках холодные блюдца с мороженым. Он хмурится, замечая мое неприкрытое волнение. – Ты в порядке? – переживает за меня и мне снова не по себе, хотя я должна была уже привыкнуть к тому, что он всегда беспокоится обо мне.– Да, испугалась темноты, – блею что-то несуразное, и он насквозь видит меня и то, что творится внутри, но не в сердце. Я сжимаю длинный рукав своей кофты. Все еще не ношу одежду с короткими рукавами, несмотря на тёплую погоду. Гедиз протягивает мне мороженое, а сам включает свет. Люстра вспыхивает, и все вокруг проясняется. Сажусь на кушетку, а Ишиклы напротив меня, на кресло. Ковыряется ложкой в блюдце, превращая твёрдые сладкие кружки в какую-то розово- нежную смесь. Его что-то тревожит, и я даже догадываюсь, что именно.– Какие у тебя планы на будущее? То есть теперь, когда вы с Санджаром помирились.– Я бы и не сказала, что мы помирились, – подношу ложку с холодным десертом к губам. Язык распробывает вкус и признает в этом своего фаворита. Я очень люблю клубничное мороженое, – Просто дали шанс на восстановление отношений, ведь их разрыв произошёл из-за недопониманий, – продолжаю я, глядя на блюдце.– А мечты? Какая твоя самая большая мечта? – расспрашивает он, и вызывает во мне недоумение.– Почему ты спрашиваешь у меня об этом?– Для меня это важно, – уверяет меня в своих словах. И я верю.– Думаю, моя самая большая мечта – это иметь семью. Сколько себя помню, я всегда была в разъездах. То меняла города, то страны. У моей семьи не было постоянного дома. Да и назвать домом пустые комнаты нельзя, – задумалась, насмехнулась над своим детством, проведённом в одиночестве, и продолжила, – Родители были на работе, а я сидела с няней. Поэтому я не такая, как многие. Есть же люди, мечтающие о путешествиях и деньгах? Вот я совсем другая. У меня это было в избытке. Не хватало лишь надёжного крыла.– И ты нашла покой в Санджаре?– Он был тем единственным постоянным человеком в моей жизни, который любил меня. И сейчас любит, – дополняю, словно доказываю это самой себе.– И какая же эта любовь? Что ты подразумеваешь под этим словом?– Ну, любовь ведь бывает разной, верно? Мне кажется, влюблённые должны пройти препятствия, чтобы проверить свои чувства на прочность. И очень важно уметь прощать, а также отдавать самого себя полностью, ради счастья своей половинки.– Но ведь в рамках разумного? Не будешь же ты жертвовать своим счастьем, ради его?– Гедиз, если ты кого-нибудь полюбишь, то сам найдёшь ответ на этот вопрос, – заканчиваю я наш разговор и ставлю блюдце на столик. Что-то стало давить на меня в районе груди. Неужели сомнения насчёт правильности слов?*** Стучусь в дверь, несмотря на некий страх внутри. Живот неприятно скручивается, когда проходит минута ожидания. Я уже решаюсь уйти, но наконец мне отвечают. Передо мной появляется девушка со светлым цветом волос, таких прямых и гладких – совсем не похожих на те, что у Наре. Голубые глаза на свету стремительно меняли окраску, словно хамелеон. Джерен улыбается мне, а я застываю на месте и только потом вспоминаю, зачем пришёл к ней. Мы вместе проходим в сад и присаживаемся на скамейку, что находится в самой дали и прячется под длинными ветками деревьев. В тишине изредка раздаются звуки сверчков и птиц. Я наслаждаюсь окружающей природой и думаю о том, как прекрасна весна. Все вокруг цветёт и раскрывает свою красоту для глаз человека.– Гедиз, зачем ты позвал меня? – как-то загадочно сказала она, будто бы надеялась на романтическое свидание.– Я узнал, что ты работала здесь с самого начала. Еще тогда, когда Наре впервые поселилась в этом доме. Здесь что-то произошло, но я не знаю, что именно. Думаю, ты поможешь разгадать мне эту тайну.– О чем ты?