Глава 4. Чтобы пройти вперёд, нужно вернуться назад (2/2)

-От них есть какой-то вред? – отрывисто спросил Аим. – Кроме этого жуткого беспокойства и подавленности, разумеется.- Нет, ясень. По крайней мере, не было прежде.- Но что они делают, эти тени? – нервно передёрнула плечами змееловка, и змееуст успокаивающе провёл по ним ладонями.- Рыщут, - подал голос один из вверенных французу брауни, вошедший в комнату с пузатым запотевшим кувшином. – Они не видят и едва ли чуют обитель. Быть может, что дело просто в…- Моей змее, - закончил за него неловко замявшееся существо змееуст, отлично видя его мысли.- Это больше не твоя змея, - снова покачала головой Кама, и зельевар почувствовал, как сердце сжалось в нехорошем предчувствии.- О чём ты говоришь? – скорчил гримасу отошедший от окна Гриффиндор и рухнул на резной стул.- Это не страж. Тебе лучше бы одному наведаться к змее. И лучше – не раньше рассвета. В ней тоже есть тень.Старушка засеменила накрывать на стол, а Слизерин медленно опустился на стул, оглушенный вестями. Думать о том, что он может потерять стража было…страшно. Маг столько лет провёл бок о бок с умной всё понимающей змеёй, что сама мысль о гибели верной рептилии заставляла ёжиться от жути. Мужчина глубоко вздохнул и, не без колебаний, решил поступить, как посоветовала старушка – дождаться рассвета,а потом уже делать неутешительные выводы.Пока он размышлял,юные брауни поднесли широкий, похожий на небольшое ведро деревянный кубок Грифону, маги помладше послушали Каму и медленно, но всё же отошли от окна и сели за стол, бросая тревожные взгляды туда, в непроглядную ночь, и только ле Фэй осталась статуей стоять у окна, будто силилась рассмотреть что-то за чёрной пеленой.- Моргана, девочка, иди за стол! – позвал её Грифон через некоторое время, но та лишь в вороньей манере дёрнула головой.- Оставь её, - негромко сказал зельевар другу и кивнул остальным на поданный ужин.

