Если это наша последняя ночь (2/2)

- Сукин сын, я его ненавижу, ненавижу...Андерс подбежал к столу, стал лихорадочно разрывать конверт с последним письмом Варрика.

- Прости, Гаррет, прости. Но кто-то должен о тебе позаботься. Помнишь, Варрик заботился о своем безумном брате Бартранде? А ты же его лучший друг. Я напишу Варрику, только узнаю, куда. Он приедет за тобой, заберет к себе. У тебя будет свой дом, Гаррет. Хороший дом. Только обещай мне не кипятить свою кровь, пожалуйста, меня больше не будет рядом. Но я вернусь, как смогу, только дождись.Андерс сам понимал, что говорит какую-то чушь, сбивается с мыслей. Он вытащил письмо, быстро пробежал его глазами. Потом выхватил другое письмо - из середины стопки, потом - из самого низа. Он читал и комкал эти письма, и откидывал их в сторону. Одно письмо попало в пламя свечи и загорелось, Андерс не глядя превратил его в лёд...Чем больше он читал, тем быстрее билось его сердце, готовое выскочить из груди. В один момент его охватила неконтролируемая ярость, он бросился к Хоуку, схватил того за плечи, стал трясти, причиняя боль. Голова Гаррета моталась туда-сюда, стукалась о косяк, блеклый взгляд его метался по лицу Андерса, и тот впервые увидел в нем не обычную пустоту, а НЕПОНИМАНИЕ.- Сукин сын, - Андерса всего трясло, голос сорвался, в глазах потемнело от злости, - сукин ты сын, Хоук! Он писал тебе, что я жив, девять лет назад, Гаррет! Девять грёбаных лет назад!Ты мог найти меня! Мы могли быть вместе всё это время!

С каждой фразой голова Хоука стукалась об оконный косяк, раздавалось глухое "бум". Гаррет поднял руки, осторожно пытаясь отцепить пальцы Андерса от своих плеч, он молчал, опять молчал, только кривил сухие губы в гримасе боли.- Ты бы не сошел с ума, идиот! Как я сейчас тебя ненавижу!

Андерс без сил опустился на пол, зло уставившись на безмолвного Хоука. Тот отвернулся к окну, стал глядеть в темноту, словно ничего не произошло. Руки его спокойно лежали на коленях. Андерс увидел, как по деревянному косяку расползается пятно, бурое в свете свечей, и стекает медленно вниз.

Кровь.

Он разбил Хоуку голову и даже не заметил этого. Андерс встал устало, коснулся затылка Гаррета рукой, выпуская целебную магию. Сил не было даже извиняться.

Он был фаталист в какой-то мере и на данный момент просто не представлял, что делать.

Он обнял Гаррета за голову, прижал к груди. Теперь он целовал его волосы, как делал это вчера, и позавчера, и каждый вечер, что они провели в этой комнате.

- Если это наша последняя ночь вместе, Гаррет, давай проведем её так, словно ничего не произошло. Я обещаю, что не буду больше истерить. Давай примем ванную я вымою твои волосы. Прости, что разбил твою голову. Потом мы поужинаем вместе и пойдем спать. Я поцелую тебя, и, может быть, ты поцелуешь меня в ответ. Я даже не знаю, понимаешь ли ты меня, Гаррет. Знаешь ли ты, как я люблю тебя.

Андерс постоял еще немного и пошел греть воду.

Он не спал всю ночь, рассматривая Гаррета в лунном свете. Он обводил пальцами шрамы, словно пытался их запомнить, он целовал его всего, гладил по волосам, по рукам, по спине. Он всю ночь говорил ему дурацкие нежности, от которых днём бы краснел и бледнел. Но сейчас было можно. Потому что Хоук не понимал, Хоук вообще спал, а у Андерса оставалась только одна ночь, чтобы обнимать Гаррета, чтобы сказать всё что он чувствовал на протяжении этих десяти лет и не казаться при этом полным дураком.- Я не хочу в Круг, Гаррет, - шептал он спящему Хоуку. - Не хочу, потому что знаю. Я выйду, а тебя не будет. И я, наверное, сойду с ума точно также, как ты сейчас. Хотя, конечно, нет. Мне не позволят. Магам нельзя сходить с ума, Гаррет. Сошедших с ума магов убивают. Безумные маги слишком опасны. Кому, как не тебе, это знать...