Часть 13 (2/2)
Мотоми понимал, что происходит, и он, в должности ассистента, находил для себя все больше оснований бояться за несчастного НК-141а.
Сейширо не хотел превратить подростка во второго Николя. Его цель заходила еще дальше.«Реакция отрицательная. Давление, температура в норме. Пульс 90 в минуту».«Пульс 103, давление 86/60. Нарушением сосудистого тонуса вследствие пережитого стресса. Физические нагрузки, которые назначает Сейширо, следует запретить».«Температура 37.3. Пульс 100, давление 90/50. Внешний вид неудовлетворительный.- Акира!- Эй, эй, все нормально?Парень согнулся в отдышке, раскрасневшееся лицо заливал пот.
- Ну и загонял его этот Куроки… - негромко отметил кто-то особенно смелый в толпе подростков, сильных и слабых, теперь стоящих на тренировках вперемешку. Вернее, вместе наблюдающих за персональными тренировками Антиниколя под руководством солдата с шрамом через все лицо, неожиданно сменившего с приездом подполковника привычного Накамуру-сана.- Кейске здесь? - тяжело дыша, спросил подопытный, поднимая глаза на настороженных сверстников. Никто не удивился вопросу.
- У него сегодня-завтра дежурство на кухне…- НК-141а! Еще два круга!
Акира выругался, с усилием распрямляясь. Перед глазами заплясали светлые огоньки, смазывая картинку, напряженный мозг бултыхнулся и стал тонуть в чем-то густом и черном. Он покачнулся, всей душой надеясь свалиться в обморок. Но два охранника подхватили его, один ударил Антиниколя по щеке. Тот дернулся, хмурясь и пытаясь высвободиться.- Да живой я, живой…- Тогда выполнять приказ.- Бросил меня и свалил пожрать, да? -Акира слабо улыбнулся Кейске, когда тот переступил порог камеры уже вечером, после общего ужина.
- Конечно, зачем ты мне нужен!Кейске на ходу извлек из недр футболки кусок хлеба и ломоть колбасы, и, сев возле лежащего на кровати друга, протянул ему еду. Это было все, что ему удалось стянуть с кухни, когда он вызвался добровольцем помогать готовить еду, в то время как обычно это делали сменяющие друг друга дежурные.- Не густо, - поморщил нос Акира, но все же принял дары. - И хлеб не свежий…- Ах, Ваша Светлость еще и недовольна? - Кейске скрестил руки на груди. - Я так выкручивался, чтобы что-то стащить, а оказалось, что пища слабых не годится для уст Антиниколя!«Ну для желудка точно не годится…» - прижав руку к начинающему негодовать животу, Акира пожалел, чтос жадностью откусил бутерброд и отправил подобную сухомятку перевариваться. Может, строгая и совсем невкусная диета, на которую его посадили, была действительно необходима?
«Нет… Только не это, твою же мать…» - отчаянно подумал парень, чувствуя, как во рту стала внезапно прибывать слюна, и заложило горло…Он едва успел добежать до унитаза, прежде чем рвота вывернула его желудок наружу.«Темп. 38.6. Пульс 110, давление 120/60. Сейширо увеличил нагрузки, больше никто в лагере не занимается в таких количествах. Головные боли, нарушение терморегуляции, тошнота».«Темп. 39. Пульс 115, давление 130/70. Сейширо ничего не желает слушать. Головные боли в лобно-теменной области становятся сильнее. Бледность, головокружения, тошнота. Срочно блокировать образование ангиотензина II».Мотоми не знал, куда спрятаться от этого умоляющего, разрывающего на части взгляда медовых глаз. Оставалось только уставиться в электронный прибор для измерения давления, показывающего удовлетворяющие данные, и затем приняться снимать его с руки подопытного.- Мотоми-сан, ну неужели ничего нельзя сделать? Вы же его видели, ему так плохо, а новый врач…- Этот Такуми осел, причем осел с властью, - проворчал мужчина. - Его вообще нужно отстранить от обязанностей руководителя.- Что же делать? - опять воззвал к нему Кейске, хотя осмотр был закончен и он должен был уходить из кабинета - но он продолжал сидеть за столом, убивая своей беззащитной мольбой Мотоми. Тот пытался занять себя перекладыванием журнала с отчетами с места на место.- Пожалуйста…- Я не знаю! Лекарство, которое я тебе тогда дал, оставило следы, его заметили, и если это повторится…«Сейширо не просто так оставил здесь мою семью. Чертов садист, одержимый!» - с ненавистью договорил он про себя, и уцепился за это чувство, потому что легче было ненавидеть сумасшедшего лидера, чем чувствовать вину перед ребенком. «Сколько таких детей он загубил? И одумался только сейчас…».