– У Наре плохое состояние. Я часто замечаю, как она трясётся от страха. Есть то, что пугает ее. И... Ты наверняка знаешь про ее порез на запястье, – договариваю я, и что-то неприятно колит в груди. Все же чувство вины преследует меня, хотя понимаю, что не причастен к случившемуся.– Про порез я знаю. Она хотела покончить с собой за два дня до свадьбы.– Почему? – в ответ пожимает плечами, – Джерен... Ты не можешь не знать.– Ты так сильно любишь свою жену?– Я люблю её и хочу узнать правду, – не раздумывая произношу это и только потом сам понимаю смысл сказанного. Я сказал, что люблю Наре...– Тогда спроси у неё самой, – после этого она встаёт и уходит, словно я чем-то обидел её. Ох, что только мне приходится проходить. Хватаю за руку отдаляющуюся девушку и разворачиваю к себе. Она ударяется вытянутыми ладонями в мою грудь. Я отдаляюсь и отпускаю ее, и она досадно выдыхает из себя накопленный воздух с примесью чего-то коварного.– Джерен, пожалуйста, подумай об этом.– Но почему Наре не расскажет тебе всё? Почему вы не ведёте себя как настоящая пара? Не обнимаетесь, не держитесь за руки...– Разве любовь проявляется в этом? – нетерпеливо перебиваю её, разгоняя начавшийся унылый порыв слов.– Пока ты не скажешь мне про свою тайну, я не расскажу тебе правду, – ставит свои правила игры и оставляет меня одного с этими дурацкими условиями. Чёрт... Сколько ещё всё это будет продолжаться? Насколько глубоко надо копнуть, чтобы дойти до истины? Я уверен, в этом кроется нечто ужасное. На моем плече останавливается чья-то рука, и я сразу же поворачиваюсь и вижу перед собой отца, который даже ночью не изменяет самому себе и носит черный костюм, словно в любую минуту готовый пойти на чьи-то похороны. Хотя, зная, сколько у него врагов, совсем не удивлён.– Я слышал твой разговор с этой девушкой.– И зачем же ты слушал?– Ты правда влюблён в Наре?– Хах, – наигранно усмехнулся я, – Тебя это волнует? С чего бы?– Ты мой сын. Единственный наследник семьи, – единственный наследник всего имущества. Тот в чьи руки когда-нибудь попадет богатство Ишиклы. Да, именно это, отец.– Ах, да, конечно. Тебе нужен внук, верно? Сын ведь не стал таким, каким должен быть по плану. Может хотя бы внук станет идеальным... – вываливаю на него весь свой гнев, не разбираясь в смысле слов.– Ты не прав. И слишком вспыльчив, – а ты слишком жесток, дорогой папочка.– Даже если я влюблен в Наре, то эта любовь только в моих руках. Ты не можешь вмешиваться, – кидаю напоследок, озвучивая свои мысли, которых сам иногда побаиваюсь. Ухожу в свою комнату и аккуратно открываю дверь, чтобы не разбудить спящую принцессу. Хотя Наре обычно не засыпает так рано. Она ворочается в кровати, о чем-то долго думает, а я из своего убежища скрытно наблюдаю за ней. Но сейчас она спала. И так сладко, иногда посапывая.Я приземлился на пол и, сложив колени, сел в странной позе. Одна рука удобно расположилась на покрывале, а другая легонько прикоснулась к кудрявым волосам и стала медленно гладить. Завитки щекотали подушечки пальцев, и по телу разливался детский восторг. Я впервые почувствовал внутри себя что-то новое. Казалось, будто во мне ожила радуга, вспыхивая яркими цветами.Это... любовь?*** В это же время свои дьявольские планы строит Джамиль Ишиклы, а жена, обеспокоенная его ухмылкой, начинает расспрашивать его.– Наш сын влюбился, Рефика, – спокойно сообщает ей, чем вызывает в женщине панику.– Неужели в эту Наре? – взвывает она.– Да, в ту самую Наре, – бархатистый голос разливается по комнате, а глаза все смотрят в одну точку. Мысли совсем в другом месте.– И чему же ты рад? Она Наре Санджара Эфе!– Чьей же она будет, если его не станет? – хитро задаётся вопросом, уже зная на него ответ.