Глава 21 (1/1)
Избавившись от Адет, граф задумчиво посмотрел на нас с сестрой. Камилла сильнее сдавила мою ладонь, а я с мольбой смотрела в сумасшедшие глаза Корвейна.- Ну что ж, теперь вы, дорогие сестрички. Сейчас вам предстоит узнать некоторые секреты, которые вы так усердно оберегали на протяжении нескольких лет. Итак... начнем с тебя, Люси. Судя по твоему выражению лица, ты не очень рада?Я отвела глаза, а Камилла посмотрела на меня: - Люсия... не бойся, мы вместе, а значит, все будет хорошо, верно? – голос её дрожал, она сама не верила сказанному, но... ей хотелось успокоить меня. Глупая! Она не знает, какая я на самом деле! От её слов у меня сжалось сердце, а в горле будто бы застрял ком. Сестренка... ты всегда была другой, не такой жалкой, как я... - Эта маска, Камилла, не надоело тебе её носить? – подступил граф к сестре. - Она такая отвратительная, не находишь? Если честно, меня она уже давно раздражает, без неё будет намного лучше! - Нет, не трогайте меня! – закричала она, выставив перед собой руки.- Почему же? Чего ты боишься? Стесняешься своего лица? А ведь раньше ты так любила свою гладкую кожу! Ну, давай же, покажи нам свое личико! – ловким движением Корвейн сорвал маску с Камиллы, но она тут же заслонила лицо ладонями. - Пожалуйста, прошу вас... - Не бойся, здесь все свои... Убери ты, наконец, свои руки! – подчиняясь духу, граф ударил ногой Камиллу, а затем схватил её за запястья и отвел руки в сторону.Маска лежала на полу, отбрасывая густую холодную тень. В комнате находилось четыре человека. Одного с натяжкой можно было называть человеком, другой был мертв, третий сидел, низко наклонив голову, а последний от шока потерял способность говорить. В комнате было тихо, лишь от напряжения у меня звенело в ушах. Камилла медленно подняла лицо, его осветил теплый свет, исходящий от пары горевших в комнате свечек. Уголки губ графа поползли вверх, и он жадно смотрел на открывшееся зрелище. Выпавшие из прически пряди, упавшие на лицо сестры, соскользнули ей на плечи. Я глядела на неё во все глаза, но с трудом могла различить на изувеченном лице знакомые черты. Левую сторону лица покрывали темные пятна, напоминавшие свернувшуюся кровь, на правой щеке кожа вовсе отсутствовала. Глубокие шрамы остались под глазами, возле переносицы, наверное, попав в углубления, кислота быстро разъела нежную кожу. Уголок левого глаза сестры переходил в шрам, оставшийся после наложенного когда-то шва, а край века был будто бы оторван. Губы тоже сильно пострадали, и теперь, когда она улыбнулась, её когда-то милая улыбка напомнила мне волчий оскал. - Ну что, довольны? – обратилась она к ухмыляющемуся Корвейну. – Это моё наказание, и я исправно несу его все эти годы. Что же вам еще от меня нужно? - Ничего, я лишь хочу поделиться с тобой правдой. Видишь ли... эта кара не была послана тебе свыше, наказавший тебя всё это время был рядом. – наслаждаясь моментом, он торжественно произнес: - Люсия, не желаете ли вы рассказать нам правду?- Я... – посмотрев в глаза сестре, я почувствовала горячие слезы у себя на щеках. - Сестра... в чем дело? Я не понимаю? – Камилла взяла мою ладонь в свои руки.Стараясь сдержать рыдания, я продолжила: - В тот день... тогда... я... не знаю, что на меня нашло... – Я закрыла глаза, пытаясь остановись слезы. – Прости... - Что? О чем ты, дорогая? За что мне тебя прощать? Ты же... – остановившись на полуслове, она замерла. Её руки осторожно отпустили мою, и она вопросительно посмотрела на Корвейна. - Да, твоя любимая Люси оказалась не такой уж душкой, верно? Эх, зависть, зависть... К сожалению, она сама не знает причину этого поступка, возможно, её подтолкнула ваша свадьба с этим красавцем, в котором я сейчас нахожусь. Она отдавала себе отчет в своих действиях, даже спланировала путь отступления, заранее придумала то, что скажет, когда выбежит к тебе из своей комнаты, изображая сочувствие. Всё было отработано в её мыслях с холодной точностью.Камилла снова посмотрела мне в глаза, а затем, взяв меня за плечи, начала трясти: - Люсия, Люси... скажи мне, что это неправда! Это ведь какая-то ошибка, верно? Ты ведь любишь меня, да?