- Выходит, Львиная Корона защищена буквально от всего? – спросил Аим, когда бороться с нервирующим молчанием в одиночку стало невыносимо.- От всего, чему – и кому – не дано хозяйское разрешение увидеть и, что более важно, посетить вотчину, - кивнул Грифон, уплетая пирог Камы и, похоже, совершенно игнорируя тот факт, что подобным здоровым аппетитом мог похвастаться лишь он один.Подождав, пока друг утолит основной голод, змееуст напомнил ему, осторожно поглядывая в сторону травницы.- Ты обещал рассказать всё. И о Мерлине. И о Мордреде. И о пышных похоронах себя любимого.- Не похоронах, а спячке, - недовольно крякнул Грифон, вытер рот тканевой салфеткой и придвинул стул к очагу с ярко пляшущими – явно дело рук Аима – разноцветными языками пламени.- Неплохо! – Одобрительно протянул воин, и густой баритон его разом потеплел. – Хороши огненные пляски!- Спасибо, сэр, - смущенно потупился Лестранж.- Так ты, значит, и бубри прикормил, и огоньком балуешься. Покажешь мне поутру птицу-то, а? С детства мечтал увидеть!- Конечно, сэр, как пожелаете!Радостный возглас юноши утих, и комната погрузилась в тишину. Грифон собирался с мыслями исилами, Атхен и Аим терпеливо ждали, а Моргана все изваянием стояла у окна.Кама вновь вошла в комнату и, наконец, тяжело вздохнув, Гриффиндор начал:- Мерлин… Он был великим, действительно великим магом. То, что мы с тобой, Зар, видели в его обучение в замке – лишь детские шалости! Он обучался всю жизнь – жадный до знаний и умений, как Слизерин, напористый и неуёмный, как я, мудрый и прозорливый, как Рейвенкло, милосердный и щедрый, как Хаффлпафф. Он обучал сорванцов-мальчишек в землях франков, делился тайнами знахарства и травничества с сарацинами, взамен беря их вековую мудрость зельеделья, учился заколдовывать песней змей, пытался выучить древнегреческий, чтобы найти общий язык с этими дикими табунами утонувшей в темноте прошлого Эллады. Доводил до ума древние рецепты и создавал свои, разработал отвар, снижающий количество смертей среди рожениц – как ты, Зар, только не для магов, а для простецов, - нашёл способ остановить чуму среди маглов… Он был верным врачевателем и неизменным помощником, на него я полагался как на Змеюку в наши ранние годы. Из каждого нашего общего похода – далёкого и близкого – я привозил славу двору и редкие диковинки Змеюке, а Мерлин – талмуды заклинаний себе и невиданные травы – Моргане. От окна донёсся тяжелый вздох.- Как одержимый он вгрызался во все мало-мальски интересные тонкости магиив поисках чего-то для тебя, девочка, - будто в ответ на вздох произнёс Грифон. – Выписывал, зарисовывал, переносил в свои списки и пергаменты. Шли годы, он приобретал славу среди знати как талантливый и мудрый лекарь, и тогдашний король стал зазывать Мерлина ко двору, но тот ловко избегал этого… Я, да и сам Мерлин, наблюдали за ним и его самочувствием – помнили о предупреждении, Моргана. И Мерлин был собой многие годы, перетекавшие в декады... Как-то в один поход, опять в Элладу, он развлекался тем, что зачаровывал песней змей, веля тем танцевать на хвостах. Я чистил сапоги от кишок бешеной гарпии и пытался подлатать истыканный её стальными перьями плащ и слушал всё ещё по-детски заливистый смех Мерлина. К нам неожиданно вышел какой-то местный дряхлый старец, шамкая что-то на непонятном языке. На твоем языке, Зар.Слизерина передёрнуло. Уж не был ли этот старец тем самым хозяином греческого Василиска? И если да, то как он мог быть всё ещё живым, если уже тогда Рик запомнил его дряхлым?- Кое-как Мерлин объяснил старику, что мы ни полслова на змеиной речи, а тот скривился и покачал головой презрительно. А я тогда завёлся и сказал, что мой друг, хоть и владеет речью змей, человеческий себе позабыть не позволяет и им не брезгует. Старец прищурился, хитро улыбнулся и поковылял себе обратно в чащу. Чокнутый, так я тогда подумал. Да и сейчас так думаю, чего уж!

В тот же день какой-то гад укусил Мерлина между большим и указательным пальцами. Наверное, тогда и началось всё.Поначалу ему казалось, будто за ним следят. Совсем немного – так, всего лишь лёгкое беспокойство время от времени.Изобретённое им самим зелье мирного сна отлично справлялось. Но с месяцами чувство это росло, и пару раз Мерлин полным ужаса шёпотом даже рассказывал, что у него бывали моменты, когда он как будто не мог контролировать своё тело. Разум – мог, а тело – нет.Странные шепотки вокруг, слышимые ему одному, околдовывали его члены. И он до жути боялся, что придёт момент, когда и разум проиграет этой невиданной магии.Я предлагал Мерлину навестить толкового лекаря и зельевара, намекая на тебя, Змеюка, но тот испуганно тряс головой и исступлённо повторял: ?Нет, нельзя?.Он терял себя всё чаще, слышал шепотки всё громче, а находил в себе силы бороться с этой магией всё реже. Однажды, доведённый, он сказал, что необходимо спрятать меня, знающего суть, до того момента, когда придёт пора бороться с тем, кто хотел найти ?говорящего, как он?. А для этого нам придётся припомнить древнюю легенду о короле-под-горой и начать примерять великую роль. Сбивчиво бормотал, что это собьёт со следа неизвестного врага и даст мне фору.Спасет магов острова. Я тогда, признаюсь, решил, что Мерлин совсем с ума сошёл, но произошедшее вскоре убедило меня в его правоте. Гриффиндор ещё раз вздохнул – тяжелее, чем в прошлый раз, - и, не оборачиваясь, позвал травницу.- Моргана, девочка, я дальше не могу говорить сам.Слизерин тут же обернулся и впился холодным взглядом в прямую напряженную спину ведьмы. Женщина медленно повернулась и с мрачной решимостью выдержала взгляд серых глаз в самое дно её чёрных. Она, тяжело шелестя юбками, медленно прошла к огню и без сил опустилась на спешно призванный Лестранжем стул поближе к очагу.- Однажды, в очередное наше возвращение на остров, ко мне подошёл высокий темноволосый юноша с явными римскими или, может быть, эллинскими чертами лица. Он вежливо поздоровался и спросил, не я ли тот самый прославленный Львиный рыцарь короля. Сказал, что многое слышал обо мне от таких видных вояк, как тот же Мордред, например. Он много говорил, сладко и чарующе… Очнулся я только тогда, когда собеседника моего окатило ледяной волной и ему пришлось умолкнуть.В тот же миг на плечо мне села совсем маленькая зарянка и прощебетала голосом Мерлина всего одно слово: ?Прочь!?.

