Часть 7 (2/2)
Я ничего не понимал, когда он бросил "Я приглашу сенсея в свою комнату" и потащил меня в неизвестном мне направлении.Глаза Сузуки-сан, которая осталась сидеть на стуле, загорелись ненавистью, от чего мне стало не по себе.
Я не видел, на кого она смотрела с такими отрицательными чувствами, пожалуй даже презрительно.Теплая рука Акиры на моем запястье заставила забыть об этом.End POV RukiRin Toshite Shigure – a symmetryКомната Акиры была похожа на свалку картин, листов, красок, кистей и все это валялось где попало, создавая этакий "творческий беспорядок". Все стены были разрисованы, окна зашторены, а кровать завалена книгами и тетрадками. На первый взгляд, здесь невозможно было жить.Но, вопреки всем законам природы, блондин легко пробрался к окну, минуя все предметы, разбросанными на полу, ни обо что не запнувшись.
Комната залилась светом, когда он отодвинул шторы.
И тут Таканори увидел то, что ожидал увидеть последним в этой комнате.
Прямо посередине стены, испачканной красками висел его портрет. Матсумото не рисовали никогда в жизни, может оттого, что его лицо было довольно далеко от идеала и его было рисовать слишком трудно, но студент-прогульщик передал все черты и эмоции слишком точно, будто он изучал нарисованного человека долгое время.Это еще раз доказало, что он был гениален.Матсумото боялся пошевелиться. Акира все так же улыбался.- Нравится? - радостно спросил он.Да как такое может не нравиться?..Учитель осторожно, пытаясь ничего не задеть, прошел на середину комнаты, чтобы поближе рассмотреть картину.
Он будто смотрел в зеркало.
Отчаянно пытаясь найти хоть маленькое отличие от оригинала, Таканори схватился за маленькую метку на шее, которая обычно закрывалась волосами.
Метка, которую оставил на нем Сузуки.Но на картине была даже она. Вон там, где ветер развивает его темные волосы, маленький кусочек красного пятна. Точность поражала, хотя... в этой картине поражало все.Как бы ни хотелось, но он вспомнил то, как они зажимались в его кабинете.
Два раза.Сузуки стоял, сложив руки, наблюдая за каждой эмоцией на лице Таки, которые сменялись с бешенной скоростью. Восторг в глазах, милая улыбка, прижатые к груди ладони... Он так напоминал маленького ребенка. Акира медленно приближался, с каждым осторожным шагом становясь все ближе и ближе. Учитель ничего не замечал вокруг себя, настолько, что... когда блондин остановился в полуметре от него, закусив губу и опустив глаза, он мог только почувствовать его присутствие.Брюнет взглянул на него, будто не веря своим глазам. Сейчас никак нельзя было сказать, что он старше парня перед ним.
Рука Сузуки потянулась к щеке преподавателя, слегка касаясь горячей кожи. Така покраснел, но даже не попытался отпрянуть, как тогда, за столом.
Акира отдернул ладонь, получив в ответ разочарованный выдох. Таканори задержал дыхание...Печальный взгляд карих глаз сказал Матсумото слишком много, боль в них неприятно разрывала сердце. Это слишком напоминало тот взгляд, что он обычно видел по утрам в зеркале.- Сузу..ки? - обеспокоенно прошептал учитель, пытаясь понять, что же все это значит.- Я..я прогуливал твои занятия и зачеты не потому, что хотел, а потому что мои родители меня заставили, - выпалил ученик, опуская голову. - Они ненавидят меня за то, что у меня есть талант к изобразительному искусству. То, о чем они всегда лишь мечтали. Они запирали меня дома, надеясь, что я не получу образование. Но это ничего не изменило бы. От этого мой талант бы никуда не делся. Я хожу в университет лишь из-за того, что вижу там тебя. Мне не нужно образование в этом университете.Родители, презирающие собственного ребенка. Отец и мать, завидующие своему собственному сыну.
Ужасно.Волна информации и чувств обрушилась на Таку бурным потоком, он ошарашено смотрел прямо блондину в глаза, не моргая. Его руки тряслись.- Так вот..куда..она так..смотрела. Ненавистно..так... - прошептал брюнет, пока его взгляд метался то на Сузуки, то на картину на стене.
Поддавшись резкому порыву, он попытался обнять Акиру, приподнявшись.
Тот лишь сдавленно охнул, кладя руки учителя на талию, прижимая ближе к себе.Сейчас никакие слова не могли значить больше, чем эти объятия, в которых терялась вся боль.