Почти свидание двенадцатое. Розы в твоём саду (1/1)

Федя с Витей снова гуляли в парке. Федя созерцательно щурился на свинцовое небо, а Витя отчитывался ему о сданных зачётах.—?Ну вот видишь. Можешь ведь!—?Да они мне из жалости ставят!—?Это Грымза Степановна-то? Ага, мечтай. Заслужил ты свой трояк, даже не сомневайся.Витя кивнул и засмеялся.—?Эта точно всю душу вытрясла.Они надолго замолчали, рассматривая осеннюю хмарь.—?Тоскливо как. Не люблю это время,?— нарушил тишину Витя.—?Ну. —?Федя сморщил нос. —?Надо от всего получать удовольствие. Смотри, какой кругом декаданс. Разве в летний радостный день ты сможешь вволю покайфовать от собственной меланхолии? А нынче всё способствует. Плед, глинтвейн, мистический детектив. Классно?—?Угу. Панцирная кровать. Из окон дует. Тараканы по щелям. Вино для глинтвейна вылакал сосед. Завтра зачёт,?— фыркнул Витя.—?У-у-у, друг мой, с таким настроением ты слона не продашь,?— рассмеялся Фёдор. —?Ты себя должен убедить, понимаешь? Устроить крохотный кусочек красивой жизни всегда возможно. Вот, я приготовил.Сергей вытянул шею. Федя, как всегда, работал волшебником: из его бездонного рюкзачка появился сначала тёплый яркий плед, в который он заботливо укутал Виктора, потом небольшой термосок. Федя свинтил крышечку и заговорщически подмигнул:—?Понемногу, для сугрева. И вот это…Он жестом фокусника вытащил всё из того же рюкзачка небольшую упаковку с пирожными.—?Тыквенные,?— гордо возвестил Федя. —?Хэллоуин у нас или где?Витя восторженно запищал, а до Султанова ветерок донёс аромат глинтвейна.—?Вот ты говоришь ?общага?, ?нищета?… —?продолжил задумчиво Фёдор. —?Надо красиво и богато… Оно, конечно, плакать в ?Мерседесе? удобнее, чем на велосипеде. Но не всегда. Вот слушай.Мартин в который раз прошёлся по саду, любуясь розами и отблесками заходящего солнца на увитых плющом стенах замка. Его дом был восхитителен.—?Господин. —?Подошедшая горничная сделала книксен. —?Его сиятельство уже спустился к ужину.Мартин улыбнулся:—?Иду.Когда он вошёл, Жиль был уже в столовой.—?Опаздываешь, любимый,?— попенял он Мартину.Мартин сначала подошёл к супругу, нежно поцеловал того в свежевыбритую до синевы щёку и только потом порхнул на своё место?— в другой конец длинного стола, застеленного белоснежными скатертями.—?Я опять увлёкся красотой сада. Розарий в восточной части просто восхитителен! Розы?— вообще шедевр природы, они источают такой дивный аромат!Жиль ласково улыбнулся в ответ, и у Мартина снова замерло сердце от счастья?— какой Жиль был красивый! Ни у кого больше из окрестных дворян нет такой стати, такого гордого разворота плеч, такой белоснежной улыбки, такой шикарной густой гривы иссиня-чёрных волос. Как Мартин любил перебирать гладкие шёлковые пряди, пропускать меж пальцами, повязывать бархатной лентой! Как хорошо, что Мартин упёрся и настоял на браке! Родные отчего-то сомневались и просили подумать. Да что они понимают! Разве помнит бабушка, что такое любовь! Жиль был лучше всех. Гордый, страстный, нежный. Свято чтущий фамильную честь. Как красиво он говорил! О гордости и достоинстве дворянина, о том, что дворянство должно своим образом жизни подавать пример другим.—?Моим супругом может стать только юноша с безупречной репутацией, mon ami. Сколько хищников и стервятников кружилось над моими богатствами. Разве им был интересен я? Они льстиво улыбались, строили мне глазки, но разве я им был нужен? Нет! Им были нужны мои земли, замок, богатства. Лживые развратные твари. А я считаю так: если бы они любили меня, то подписали бы брачный контракт, который я предлагал. Если человек заранее планирует, как он будет со мной разводиться, что это за любовь? Несколько человек вообще имели добрачные связи, представляешь, мой милый? И эти шлюхи смели мечтать стать моими супругами! Как мне повезло, что я встретил тебя, мой целомудренный мальчик.Мартин слушал и кивал. Граф был таким умным и гордым и страшно неудачливым в личной жизни. При воспоминаниях о прошлом его глаза то вспыхивали гневом, то светились печалью, и Мартину он казался безумно романтичным. Мартин будет с ним! Он докажет, что чистая искренняя любовь существует на белом свете! Они будут очень счастливы вместе!