Глава первая. Adventus (1/1)

Наш праздник там, где солнце село,

Где в свете звезд нависла Тьма,

Где смертное – бессмертно тело,

Где правит вечная Луна..."У красавицы-лжи существует много маскарадных масок для приукрашения её старшей сестры, правды.Разновидность первая – ложь, не извлекающая денежной (или особой денежной) выгоды. Большей степенью полезна при толстом кошельке, скучной жизни и большой компании, когда бахвалиться практически нечем. Только лгите грамотно. Забытая впоследствии, сочинённая или чуть перевранная история может доставить Вам немало хлопот, припомненная кем-то из товарищей.

Разновидность вторая, так же именуемая как ложь во спасение. Комплимент – чем не неправда? Но в то же время ему охотно верят, позволяя обольстить себя, опутать тонкой паутиной обмана. Как это?

Ну, допустим, к Вам обращается толс… э-э… полноватая девушка в сильно облегающем фигуру платье без корсета и стандартно спрашивает, идёт ли оно ей. Ваши действия:1) Грубо отвечаете всё, что думаете. И при подобном нелестном отзыве рискуете, к сожалению, нарваться на скандал.2) С полупоклоном и учтивой улыбкой подаёте даме руку и заявляете, что в подобном одеянии она чудо как хороша. Как итог: все довольны и счастливы.Враньё, скажете? Верно. Но не лучше ли вместо того, чтобы позже собирать осколки фарфора, обойтись без громкого выяснения отношений, все проблемы решив одним словом. Допустим:– Как я тебе, милый? Идёт ли оно мне?– Безумно…"По М. Кроссу. Лекция первая.Ледяной дождь струится по лицу, огибая бескровные щеки и неестественно бледные, искусанные губы.Уолкер задумчиво смотрит на высокие готические шпили нового штаба Чёрного Ордена."Это же…"– Ты замёрзнешь. – Аллен невольно передёргивает плечами и оборачивается.– Ох, всё в порядке… – смущённо потирая щёку, улыбнулся юноша. – Форма, которую вы создали, действительно очень тёплая.Непринуждённый смех Линали сейчас как нельзя кстати.

– Ах да, Аллен, тебе передали послание от Лувилье? – Джонни поправляет окуляры-лупы, вечно съезжающие с носа, белоснежным кружевом платка смахивает тяжёлые капли дождя с толстых стёкол.– Какое ещё послание? – собиравшийся сделать шаг Уолкер застыл.– Он надеется на тёплую встречу в неформальной обстановке. – Джонни привычно скривился. – И это-то при трёх отрядах "Падальщиков".Аллен помрачнел. Действительно. "Обычные", рядовые вороны – ещё куда ни шло, но элитный отряд, в народе прозванный "Трупосборщик"…В здание нового штаба все трое вошли в полном молчании.…Его уже ждали.

Трое "Падальщиков" привычно отсалютовали и знаками приказали отойти от Уолкера и вытянуть тому перед собой руки.– С ним же будет всё в порядке? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Линали, крепко сжимая ладонь Джонни.– Аллен сильный. Он справится. – Со стороны это было слишком похоже на мантру, но Линали лишь ободряюще улыбнулась, устало откидывая голову на плечо Джонни.– Давай подождём его в гостиной, – предложила она, на что измотанный долгим переездом учёный с радостью согласился.***– Какая приятная встреча, – вкрадчиво произнёс Лувилье, приглашающим жестом указывая на глубокое кресло. – Побеседуем? Я думаю, Марианн составит нам отличную компанию.Кросс, стоявший спиной к двери, чуть напрягся, сжимая пальцами оконную раму.