- Сейширо скоро освободит вас. Он уже готовится объявить об этом.- Правда? - Кейске удивленно переспросил, но Мотоми все равно заметил огонек радости в его глазах, вызванный не внезапным известием, а будто давно ожидаемым.- А ты думал, к чему это потепление в отношении подопытных? Когда тебе последний раз делали укол?- Да, но потепление… В отношении всех?
Врач отвернулся и, махнув рукой, громко и раздраженно провозгласил:- Следующий!«Темп. 39. Пульс 120, давление 140/70. Сейширо дал согласие на вазодилататоры, но эффект не придет сразу! Головные боли очень сильные. Желудок не принимает еду. Чего вообще хочет Сейширо?».Привычная утренняя сирена, извещающая о подъеме и завтраке. Лязгающие решетки, почти весело переговаривающие подростки, их бодрые шаги - все выспались, все в удивительном предвкушении сбывшейся надежды…Все это далеко, в другом мире, в грязно-желтом пространстве коридора, а здесь, за границей чужого ненужного света, в тихой зимней темноте, только Акира, только его серая, болезненного цвета кожа, прядки серых волос, мокрые и подвитые от пота, разметавшиеся по подушке, тяжелое дыхание с будто перебитой грудной клеткой.- Ты оглох что ли… Есть иди… - он приоткрывает глаза и бросает на Кейске мутный, горячечный взгляд.
Кейске показывает, что он правда глухой, особенно к заявлениям Акиры.
Молча смотрит на него, буквально режет проницательным взглядом - слишком понимающе, слишком в самую душу. Акире тяжело чувствовать в себе этот взгляд, его настойчиво-нежные бестелесные пальцы, рвущиеся понять и исцелить.
Что Кейске хочет найти?
Темно-голубые глаза на лице Антиниколя, осунувшемся и худом, кажутся еще больше… Невыносимо смотреть в них, различать зарождающееся отчаяние от неспособности вырваться из лабиринта боли.Поэтому Кейске не выдерживает и прижимает его к себе, обнимает так, как никогда не обнимал - потому что раньше Акира никогда не позволил бы себе нуждаться в защите. А сейчас он сам прятался на груди Кейске, все еще пытаясь отрицать свою слабость, вот только боль становилась все мучительнее и безысходнее, а умиротворяющее тепло от близости Кейске только неоспоримее.Но нельзя же так. Хотя меньше всего Акире хотелось бы сейчас расстаться с другом, выпускать себя из его преданных объятий. Но нельзя же и его за собой тащить!Разговоры за решеткой абсолютно различимые,кто-то смотрит на них, но большинство просто строится по местам и горит желанием наполнить желудок.
Акира упрямо ворчит вполголоса:- Дурак… Жри, пока лезет…
- Без тебя? - Кейске задает вопрос, интонацией сам же на него отвечая.