Он чувствовал его.

Того самого, чьим шёпотом разрывало сознание.Мерлин попытался проклясть его чем-нибудь тяжелым и взять в плен, но руки отказывались слушаться хозяина, а язык призывал проклятия на голову его самого. Я попытался достать незнакомца заклинанием, но руку обожгло древко палочки. В тот день - потом я с ужасом припомнил – юнец расспрашивал меня о тебе, Зар. А Мерлин – в ответ на моё уже которое по счёту намерение всё бросить и отправиться к тебе – зарыдал, как испуганный ребёнок. Наутро он собрал свои книги и свитки и ушёл куда-то, вернулся мрачный, полный решимости и вместе с тем грустной обречённости. Через трижды тридцать и еще три дня, как раз, когда я вернулся с большой земли, Вивиан пришла и принесла мне - уже три года как Артуру, по большому счёту, -посылку от Мерлина. Пузырёк со странным, посеребрённым, сильно пахнущим яблоком зельем, записку о том, что Моргана обо всём позаботится, пожелания быть готовым одолеть этого мага, кем бы он ни был, когда я вернусь, и просьбой сказать последнее ?прости? тебе, Змеюка, или же твоим потомкам.

- Он не знал точно, жив ты или нет, учитель, - надломленным голосом тихо сказала травница. – Никто не знал, кроме Годрика, госпожи Ровены и меня. И Он так скучал. Как и все мы. Так горевал, когда услышал, что ты повздорил с лучшим другом и покинул школу, затерялся в туманах и болотах. Он не хотел верить, что ты действительно сгинул. - Мерлин не верил в это, - с жаром кивнул Грифон. – И странные пугающие шепотки о необходимости найти того, кто говорит со змеями острова, лишний раз убеждали его, что ты действительно жив, хоть и скрылся. Он хотел найти тебя, но боялся. Страшные вещи напевали Мерлину шепотки. Он не рассказывал, какие именно, но на его лице всё чаще и чаще проскакивал такой первобытный ужас, что страшно становилось и мне самому… Так вот. Он оставил зелье, заверив, что сам не появится. ?Так будет безопаснее?, - аккуратными рунами вывел он в углу послания. Мерлин не доверял уже себе – кто знает, может, он и не чувствовал себя собой больше. Ле Фэй на долю секунды дёрнула руками, будто хотела прикрыть уши, но затем безвольно опустила их вдоль тела.