Сизый сигаретный дым медленно и туманно окутывал комнату, окурки доверху заполняли резную хрустальную пепельницу, по своим размерам напоминавшую десертное блюдо.– Я предпочитаю иметь беседу с красивыми женщинами или же при бутылке дорогого виски. – Хриплым, глубоко прокуренным голосом отозвался Кросс. – Здесь меня окружают "Падальщики" да пиалы с зелёным чаем. – Он обернулся. – И я не припомню, чтобы речь шла о присутствии мальчишки, Малькольм.– Это предосторожность. – Выплюнул, чуть поморщившись, Лувилье. – Ты же… не посмеешь предать нас, Уолкер?– И в мыслях не было, сэр; мы это уже обсуждали. – Аллен почувствовал нарастающее раздражение от чувства дежа вю. – Но… Учитель, – Кросс затушил сигарету о стол и с видимым отвращением потянулся за новой; однажды он поведал Аллену, что сигареты помогают принять тому нужное решение. – Четырнадцатый и Мана… Родственники, ведь так? Тогда, в Ковчеге, он сказал мне, чт…– Братья, – с плеча рубанул Марианн, не привыкший разводить сантименты. – Кровные братья. Ты, Аллен, – тот, кому были переданы воспоминания Четырнадцатого.Юноша молчал, чересчур внимательно рассматривая мозаичный пол. Левая рука под воздействием печатей ныла, тело непривычно отяжелело. После ночных тренировок и тяжелого переезда Уолкера клонило в сон. Однако, что радовало, печать не реагировала на "Трупосборщик". Значит ли это, что за пределами кабинета…Его мысль прервали.– Тем не менее, этот прохиндей, искатель выгоды при любых неблагоприятных условиях, решил использовать выданные карты, по сути, шваль, во благо Ордена, – Лувилье добела стиснул в пальцах вилку, скрипнув зубами, однако возразить не посмел, – и потому нашёл тебе наставника, который поможет тебе выудить все воспоминания из твоей седой башки.– А… – Уолкер беспомощно захлопнул рот. – Я не понимаю…– Да что тут понимать, идиот? Из Центра тебе присылают важную шавку при чинах, обязательно садиста, в окружении сторожевых псов с одной прямой извилиной. Или… – Лувилье невозмутимо разминал ложечкой бисквит. – Уже прислали?– Разумеется, я, как заботящийся о благополучии Церкви, обо всём побеспокоился заранее. Профессор Левиосса, войдите. – Крикнул он, закидывая ногу за ногу.Тяжёлая дверь мгновенно распахнулась.…Возникший на пороге человечек подходил практически любое определение, только не под звание служаки Центра.Он был довольно невысокого роста, толстенький, со старческим сморщенным лицом и блёклыми водянисто-серыми, рыбьими глазами. Волосы, редкие и рыжеватые с лёгкой проседью, словно прилипали к яйцеобразному черепу; такой же была и кучерявая бородка. Одутловатые, дряблые щёки и изрезанный морщинами высокий лоб наводили мысль о бульдоге.Профессор всем своим внушительным весом опирался на резную трость-костыль с круглым набалдашником, в который было врезано нечто наподобие искрившейся зеленоватым полусферы.

Он волочил за собой искалеченную ногу, сильно припадая на здоровую, правую.– Ваши волосы – действительно polvo blanco*. – Профессор неспешно оглядывает замершего юношу – снисходительно, сверху вниз. – Уолкер, я полагаю?– Ну надо же, – рот Кросса кривится в ухмылке. – Впервые я действительно предсказал всё. Давно не виделись, Антонио.– Ма~рианн… – тянет он протяжно. – Что ж ты… Вы не предупредили меня, Маль… прошу прощения, господин Лувилье? – он плюхается на услужливо придвинутое кресло, прислоняя трость к столу и устало откидываясь на спинку.– Путешествие было слишком утомительным для такой развалины, как ты? – любезно интересуется маршал, присаживаясь на край стола.– Не фривольничай, Кросс. – Раздражённо откликнулся тот. – Не забывай, что мы ровесники.– По сравнению с тобой… – начинает было генерал.– Достаточно. – Лувилье вскидывает руку, призывая к тишине. – Дорогой профессор, этот, с моего позволения, отрок-экзорцист представляет Центру немаловажную угрозу в данный момент. Можем ли мы воспользоваться теперешним положением и заставить этого… юношу через Чистую силу и Ковчег активировать воспоминания Ноя? Память?– Я не вижу разницы, – Антонио подпирает дряблую щеку кулаком, прикрывая один глаз, проводит пальцем по усам.– О, разница, вне сомнений, большая. Воспоминания – труха, записки-опилки Жизни. Принцип голлема. А Память… – он делает паузу.– …Это запись на клеточном уровне. Sanguis memoriae**, или то, что заложено в гены. – Подводит черту Левиосса, на что Кросс презрительно морщится: "Мол, хватит умничать!". – Что ж… Ради пополнения своей коллекции я берусь.– Благодарю, – благодарно склонил голову Лувилье. – Ступайте, Уолкер. Инспектор Говард Линк передаст Вам всю необходимую информацию, касающуюся… – показалось, или он на мгновение запнулся? – Занятий. Всего хорошего.Уолкер лишь устало кивнул и вышел за дверь. Перед глазами всё плыло. Надеясь, что вскоре ему полегчает, Аллен прислонился к косяку и глубоко, шумно задышал, распутывая пульсирующие печати.– …Этого экзорциста?.. – донёсся хриплый голос нового "знакомого". Аллен обратился в слух.– Вполне. Это хорошая кандидатура. А ты что молчишь, Марианн?– А я не нахожу в этом темы для дискуссии. Ты слишком всё продумал, Малькольм. – Скрипнуло кресло. Кажется, маршал переместился к столу, ближе к этим двум; звякнула ложечка о стенки фарфоровой чашки. – Идеально даже, я бы сказал.