Её голос переходил в крик, он звучал в моей голове, отдаваясь эхом в сердце. Мне нет оправдания, знаю. Я перестала всхлипывать, но слезы продолжали упорно стекать по щекам. Я всегда чувствовала, всегда знала, что это случится, разоблачение неизбежно.- Ну что же ты молчишь? – давясь слезами, кричала Камилла, но через некоторое время её руки ослабели, и она устало оперлась на стену, стараясь успокоиться. Корвейн наблюдал за нами с таким удовольствием, будто бы находился в театре.
- А теперь, добавим интриги! – сказал он, со смехом аплодируя нам. –Люсия, пора и тебе кое-что узнать. Твоя сестра скрывала от тебя правду... да что я говорю, она тебе и не сестра вовсе.Я подняла заплаканные глаза на графа: - Почему? Что это значит? - На самом деле тебя удочерили. После первых родов мать Камиллы сильно заболела, многие врачи считали, что скорая смерть неизбежна. Несколько месяцев она не вставала с кровати и медленно умирала, никто не в силах был ей помочь. И вдруг, после всех этих мучений, женщина пошла на поправку. Ни один лекарь не мог объяснить причину чудесного исцеления, а сама выздоровевшая решила, что это Господь смилостивился над ней. В благодарность Всевышнему, муж и жена решили усыновить еще одного ребенка, дать ему счастливую жизнь, семью и любовь. В тот момент, когда супружеская пара взошла на порог приюта, в него принесли младенца, которого нашли бедняки на улице одного, умирающим от холода. Только увидев этого ребенка, женщина сразу же решила, что он послан ей Богом. Так ты и обрела семью, твои новые родители полюбили тебя как родную дочь. Но однажды, когда Камилле было 14 лет, она случайно подслушала разговор родителей и узнала страшную правду – вы не родные сестры. После этого она стала сильно ревновать родителей к тебе, считая несправедливым равное отношение к вам. Но в истинную ярость она впала лишь тогда, когда увидела завещание – деньги отец и мать передавали ей, а усадьба отходила к тебе, Люси. После его прочтения, она успела подделать документ, и теперь по новому завещанию все состояние переходило к Камилле.- Не может быть... – стараясь осмыслить всё услышанное, я посмотрела на Камиллу. – Почему ты мне ничего не говорила? Как ты осмелилась пойти против последней воли наших родителей?Она пристыжено отвернулась, а затем, ухмыльнувшись, посмотрела на меня: - И что? Думаешь, я поступила неправильно? В отличие от тебя я всегда думаю над тем, что я делаю. Они всегда любили тебя больше, чем меня! А ведь все должно было быть наоборот! Это несправедливо! Мне передали лишь бумажки, а тебе – фамильную усадьбу, поместье, в котором еще жили мои прадеды, которым так дорожил отец! Всё из-за того, что они считали тебя более ответственной, а меня, родную дочь, называли простодушной транжирой. Я действительно любила тебя и, не смотря ни на что, считала тебя своей сестрой, но родители поступили нечестно. Мне стыдно лишь за то, что я обманывала тебя. Прости.
Не зная, что сказать, я смотрела Камилле в глаза, но не могла увидеть в них ни капли сожаления. За время, проведенное здесь, в заключении вместе с духом, вся моя жизнь полностью переменилась в моих глазах, она разрушилась до основания.