*** Утро встретило Ишиклы грустью. Серые облака сгустились, и вот-вот мог полить дождь. Все семейство прощалось с Мюге. Госпожа Рефика даже заплакала, а Гедиз сдерживал внутри себя смех от трагичности этой сцены. Он как брат поддержал Мюге, сказав нужные слова, и в конце концов обнял. Позже Наре и Гедиз отправились в марину. Весело смеясь над шуткой, они вошли в кабинет вместе и заметили на столе букет красных роз. Наре подошла к нему и схватилась за маленькую записку, на которой было написано:Пусть твой день будет таким же прекрасным, как и эти розы.Санджар. Гедиз закатил глаза от того, как этот человек раздражал его. Разве можно любить кого-то и не знать о нем таких вещей? Наре молча положила цветы на диван. Внутри неё остался осадок, но она не стала показывать свое разочарование. Позже к ним подошёл Эфе и обнял свою пеструю птицу, довольно смотря на Гедиза и словно молча крича:?Она моя!? Ишиклы опустил взгляд в пол и сжал кулаки. Маленький зверь внутри него страдал, а монстр уговаривал разрушить все вокруг. Гедиз не утешал плакающего, не поддавался и коварству. Но в любом случае он никогда не навредит Наре. Даже если ему будет очень больно. Даже если она приставит пистолет к его груди и выстрелет в сердце, он будет с улыбкой смотреть ей вслед и радоваться тому, что она наконец освободится от него и возьмёт за руку любимого. Ведь в этом иногда и заключается любовь? Чтобы кто-то был счастлив и без тебя. Да, его надежды рушились, но следом за ними появлялись новые цели. Гедиз вышел из комнаты, а Наре как-то по-грустному проводила его заслезившимися глазами.*** Наступил вечер, и Наре, назначившая встречу с Эфе неподалёку от особняка, вышла из дома. Она оставила Гедиза одного, не спросив даже про его подавленное состояние. Парень сидел в кресле и смотрел на камин, представляя себя, сгорающим в пламени. Он уговаривал внутреннее ?я? на одну важную сделку. И в конце концов решился отправиться в опасный путь. Он надел на себя мешковатую и неприглядную одежду, накинул капюшон и покинул особняк. Доехав до огромного здания со сверкающей вывеской, вышел из автомобиля и зашёл в казино – то самое, что принадлежало его отцу. На этот шаг его подтолкнула вовсе не азарт, а слухи, что так стремительно развивались по городу с дуновением порывистого ветра. Кажется, что даже в давние времена люди так сильно не обсуждали кого-то, как сейчас Джамиля Ишиклы, так называемого коррупционера, чьё грешное тело не берет рука правосудия. Однако Гедиза привлекла больше история о том, что его отец увозит своих должников в заброшенные помещения и мучает их до смерти. Войдя в здание, он увидел множество людей, тративших последние деньги на игры, с неудачной надеждой умножить свое состояние. В таких местах не стоит рассчитывать на то, что к тебе повернётся лицом облитое золотом лицо везения. Нет, наоборот, оно отберёт у тебя последние гроши. Парень искренне не понимал, как люди могут приходить сюда даже после горького опыта. Неужели ошибки их ничему не учат? Сев возле бара, он заказал себе какой-то безалкогольный напиток, чтобы не показаться белой вороной и не вызвать подозрения. Гедиз стал следить за обстановкой и осматривать происходящее. Он видел, как дьявол сзади внушает человеку совершить необдуманные поступки. Видил, как здесь готовы были продать душу, лишь бы отыграться. И слышал редкие крики радости, и частые всхлипы разочарования. Ему становилось жалко людей, чьи деньги засасывала эта дыра, но с другой стороны он понимал, что они сами пошли на этот шаг и в итоге оступились и упали в глубокую яму. За весь вечер не произошло ничего интересного. Все было спокойно. Тогда Гедиз ушёл, не увидев смысла оставаться здесь и дальше. Но он твёрдо решил вернуться и довести свое мини- расследование до конца.