– Ну, ради подобной похвалы…– … Именно это тебя и погубит, – невозмутимо продолжил учитель. – Раз всё решено – расходимся?– Есть кое-что ещё. – Понизил голос Лувилье. – Наклонитесь ближе.– Думаешь, подслушивают?— чуть визгливо отозвался профессор.– Понятия не имею, но меры предосторожности не помешают. – Всё остальное обратилось в неразборчивый шёпот.Смысла оставаться дальше не было.*~*~*Измученные, вероятно, его долгим отсутствием, верные товарищи вповалку спали на диване.Стащив с себя куртку, Аллен заботливо укрыл Линали и, локтем уперевшись в подлокотник дивана, пристроился рядом сам.***– Просыпайтесь, Уолкер. – Знакомый шёпот обжёг ухо; юношу осторожно потрясли за плечо. – Пора.–Ох… ещё минуту, Линк, – сонно бормотнул Аллен, упрямо не желая открывать глаз.– Уолкер, вставайте. Вас уже ждут.Аллен медленно приподнялся, удерживая Линали, скользнувшую на него во сне, на сгибе локтя.Тусклый тёмно-серый свет заливал комнату; за прозрачной занавесью тюля был виден край сизого небосклона, в котором таяли пурпурные, пронзённые лучами закатного солнца, облака.– Линк, который час?– Две четверти шестого, Уолкер. – Последовал короткий ответ. – Профессор Левиосса ждёт Вас в шесть.Осторожно, чтобы не разбудить ребят, Аллен, по-прежнему удерживая подругу, опустил её на изгиб подлокотника, высвобождая из-под её руки рукав форменной куртки и накидывая её себе на плечи.***Линк вёл его куда-то вниз, в подземелья, уверенно лавируя между недостроенными переходами, многочисленными галереями, ступая на выщербленные ступени винтовых лестниц.– О, добро пожаловать, – издевательски поприветствовал Уолкера приближающийся Левиосса, сильно припадая на искалеченную ногу. – Что ж, в колбу часов песку не досыплешь, поэтому не будем зря терять времени. Уолкер! – Аллен невольно дёрнулся и устремил на профессора прямой взгляд. – Смотреть на меня, когда с вами разговариваю я! – Он особенно сильно выделил последнее слово. – При общении с равными вполне можете созерцать свои ботинки.– Прошу прощения, – процедил юноша.– Уолкер, вспомните, с чего началась… – более спокойно начал профессор допрос. – Нет, не так… вернее, с какого момента ваша связь с Четырнадцатым стала крепнуть?– С моего первого посещения Азиатского подразделения Чёрного Ордена. – Ответ вышел так, словно был продуман заранее.– Из-за чего? – Левиосса, грузно опустившийся на придвинутый кем-то из Падальщиков скрипнувший деревянный стул с изрядно потрёпанной обивкой, неловко опустил больную ногу на скамеечку и стал нервно постукивать концом трости о пол. Аллена это начало раздражать.– Зачем Вам знать?– Не дерзите! Извольте отвечать на все мои вопросы! – он забарабанил пальцами по подлокотнику, нервно пожёвывая нижнюю губу.– Я толком не помню… Кажется, из-за вспышек боли – мой левый глаз был повреждён. И акума… повсюду. – Юноша запнулся и перевёл взгляд на пыльное окно. Солнце, дрожа и размазывая алые тени, золотом плавилось в густеющей синеве, пряталось за багряные облака, озаряя их янтарём. – Тогда у меня появилось нечто вроде… временной односторонней связи с остальными экзорцистами.– Вспышек боли? – тонкие губы скривила соболезнующая "от всей души" усмешка. – Кажется, вы сами подписали себе приговор, Уолкер. Видит Бог, я не хотел, но…"Из Центра тебе присылают важную шавку при чинах, обязательно садиста…" – неожиданно отчётливо зазвучал у Аллена в голове голос учителя.– Связать его, чтобы не рыпался, ежели чего не?.. – выскочил вперёд здоровый детина, держа руку наготове у связки печатей на груди."… В окружении сторожевых псов с одной прямой извилиной…"– Ни в коем разе. Я лично дал клятву Комуи Ли, что Уолкер не пострадает от ваших рук, – досадливо отмахнулся профессор, дёргая себя за бородку. – Однако… – он благодушно усмехнулся. – О его щенках речи не было, так что… Токуса, Тэвак! – внезапно повысив голос. – Заходите!Дверь скрипнула, и Аллен машинально обернулся.На пороге стоял, запястьем придерживая рукоять покоящейся у него на плече катаны, Канда, позади, сохраняя дистанцию, – вышеупомянутые Вороны, презрительно щурившие глаза.…Солнце уже село, а справа бледно светился тонкий серп полумесяца.–––––––* polvo blanco (исп.) – белый порох** sanguis memoriae (лат.) – кровная память