И оказался прав. Жиль был нежным и внимательным супругом, замок великолепным, прислуга предусмотрительной и вышколенной. Даже в обычные дни им подавали завтраки, обеды и ужины на сервизах мейсенского фарфора. На венчание Мартину была подарена шестёрка белоснежных рысаков на выезд. Даже домашние рубашки украшали брабантские кружева, а супружеская постель застилалась только китайским шёлком. Как ошибались его родные! Он попал в рай.Мартин мечтательно улыбнулся, вспоминая роскошную свадьбу, и продолжил застольную беседу:—?Особенно хороши сортовые розы. Все семь кустов. Они такие разные, но все восхитительны. Я даже не могу решить, какой из них самый красивый. Они все великолепны. Хотя нет, самый красивый?— крайний куст с золотистыми цветами. Он само совершенство!Жиль кивнул, аккуратно отрезая кусочек жаркого.—?Да. Он самый капризный, дольше всех приживался. Но они все хороши. Я собирал их кропотливо и тщательно. Они прекрасны и изысканны. Именно поэтому я не допускаю к этим кустам садовников. И ты знай, что я запрещаю что-либо менять в этом углу сада и трогать кусты.Мартин кивнул. Эти неумехи-садовники запросто загубят неумелой подрезкой сортовые цветы. Жиль меж тем нежно улыбнулся ему.—?Но ни один цветок не может сравниться с твоей красотой, любовь моя. —?И получил в ответ сияющий взгляд Мартина.Дни летели за днями, Мартин купался в своём счастье. Ему приятно было управлять замком. Он обследовал все закутки, даже как-то спустился в подвал. Там было мерзко и сыро, пахло мышами. Мартин опасливо прошёлся по сумрачным коридорам, наткнулся на прочную дубовую дверь. Дверь не поддавалась нажиму. Мартин потолкал её и ушёл?— факел догорал и начал чадить, Мартин побоялся остаться в темноте. Когда за ужином спросил мужа о двери, тот отмахнулся.—?Наверное, разбухла от влаги, её и заклинило. Замок огромный. У слуг руки до всего не доходят. Будем по осени вычищать подвалы, тогда и удовлетворишь своё любопытство. Все остальные комнаты уже привёл в порядок?Дверь благополучно вылетела из головы. Мартин замотал головой и тут же принялся рассказывать, где и что нужно поменять. Жиль снисходительно посмеивался над идеей сменить шторы в гостевых спальнях или перестелить ковровую дорожку на парадной лестнице и всё разрешал. Они поссорились только один раз?— когда Мартин купил восхитительный розовый куст и решил посадить к остальным семи. Жиль пришёл в ярость: переломил упругие стебли и растоптал сапогом нежные сиреневые бутоны.—?Разве я не говорил тебе, что никому не позволено копаться рядом с моими розами?! Разве я мало тебе позволяю?! Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится! Но ты решил влезть именно туда, куда соваться было нельзя!Мартин удерживал в глазах закипающие слёзы и непонимающе дрожал губами.—?Жиль, что ты… Я же хотел как лучше…—?Я страшно разочарован, Мартин. Мальчик мой, скажу ещё один раз: не смей подходить к моим розам. Иначе горько пожалеешь. —?Граф круто развернулся на каблуках и вышел из сада.Мартин вытер глаза трясущейся рукой и побрёл куда глаза глядят. В самом дальнем углу у ручья он нашёл скамью под плакучей ивой. Присел, тяжело вздыхая, и долго смотрел на бегущую воду. Что нашло на его графа? Ну да, говорил не трогать, но это же такая мелочь! Мартин и забыл.—?Мне тоже тут нравится,?— раздался вдруг голос над головой.Мартин вздрогнул и резко развернулся. Прислонившись к стволу дерева, рядом стоял незнакомый парень.—?А… Кто Вы?—?Я-то? —?Парень смешно сморщил нос и глянул вверх через кружевную крону дерева. —?Да сосед я. Кэмиллус. Вон там забор между владениями. Я иногда удираю, чтобы посидеть тут. Но смотрю, моё место уже занято. Поболтаем? Мне бывает скучно.Мартин робко улыбнулся. Они проболтали ни о чём несколько часов и расстались. За ужином Жиль ещё сердился, Мартин молча прихлёбывал консоме, про сведённое с соседом знакомство так и не сказал. Ночью они долго и горячо мирились, и случайное знакомство вылетело из головы.