- Я выпил, мне безумно захотелось спать. Я уснул. А проснулся на Эмайн Аблах, в вашем окружении… И все те, кому Мерлин действительно доверял, оказались рядом. Даже Вивиан, хоть и довольно странным образом.- Как она оказалась на Яблоневом Холме? – повернулся Слизерин к травнице.Та только неопределенно покачала головой.- Я не знаю, учитель. Я видела её в последний раз задолго до погружения мастера Годрика в сон. Более того, я не думаю,что она обладала знаниями о том, как найти Эмайн Аблах.- И я не думаю, что она что-то знала, - задумчиво произнёс Грифон. – Я больше поверю, что Мерлин нашёл способ рассказать ей и как-то показать путь на Холм.- Умертвив её? – недоуменно спросил Аим.

- В какой-то мере, - кивнул зельевар.- Кто она – Вивиан? – негромко произнесла Атхен.

Грифон хохотнул – впрочем, совсем не весело.- Совсем молоденькая ведьма, она было вряд ли старше, чем ты или наш друг-француз, когда я видел её в последний раз. Она училась в замке под началом Хельги и была одной из очень многих дам, которые были без ума от Мерлина. Влюблённая как кошка, Вивиан стала его помощницей, еще будучи ученицей. Раскладывала свитки, содержала в порядке запасы трав и кореньев, поддерживала чистоту в доме и даже готовила Мерлину, когда он был здесь, в Англии. Бедная девочка! Мерлин всегда был слишком влюблён в науку, чтобы любить кого-то в том самом, желанном девушками смысле.Но Вивиан не отчаивалась - может, надеялась, что однажды его сердце растает, может, довольствовалась просто тем, что была рядом. Со временем Мерлин действительно проникся к ней доверием и даже воспринимал как близкого человека. Но он считал её воспитанницей, другом и надежной помощницей, а не кем-либо ещё. Это понимали не все. Мордред – странный малый, прибывший откуда-то с севера большой земли, - имел виды на Вивиан.Он был умелым магом и опытным воином и коллекционировал оружие поверженных врагов – как маглов, так и колдунов. Он был вхож во двор короля, но его не особо любили. Думаю, больше опасались – никто не хотел пополнить коллекцию Мордреда, тем более, что обязательным условием этого было прощание – довольно насильственное – с жизнью. Он добивался Вивиан упорно, но безрезультатно. Несколько раз даже вызывал Мерлина на дуэль, но тот лишь посмеивался над молодым магом с кипящей от страстей кровью. Отеческие насмешки уязвляли Мордреда больше всего. Возможно, что после исчезновения Мерлина он нашел способ если не сделать Вивиан своей, то пополнить ей коллекцию.- Нет, мастер Годрик, - покачала головой травница. – Мордред непричастен к тому, что она оказалась стражницей твоего меча на Эмайн Аблах. И тому две причины: ни он, ни она, ни даже Мерлин…не знали пути на Эмайн Аблах. Но, кроме этого, Мордред был смертельно ранен в тот день, когда Артур и его чародей, как теперь принято считать, отбыли в далёкое путешествие, из которого вернулся только седобородый маг. Мордред был убийцей – народная молва приписала ему и убийство Артура тоже – но не кровожадным сумасшедшим. Он рассказал, что у него была дуэль с Мерлином за Вивиан и что он смертельно ранил старика, а тот его, вот только никто ему тогда не поверил. Хельга лечила его раны, у неё на руках он и умер, пожираемый жаром и бредом, бормочущий что-то об умерщвлении Вивиан и равно понесённой им и его противником плате – за забранную девичью жизнь и за отнятую жизнь выдающегося мага. Простецы – да и многие волшебники, сама госпожа Хаффлпафф в их числе, - были уверены, что последние слова Мордреда на самом деле были об Артуре, а не Мерлине, ведь не прошло и года, как тотвернулся.Вернулся, чтобы с почестями принять высокую должность при дворе, которую он так презирал и избегал раньше. Чтобы променять обычную роль на тропе борьбы за жизнь, науку и знания на главную роль в безопасной золотой клетке. Чтобы стать тем, кем всегда боялся.Моргана спрятала лицо в руках, не имея сил продолжать.Повисло тяжелое молчание, давящее непосильной ношей на каждого из присутствующих. Мысли магов были до того вязкими и мрачными, что змееуст их буквально чувствовал кожей.Его собственные были ничуть не легче. Воспоминания, сожаления и горечь утраты жгли горло, а чувство вины огромным пауком сидело на груди. Пока он жил затворником, обуздывая свою тьму, изобретая состав, который позволил бы усмирять ненасытный хаос внутри себя, тьма и хаос захватили всё, что было ему дорого: его учеников, его друзей, его родину.Пока он мечтал спасти магов от тьмы внутри себя, он не увидел, как их захватила тьма извне и проникла внутрь, поселившись в юнцах одного возраста с Атхен.Змееуст медленно повернул голову и осторожно взглянул на змееловку.Девушка сидела возле француза, нервно сцепив руки в замок и, казалось, разглядывала их, но взгляд её был пустой. Отрешенный. Перед её взором – маг будто и сам видел это – вставали картины рассказанного прошлого во всех красках и ужасах.Наконец Аим первый робко нарушил давящую тишину – Слизерину казалось, скорее ради того, чтобы больше не чувствовать груз истории, чем ради утоления интереса.- А почему вы покинули школу, сэр? – спросил он, обращаясь к зельевару.- Не у всех внутри солнце, молодой ясень, - тут же ответила сидевшая подле Грифона Кама, скрытая его могучими ногами. – У некоторых внутри бывает непроглядная ночь, а ночью часто буйствует желание набить желудок.Зельевар взглянул на змееловку и прочёл во взгляде больших карих глаз немой вопрос.- Да.– медленно ответил он. – Иногда ночи голодны настолько, что лучше и не начинать их кормить.Атхен улыбнулась ему, совсем как он сам. Одними уголками губ. Едва заметно.