На следующий день. Он снова оказался тут, но на этот раз ему удалось заметить что-то странное в толпе. Несколько накаченных парней в форме и очках унесли за собой сопротивляющегося мужчину, и Гедиз последовал за ними. Отправившись следом за целью, он напрочь забыл про меры безопасности. Приехав к заброшенной постройке, он остановил автомобиль и вышел. Спрятавшись за одну из стен, стал наблюдать. Перед ногами Джамиля Ишиклы его верные псы преклонили мужчину, молящего о помиловании. Однако тот не возмутим и даёт приказ избивать должника до потери сознания. Парни начали выполнять свою грязную работу, неразборчиво нанося по мужчине удары то в живот, то в лицо. К делу подключились и ноги, и тогда тот застонал от боли. Гедиз, поражённый увиденным, вышел из шокового состояния и направился к отцу. Джамиль Ишиклы услышал шаги своего сына и повернулся к нему, готовясь выслушать очередную порцию обвинений.– Отец! Как ты можешь так поступать?! Отпусти его! – крикнул он, и парни остановились от повелительного взгляда своего хозяина. У Гедиза тряслись руки, однако он заступился за несчастного. Джамиль же довольно улыбнулся, повел бровью и один из его помощников вытащил пистолет и через мгновение хладнокровно застрелил человека. Звук выстрела разлетелся по пустому лесу и птицы вскочили с веток. Тело упало, а из груди потекла алая кровь, разливаясь по чёрному пиджаку. Страшное зрелище... Дрожащие ноги Гедиза не выдерживают и падают на бетонный пол. Он закрывает лицо ладонями, хочет стереть свою память, но в ушах все еще звенит тот выстрел, а перед глазами не уходит картина окрававленного человека. Раньше такую сцену он мог увидеть только в кино, а сейчас сам являлся главным героем. Джамиль кивает своим людям, и те поднимают тело, встряхивают мужчину и тот приходит в себя. Избавляется от бронежилета, забирает зелёные купюры и уходит прочь, словно ничего и не было.– Что? Что это... – голос ломается, взгляд бегает по лицу отца, надеясь найти хоть какое-то оправдание.– Больше ты никогда не будешь следить за мной, понятно? Чего ты добился!? Что узнал!? – кричит Джамиль и размахивает руками, усмиряя желание ударить сына в порыве злости.– Как?.. Я не понимаю... Ты сошёл с ума?! – задаёт вопрос в пустоту, а потом понимает, – Ты сошёл с ума! Дьявол лишь усмехается и наклоняется к своему сыну. Продуманный план этого человека подействовал на молодого парня.– Не верь слухам. Я не убиваю людей. Я делаю так, чтобы люди сами умоляли о смерти, – смеётся он и, развернувшись, уходит, поправляя свой черный пиджак.*** Гедиз вернулся домой. Его подвезли до особняка охранники отца, так как юноша не был в состоянии доехать сам.Зайдя в спальню, он первым же делом побежал к шкафчику и судорожно достал из полки маленькую коробочку. Выпив таблетку транквилизатора, Ишиклы закрылся в ванной и окунулся в тёплую воду. Мерзкие воспоминания съедали его рассудок, не давали вздохнуть полной грудью.Его отношения с отцом никогда не были идеальными или даже нормальными, но теперь они перешли на новый уровень. Жгучая ненависть и ничего больше.Гедиз выходит из ванной и пытается заснуть, но всё бесполезно. Он решает поехать в то место, где купил транквилизаторы, в надежде найти что-нибудь сильнее. Ему порекомендовали ксанакс и сказали, что половинка поможет заснуть. И Гедиз так и поступил. Принял часть таблетки, закрылся в комнате на первом этаже и ещё долго ворочался, пока ждал наступления эффекта. Вскоре он ощутил чувство лёгкости и безопасности. Казалось, что проблемы исчезают, и все потихоньку налаживается. Но то – лишь иллюзия. Призрачный мираж, который вскоре пропадёт и все то, от чего Гедиз так отчаянно бежал, вернётся и снова зажмет его в угол.