Через неделю Жиль уехал по делам, и Мартин, предоставленный самому себе, снова неприкаянно бродил по саду. Конная прогулка развеяла бы его, но Жиль дал понять, как относится к младшим мужьям, разгуливающим за пределами поместья без сопровождения, и Мартин предпочитал не обострять отношений после предыдущей ссоры. Ноги сами довели его до заброшенной скамьи. Спину сидящего он заметил издалека и обрадовался. Кэмиллус тоже обрадовался Мартину. Они опять потеряли счёт времени. На следующий день Мартин снова пришёл под иву. И вновь, и вновь. Мартин был в восторге от нового приятеля и очень хотел познакомить с ним Жиля. И когда пришло время осеннего бала, с нетерпением высматривал в череде подходящих с приветствиями гостей Кэмиллуса. Но друга не оказалось среди гостей. Мартин расстроился.—?Да ну, не люблю я эти балы,?— легкомысленно пожал плечами Кэмиллус в очередную встречу. —?Что я там не видел? Надоели до смерти.Они вели долгие споры. Кэмилл был весёлым и остроумным. Он подначивал Мартина, тонко и ехидно подшучивал над его пылкими речами. Странно, Мартин пересказывал идеи Жиля, но новый знакомый буквально парой фраз сбивал с теорий пафос, и идеи становились какими-то… нелепыми, что ли? Мартин сердился, но со временем заметил, что патетика в речах мужа стала немного раздражать. Почему Мартин так и не сказал о новом друге мужу? Он не знал. Просто каждый день после обеда ходил прогуляться в сад.Кэмиллус всегда ждал его у ручья. И рассказывал что-нибудь новое и интересное. Чаще всего был весёлым, только иногда вдруг печаль прокрадывалась в его глаза. Тогда он замолкал и смотрел куда-то вдаль.—?Ты очень красив,?— сказал как-то Мартин. —?У тебя удивительные волосы и глаза?— они словно золотые.—?Да,?— грустно улыбнулся Кэмилл. —?Когда-то мне говорили, что мои локоны подобны отблеску заката, а губы?— словно лепестки роз.—?Как красиво и точно. Твой любимый?—?Да, он.—?Ты… Ты говоришь в прошедшем времени. С ним что-то случилось?—?Случилось. Он разлюбил.Осень неторопливо шагала навстречу зиме, нехотя сбрасывая своё золотое платье, чтобы обнажённой упасть в ледяные объятия зимы и позволить укутать себя в белоснежные меха. Но пока встреча любовников не состоялась, природа прозябала в тоскливом ожидании. Замок поблёк и стал мрачным и серым. А может, так Мартину казалось оттого, что хозяин замка всё чаще пребывал в плохом настроении. Жиль стал замкнутым и мрачным. Мартин подозревал, что у мужа какие-то проблемы, но тот не спешил разделить с ним свои горести. Только срывается иногда на Мартине. Обидно и несправедливо. Мартин надеялся, что Первый день зимы, знаменующийся традиционным балом, немного развеселит мужа. Две недели Мартин хлопотал, рассылал приглашения, продумывал меню и развлечения, придирчиво отбирал музыкантов, даже прогулки по саду забросил.В день бала замок сиял. Сверкало начищенное столовое серебро. Светился предвкушением Мартин.Бал был великолепен! Мартин обходил гостей с бокалом, для каждого нашлось доброе слово и интересная тема для беседы. Он танцевал с Жилем, потом с соседом, потом снова с Жилем. Смеялся над забавными байками барона с Западных холмов и с нетерпением ждал окончания бала, чтобы остаться с мужем наедине. Жилю понравилось! Он улыбался, шутил, легко целовал Мартина в висок.Мартин проводил глазами последнюю карету и с улыбкой повернулся к Жилю. Он даже не понял сначала, что произошло, просто вспыхнуло перед глазами и обожгло щёку.—?Шлюха! Легкомысленная вертлявая дрянь. Да как ты посмел в моём присутствии строить глазки всем кому не попадя! Все красивые?— шлюхи. Какими бы невинными ни казались. И ты такой же, как все прежние. Как я мог так ошибиться опять?! —?Что? Жиль, ты с ума сошёл?Но любящий Жиль куда-то исчез. Вместо него опешивший Мартин видел мерзкое чудовище, изрыгающее оскорбления и проклятия. И сколько Мартин ни пытался остановить это, муж только входил в раж. Потоки словесной грязи лились на Мартина рекой. Он схлопотал ещё несколько пощёчин, сначала глупо хлопал глазами, а потом взорвался:—?Хватит! Я уезжаю. Ты омерзителен. Это такого ты обо мне мнения? Я больше не останусь в твоём доме! Ты… Как ты мог! После всего, что у нас было… Я подаю на развод и сегодня же возвращаюсь домой.Жиль усмехнулся:—?Да что ты? И кто ж тебя отпустит? Ты же подписывал брачный контракт. Там написано, что подать на развод могу только я. Ты согласился, поставил подписи под документом. Ты не выйдешь за ворота замка. Я страшно разочарован, но никакого развода не будет. Попробую всё же вернуть тебя на путь истинный старыми методами. Я не верю, что такое лживое и испорченное создание можно чем-либо исправить, но постараюсь.