А затем ободряюще, но как можно незаметнее кивнула.Она поняла.

Она приняла.

- Грифон состоял на службе короля, и видеться мы стали гораздо реже. Я же… скопление детей в школевсе росло и отвлекало меня от науки, мне это категорически не нравилось. И это засилье детей простецов, набранных сердобольными Хельгой и Ровеной, - Слизерин скривился. – Прежде, чем обучать их тайнам вверенной им Стихиями магии, их нужно было обучить основам мира, в котором мы живём, но наши дамы не желали тратить на это время, а Гриффиндор был настолько редким гостем в замке, что воспринимался скорее заезжим героем, чем педагогом. Я… слишком устал.Все снова замолчали, невидящим взглядом глядя на танец огня.- А ты, Моргана, - осторожно спросил Лестранж, - когда ты в последний раз виделась с Мерлином? И как думаешь, Мордред... действительно сумел…- Нет, Аим, - ле Фэй сжала губы в тонкую нить и горько покачала головой. – Я не думаю, что Мордред мог убить Мерлина. Только если с помощью кого-то гораздо могущественнее… Мы не виделись с ним с того дня, как, сидя на нашей поляне, решили использовать легенду о короле-под-горой для прикрытия Гриффиндора. Он боялся навредить вторженцем в сознание, потому мы стали только переписываться. Письмо с просьбой провести обряд погружения в загробный сон на Эмайн Аблах было последним. Он таким его задумал, об этом говорила каждая его строчка. Он будто собирался уходить. Я умоляла его подумать, попробовать вместе найти способ избавиться от вторженца, но для себя он всё уже решил.

Впоследствии я долго колдовала над картами – его нигде не было. Ни на острове, ни на большой земле. Он затерялся в лесах Франции. И когда я уже поверила, что он действительно…ушел… что его действительно каким-то непостижимым образом убил тогда уже умерший Мордред… Он вернулся. Таким, каким я видела его однажды в далёкой юности в своих видениях. Тогда я поняла – есть великий маг Мерлин. А Мерри действительно умер.Моргана поднялась и подошла к окну. Кама не слышно проковыляла следом, встала рядом и спустя какое-то время негромко сказала:- Светает. Тени уходят. Скоро можно будет змее взглянуть на змею.