Глава 2 (1/1)
Наступает рассвет. Небеса окрашиваются в светло-желтые и персиковые оттенки, но я не замечаю красот окружающей обстановки. В мои глаза как будто насыпали песка, ведь я даже не моргаю лишний раз, наблюдая за своими подопечными. Миссис Кларсон оглушительно громко храпит, и я всякий раз недовольно морщусь, когда этот свистящий звук, вырываясь из ее широко открытого рта, оглушает меня и сверлит мозг похлеще бормашины. Да, иногда сверхъестественно хороший слух - зло. А вот Эмми не спит. Она, как и несколько часов назад, лежит в обнимку с подушкой и плачет навзрыд.
И что с ней приключилось? Я ведь постоянно наблюдал, и все было нормально, но после ее эпичного прыжка, я уже не уверен, что всё настолько хорошо, как мне казалось. Может я что-то упустил? Может ссоры с матерью, постоянная нехватка денег и игнорирование со стороны понравившегося мальчика - это что-то серьезное в этом странном и диком подростковом мире?Я хмурюсь, пытаясь вспомнить свою человеческую жизнь и хоть какую-то причину, по которой я мог бы решиться на бесславную кончину на дне грязного озера. Ничего подобного на ум не приходит. Я жил счастливо и легко, как мотылек, порхающий по ярким цветам. Счастливые родители, мерное течение жизни в английском графстве Хемпшир, где я мог целыми днями лежать в траве, рассматривать причудливые комочки молочно-белых облаков, вдыхать воздух, пьяняще пахнущий медовым нектаром и липовым цветом и просто не думать ни о чем. Ни о хорошем, ни о плохом. Даже умер я легко. Споткнулся о что-то, смешно взмахнул руками, как птенец, впервые вылетающий из гнезда, упал на мягкое темно-зеленое покрывало из клевера и мать-и-мачехи... А потом с удивлением понял, что смотрю на себя уже со стороны, как-то отстраненно отмечаю, что перепачканный кровью висок и рубиновая россыпь крошечных точек на чарующей зелени летней травы - это плохой знак.А потом были похороны. И даже тогда, уже осознавая, что моя жизнь прервалась в шестнадцать лет, я не грустил и не проклинал судьбу-злодейку, которая подложила тот единственный камень на всей поляне именно под мою многострадальную голову, а отмечал, что мне к лицу смерть. Жутко звучит, да? Но это действительно так. Мое умиротворенное и расслабленное лицо, в обрамление светло-пшеничных прядей волос, сложенные на груди, бледные и холенные руки, множество белоснежных подушечек и алого атласа в гробу, розы, лилии и фрезии, заполнившие все пространство кругом, слезы отца и матери,горечь на их осунувшихся лицах - всё это вызывало во мне какую-то тихую радость и странное смирение. Я всегда был таким. Безэмоциональным. Смиренным. И раздражался я лишь тогда, когда наблюдал эту противоестественную активность, свойственную некоторым другим ангелам или, изредка, моим подопечным. Лишь иногда мне хотелось поучаствовать в кровопролитных боях с демонами, посражаться за души невинных, но эти порывы быстро проходили, сменяясь ленью и блаженной апатией. Вот и сейчас мой первый восторг касательно того, что душу Эмми хочет затащить в преисподнюю какой-то демон, прошел. И я тяготился этой потребностью наблюдать за девочкой постоянно, не имея возможности закрыть глаза и забыться. Но ничего, сейчас она заснет и... Господь, где она?!*** Спустя мгновение я замечаю Эмми в ванной. Она сидит на кафельном полу, прислонившись к стене и подтянув колени к груди. Она открывает пачку сигарет, невесть откуда взявшуюся у нее в руке, достает одну, чиркает спичкой из коробка, лежащего на тумбочке, втягивает сизый дым, сильно закашливается... Я шепчу несколько слов, и сигарета гаснет. Благо, я уже получил свою суточную "дозу" Божьей помощи. Девочка матерится, снова достает спичку, но в этот раз я не жду, пока она сделает очередную затяжку, а тушу оранжево-красный огонек.Эмми недовольно хмурится, но все же бросает неудачные попытки, медленно бредет в комнату, не раздеваясь ложится на кровать и через пять минут уже мерно дышит, явно утомленная событиями предыдущего дня. Я облегченно выдыхаю, прикрываю веки, откидываюсь на мягкость бледно-розового облачка, на котором обычно и слежу за подопечными. Для успокоения решаю последний разок взглянуть на Эмми... Какого черта?!***Вопрос вполне конкретный, ведь речь действительно идет о черте или, как более принято говорить у нас на небесах, демоне. Он стоит возле ее кровати, склонив голову в уже известном мне жесте.Мне ничего не остается, как спрыгнуть вниз и каким-то чудом довольно-таки мягко и плавно приземлиться аккурат в центре комнаты девочки.- Что ты здесь делаешь? Ты уже проиграл! - Я говорю тихо, неслышно для человеческого уха, но вполне четко для нечисти, так, чтобы этот черноволосый наглец смог хорошо расслышать все, как по мне, крайне ядовитые и яростные интонации.- Какой наивный мальчик. Я же тебе говорил, что вернусь. Она должна умереть. Она умрет. - Его голос не выражает никаких эмоций, он не смотрит на меня, а продолжает прожигать пристальным взглядом Эмми.- Ничего подобного! Люди не должны умирать из-за каприза таких падших душ, как ты и твой непосредственный властитель. - Меня просто раздувает от негодования, и сейчас я напоминаю молодого петуха готового броситься в драку. Но демон не отвечает на мою эмоциональную реплику, лишь только скашивает на меня взгляд своих почти прозрачных глаз, которые в рассветном свете, проникающем в окно, кажутся желтовато-янтарными, как у большой кошки.- Ты мне помешаешь? - В голосе демона звучит неприкрытая насмешка, поэтому я приподнимаю подбородок, скрещиваю руки на груди и отвечаю:- Да, я. Я теперь постоянно буду следить за тобой, пока ты на земле. Я не позволю тебе даже приблизиться к Эмми.- А кишка не тонка, Джоселин? - Мое имя, так легко сорвавшееся с губ этого дьявольского посланника, звучит как-то странно издевательски, как кличка собачонки. Я не знаю, откуда он узнал, как менязовут, да это и неважно, честно говоря. Сейчас мне хочется только победы. Хочется, чтобы с языка этого демона не срывались язвительные реплики, сказанные со снисходительными интонациями. Это чувство ново для меня. Оно так противоречит моей привычке постоянно находиться в блаженном бездействии. Но это желание есть. А я слишком капризен, поэтому обязательно выиграю и борьбу за душу Эмми и свою личную битву.- Это мы еще посмотрим... - Совсем уже шепотом произношу я, спустя секунду дергаясь, перепуганный звуком будильника. Девочка начала ворочаться, и демон исчез в кровавом свечении, последний раз бросив на меня оценивающий и сомневающийся взгляд.