- А ты теперь только со мной есть будешь? С голоду помрешь… - Акира улыбается кривой, недоброй улыбкой. Пытается оттолкнуть друга руками, но вынуждает его только крепче себя обнять. «Он не уйдет…» - понимает Акира, и скрывает проступившие слезы на груди парня, дрогнув всем своим хлипким, истощавшим телом.Возможно, кто-то насмехается над ними там, в мерзком желтом коридоре, показушно тычет пальцем и перешептывается. Кейске отчетливо слышит какие-то, должно быть, оскорбительные слова. Ну, еще бы, какие еще напарники каждую ночь проводят в одной постели? Кейске все понимал, а уж о методах унижения загнанных в угол он знал в совершенстве. А вот для Акиры это было вновь.Он увидел это в его покрасневших щеках, когда собравшиеся за пределами камеры и все никак не уводимые на завтрак подопытные принялись тихонько гоготать.Дети.- Это все бред, Аки… - Кейске робко прикоснулся к серым волосам, будто прося прощения. - Не слушай.Акира вспыхнул еще больше, устыдившись своего стыда. Какое емудело до всех этих идиотов? Месяц назад, когда половина из них была при смерти, никто и не подумал бы смеяться над Антиниколем, антидотом, спасителем. Зато сейчас, когда они выздоровели, когда прошел слух, что они вот-вот обретут свободу, малодушные ублюдки возомнили себя на голову выше.- Да мне плевать на них, дурак… - Акира прижался лбом ко лбу паренька, пытаясь успокоиться.- НК-141, отказываетесь от еды? - сунулся в камеру охранник.
- Так точно, - ответил за обоих Кейске.
- Ваше дело… - вздохнул мужчина, возвращаясь к детям и уводя их прочь.Решетка захлопнулась.Они молчали, глядя друг на друга. Долго, серьезно… Акира не выдержал первым.- Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.Кейске устало улыбнулся.- Ну конечно, я же сразу загнусь без овсянки, а уж не выпитый кисель меня и вовсе добьет…- Тебе не надоело?Кейске замер, недоуменно приподняв брови. Акира дрожал, тяжело переводя дыхание, выжидающе глядя на парня.- Я не понима…- Ну разумеется не понимаешь! Ты же смотришь на все только со своей стороны!Кейске растерялся и оробел, как щенок, отчитываемый хозяином за проступок, которого он не совершал. Акира же, осознав, что мальчишка не сможет найти ответ, а сам все объяснить он сейчас не в силах, тяжело, с усилием вздохнул, подавляя клубящиеся у горла упреки.- Забудь... Как думаешь, какое сегодня число? Далеко еще до Рождества?«Я до него доживу?».Кейске сперва как будто ничего не расслышал, но потом возмущенно встрепенулся, пытая Акиру горьким, непонимающим, этим ужасным испытующим взглядом:- Почему ты говоришь так? Ты сам на себя не похож…- Да неужели? Может потому что один мудак меня до полусмерти довел, а другой лежит тут и задает тупые вопросы?
«А еще не понимает, что во всем виноват он один, потому что нет смысла злиться на дерьмо за то, что оно им является: Сейширо от природы ублюдок, а ты, Кейске, ты...».- Какого черта ты всегда берешь на себя роль героя, как ты смеешь жертвовать собой и всех прощать!? Если бы ты был умнее..
Кейске содрогнулся, увидев во взгляде Акиры настоящую злобу. Потом он убеждал себя, что ему показалось, но Акира действительно ненавидел его в этот момент. «Ты здоров, ты стал выше меня на полголовы, ты не чувствуешь боли, хотя это ты виноват во всем, ты виноват изначально! Потому что, будучи сильным, ты всегда слишком много на себя брал… «Не надо!». Поэтому Сейширо жив и мстит мне. И я, а не он умираю!». Однако швырнуть обвинение в своей медленной смерти в Кейске, открытого, любящего, доверчивого, он не мог. Причинять боль, отыгрываясь - так низко он еще не опустился. Несмотря на желчь, нервность, вспыльчивость, которых прибавили характеру расшатанные нервы, он не мог забыть прежних чувств к мальчишке, все еще поддерживающих его душевные силы. Поэтому когда в медовых глазах блеснула горечь безвинной обиды, у него дрогнуло сердце. «Кем я становлюсь?!».- Я не знаю, что говорю, Кейске, прости… - прошептал он и вцепился в его плечо, и все его лицо изобразило желание только быть прощеным, потому что он знал, что не будет понятым. - Я… я тебя не заслуживаю! Я никогда не заслуживал, еще со времен детского дома. Я ненавидел тебя там вместе со всеми, потому что тебе завидовал… Да, да, потому что у тебя были родители! До аварии ты знал, что такое семья, и мы зубоскалились… Так глупо… Ты и там был ангелом, а здесь ты вообще меня спас. И сейчас, когда я теряю себя, потерять тебя…