—?Какими ещё методами? Рехнулся?Муж предвкушающе оскалился:—?Сейчас узнаешь. Анри!Самый неприятный слуга в замке мгновенно оказался рядом. Словно ждал.—?Моего супруга?— в подвал. Я сейчас спущусь.Мартина от ужаса почти парализовало, он никак не мог поверить, что всё происходит по-настоящему. Он слабо дёргался, бесплодно сучил по полу ногами, пока дуболом волок его вниз по скользким ступенькам. А вот и знакомая дверь. Он не хотел больше знать, что там за ней, не хотел!Мартин забился и зарыдал, пытаясь вырваться, но хватка Анри была железной. В большом гулком помещении Мартин с ужасом увидел пыточный арсенал. Анри подволок его к крюку, свисающему с балки и, ловко скрутив руки, подвесил на него. Мартин остановившимся взглядом смотрел на факелы, расставленные в гнёзда: они прогорели на треть. Он душевно прощался с последними гостями, а в пыточной уже расставляли огонь.—?А вот и я. —?Жиль спустился следом и с удобством расположился в кресле, странно смотрящемся среди клещей и кандалов. —?Приступай, Анри.Следующие несколько часов для Мартина утонули в кровавом тумане невозможной боли.—?Пожалуй, достаточно на сегодня. А то надолго не хватит,?— услышал он откуда-то издалека. Мартина, словно набитый соломой куль, сняли с крюка и швырнули в угол. Потом всё тот же Анри, исполнявший роль палача, заковал руки и ноги в ржавые кандалы. Мартин дождался стука захлопнувшейся двери и заплакал. Слёзы лились неостановимым потоком, смешиваясь с кровью, часто стуча о пол. Дурак! Какой дурак! Как, почему он не видел этого? Эту тварь под маской? Как он мог поверить? Довериться? Вспомнилась бабушка, отговаривающая внука от венца.—?Ты подписываешь очень плохой брачный контракт, мальчик мой. По нему ты добровольно отказываешься от всего, даже от права видеться с родными. Захочет твой муж, чтобы ты не общался с нами,?— и ты не посмеешь ему перечить. Любовь приходит и уходит, поверь. А вернуть назад своё положение тебе будет затруднительно. Запомни, нет ничего дороже свободы. Ничего. Самому распоряжаться своей жизнью?— самая дорогая вещь на свете. Кому-то она даётся с рождения, кто-то идёт к ней всю жизнь. А кто-то глупо и безоглядно отдает её. Запомни, мальчик: ошейник почти всегда надевают добровольно. А вот снять его чаще всего можно только с головой.Мартин тогда разразился пылкой речью о любви, необходимостью идти на уступки друг другу и чем-то жертвовать—?Ну-ну,?— грустно усмехнулась бабушка. —?Я ж не спорю: иногда в золотой клетке живётся намного слаще, чем в холодном и голодном лесу. Только в этой самой клетке от тебя ничего не зависит. И если завтра хозяин захочет сварить из канарейки суп, а на её место посадить другую канарейку,?— он будет в своём праве.Почему он не слушал? Не слышал! Дурак! Мартин свернулся клубком, тихо шипя от боли. От сырых камней тянуло влагой и затхлостью. Холодно, как холодно.—?Ты всё же здесь.Мартин дёрнулся и резко поднял голову. Он же был один! В кресле Жиля сидел Кэмиллус и печально смотрел на него. Но в каком виде он был! Белая рубаха грязными изодранными лохмотьями свисала с плеч, открывая измождённое тело в кровоподтёках и росчерках лопнувшей кожи с запёкшимися корками по краям гноящихся ран. Осунувшееся серое лицо, ввалившиеся глаза, израненные, в кровь искусанные губы.—?Кэм… —?потрясённо выдохнул Мартин. —?Кэм, как ты здесь? Я потерял сознание, да? Я не видел, как тебя сюда кинули. Что с тобой? Помоги мне, нам надо выбраться.Кэмилл грустно улыбнулся.—?Я не могу тебе помочь, Мартин. Ничем. Прости.Фёдор замолчал и принялся деловито сворачивать плед и убирать в сумку термокружку из-под глинтвейна.—?А дальше?! —?взвыл Витя.И Султанов был с ним полностью солидарен! Но подать голос из кустов не мог. А гадский сказочник был непоколебим. Пересадил ругающегося и клянчащего продолжение Виктора в коляску и покатил к общаге. Ох, как Сергею хотелось догнать паршивца, надавать подзатыльников и поорать всласть! Ну какой мерзавец, мучит Витю недосказанностью! И в интернете общаться не хочет. Гад он, а не принц!