- Аки, пожалуйста, успокойся. Тебе нельзя волноваться, - Кейске погладил его голову, от влажного лба к взъерошенным волосам на затылке, и с горечью убедился, что у него сильный жар.- Я так хочу, чтобы ты был счастлив! - едва слышно прошептал Акира, не отрывая глаз от внимательного, нежного лица Кейске и чувствуя, как горло сдавили судороги слез. Приближался приступ.- Аки, я счастлив…
- Потому что ты гребанный мазохист! Почему ты не даешь себе помочь? Господи, пойти и… пойти и хотя бы поесть… пока я тут… умираю…Задыхаясь, Акира со слезами уткнулся в грудь Кейске, неосознанно умоляя помочь. Ему вдруг стало очень больно, больнее, чем когда-либо до этого, спазм скрутил внутренности, и он не представлял, как вытерпит это хоть мгновением дольше.- Все исправится Аки, только продержись! Ты поправишься, и нас отправят домой.- Если бы этот ублюдок хотел, чтобы я до этого дожил, он бы не… аааа…- Я доктора позову, - Кейске испуганно посмотрел на друга, скорчившегося в позе эмбриона. Уже вскочил с кровати, чтобы броситься к решетке, как Акира остановил его, схватив за руку.- Не надо, Кейске! Только не их!
Заглотнув воздух, он схватился за живот и с всхлипом скорчился на свезенной постели.- Они ничего… не могут… Просто я не хочу… тело не хочет… становиться… Антиниколем…
Сердце Кейске сжалось, как в тисках, когда он вдруг осознал, только теперь по-настоящему осознал, что происходит. От ужаса его рот непроизвольно открылся, он поспешно зажал его рукой.Все слова потерялись.
Он смотрел сверху вниз на Акиру, переживающего кризис приступа: раздавленного, сломанного, едва переводящего дыхание сквозь зубы.- Аки… - сам едва дыша, он осторожно присел рядом с ним. - Аки, как же…- Отойди! - успел прохрипеть парень, прежде чем перекинуться через койку.Его стошнило на пол, черный в темноте, едва ловящий отсвет из коридора.Все это и правда чуть не попало на напарника, который вовремя отшатнулся.Какие-то прямоугольные маслянистые кусочки в вязкой рыжей жиже, распространяющей тошнотворный запах. Хотя Кейске не хотел выдавать отвращения, от резкого кисловатого запаха и коричневой лужи у него свело язык где-то возле гортани. Рвотный рефлекс был подавлен, но для этого ему пришлось отвернуться.- Господи, это же… это же отвратительно… - прошептал Акира, откидываясь на подушку, закрывая горящее стыдом лицо ладонями. Чуть погодя:- Я сейчас все уберу…- Лежи спокойно, - очнулся Кейске.Дошел до их унитаза, нарвал побольше туалетной бумаги, и принялся вытирать пол, собирая в размокающие бумажки склизкую гущу. Опять. Черт бы побрал этот рефлекс…Когда он закончил и вернулся к Акире с вымытыми руками, а в них с чистым полотенцем, мокрым с одной стороны, тот уже забился в угол, немыслимо сжавшись, подтянув ноги к груди.- Аки… я полотенце принес.Оно было тут же вырвано из протянутой руки - парень с остервенением вытер губы и подбородок. От унижения он даже не смог выдавить «спасибо» и только отшвырнул полотенце обратно в Кейске. Тот поймал его и отошел положить на раковину.Снова сполоснул руки, умылся. Сделал глубокий вздох.Не спеша вернулся к другу и стал ложиться с ним рядом.
Акира никак не реагировал.Но когда Кейске дотронулся до него, он с остервенением сбросил с плеча его руку.- Аки…- От меня воняет.Судить по подавленному, глухому голосу о состоянии подопытного было нетрудно. И совсем несложно снова его обнять, но уже не отпуская, хотя он опять принялся вырываться.- Ты меня не потеряешь, Аки, - вдруг мягко проговорил Кейске, и Акира затих в его руках, весь дрожа. Паренек крепче прижал его к себе, успокаивая. - А я помогу тебе не потеряться.