Часть первая (1/1)

Мы сейчас полицию вызовем! – кричали мыши из-под паркета чечеточников.

Франсуа тихо открыл дверь, тайком проникая в дом в надежде, что в это погожее летнее воскресенье Англия еще крепко спит и видит какой-нибудь приятный сон. Обычно, раньше десяти он не встает, так что у него полно времени. Надо же как-то извиниться перед вздорным пиратом за последнюю шутку.Артура разбудили негромкие звуки, доносящиеся с кухни. Перевернувшись на бок, он посмотрел на часы. "Лягушатник мог бы вести себя потише, раз уж он приперся в такую рань!", - недовольно натянул на голову подушку, но пух в ней не смог защитить его от излишне шумящего француза, готовящего заклятому другу завтрак. Разумеется, кроме него никто бы не навестил Керкленда по такой пустяшной причине – ради спасения его собственного желудка от английских кулинарных изысков.Встать все же пришлось, хотя бы за тем, чтобы стукнуть этого извращенца посильнее и наорать на него. Англия чинно оделся и, по завершению утреннего туалета, спустился вниз. Бонфуа, отвлекшийся от готовки на сердитое покашливание, чуть виновато улыбнулся, поворачиваясь к двери.- Mon amour?* Я тебя разбудил? Je suis désolé!* – отложил на кухонную тумбу деревянную лопаточку Франсуа и быстро прижал к себе Артура, чтобы через мгновение схватиться за голову.Фыркнувший Англия оттолкнул потиравшего пострадавшее место парня и сел за стол.- И что это будет? – поджав губы, с видом "в гробу я видал твои французские блюда, лягушка" поинтересовался Керкленд, заваривая чай. Сервиз, как обычно, появился словно из ниоткуда, подобно и вину Франции, и его незабвенной розе, да и самому Франции.- Что-то вполне съедобное, - обиженно буркнул Франсуа, возвращаясь к плите.Артур пренебрежительно фыркнул, даже не глядя на старого знакомца.- Ладно, - чуть погодя смилостивился он, - кроме готовки ты все равно ничего не умеешь. Во всем остальном ты совершенно бесполезен.- Но это не помешало мне захватить Лондон*, - что-то мелко нарезая, небрежно бросил великий кулинар, не обернувшись на побагровевшего от злости англичанина, чуть не разбившего чашку, с тревожным звоном соединив ее с блюдечком. Воспоминания были не самыми приятными и желанными.- Зато в Лондоне же твой король подписал просто превосходный договор*, - сквозь зубы выдавил он, испепеляя Бонфуа ненавидящим взглядом.Выдержав небольшую многозначительную паузу, Франция с легкой улыбкой парировал:- Все потому, что в тех битвах ты нарушил все правила ведения боя.- Ты сам говорил, что надо идти в ногу со временем. Вот я и модернизировал своих рыцарей, - развернул газету Англия, сдерживая нервную дрожь.Франсуа покосился на него и, вытирая руки полотенцем, осторожно произнес:- Раз уж ты заговорил о рыцарстве... вижу, ты не простил моей последней шутки... помниться, в кабинете у тебя висела коллекция антикварного оружия...- И я отлично слежу за их состоянием. – Медленно поднялся из-за стола Артур.Прицельно брошенное полотенце он перехватить не успел, и Франция успел вылететь из комнаты, получив короткое преимущество. В спину ударил полный негодования и злости вопль:- Сволочь! Камасутра – это не пособие по выстриганию садовых скульптур!!!Бонфуа громко расхохотался, распахивая тяжелую дубовую дверь и резко тормозя у стены с острыми клинками, и выхватил первый попавшийся же из ножен. От пуфика парень едва успел увернуться, а ваза заставила отступить к окну, и он настороженно замер, выставив перед собой меч. Криво усмехнувшись, Англия тоже вооружился и прищурился, примеряясь к сопернику. Друг к другу они кинулись одновременно, молча и сосредоточенно лавируя в тесномпространстве письменного стола, шкафов, кресел и разно габаритных старинных вещей.В дверь парадного хода кто-то громко заколотил, призывая соперников, даже не успевших толком опробовать свои силы, к тишине и порядку. Замершие страны переглянулись, чинно отступили на пару шагов и вернули оружие в ножны, приходя ко временному перемирию. Спускаясь по лестнице, они в полголоса переговаривались.- Mon favori*, ты так сильно рассердился на мой последний розыгрыш?- Смотри, как бы он на самом деле не стал для тебя последним. – Устало пригрозил Керкленд, скидывая со своего плеча ладонь Франции.- Но что такого?.. Подумаешь... – переместил руку на английскую талию Бонфуа.- Испоганил мне все мои кусты. Какие мелочи! – передернул плечами Артур, отдавливая ногу француза. Рука мгновенно исчезла.- Ну, Angleterre!Англия закатил глаза и неохотно признал:- Да я бы и не цеплялся, ты и похуже вещи делал, но моя соседка... – он запнулся, невольно замедлив шаг. - Это она, наверное, сейчас стучит. Она всю эту... весь этот кошмар увидела и принеслась меня убивать. Даже полицейские приезжали.Франсуа недоверчиво присвистнул, помотав головой и сделав рукой неопределенный жест.- Ça promet!* Она вызвала полицию из-за каких-то кустов?- Это я вызвал. – После короткой неловкой паузы признал смущенный Англия и быстро пояснил, стремясь избежать издевательского французского смеха. - Ты ее сейчас увидишь, мисс О'Нейл выше меня на две головы и шире раза в полтора. Она мне дверь, кстати, чуть не вышибла, пока бобби приехали. А теперь – тихо! – строго оборвал заклятого друга Керкленд и, поправив немного помявшуюся рубашку, нацепил на лицо дежурную вежливую улыбку, распахивая дверь.На пороге стояла высоченная плотная женщина, массивности которой мог бы позавидовать и Россия. Гневно сверкая темными глазами, она вцепилась пальцами в косяк, словно кто-то из юношей мог попытаться выставить ее силой. Нет, попытаться-то они могли, но успех в этом им явно не грозил.Отстраненно убрав за ухо чуть вьющуюся прядь длинных волос, она яростно прогремела несвойственным женщинам низким глубоким басом:- Керкленд, что за оргии ты тут опять устраиваешь?Франция чуть слышно хихикнул. Артур, почему-то с утра вырядившийся в идеально выглаженную белоснежную рубашку, песочного цвета жилет и строгие темно-серые брюки, меньше всего походил на того, кто мог бы устраивать где-то какие-то оргии. Странная женщина, очевидно, даже не встречала своего соседа, наряженного по последней панковской моде, что явно помогло ей сохранить свое великолепное душевное здоровье и полнейшее отсутствие самообладания. Впрочем, было в ней что-то занятное и интересное, но в тоже время отталкивающее, в чем разбираться совершенно не хотелось.- Мисс О'Нейл, - вежливо начал Англия, лихорадочно придумывая, как бы ему поскорее успокоить женщину и спровадить куда-нибудь подальше, - не стоит беспокойства – никто ничем подобным здесь не занимается. Просто мой старый знакомый, - чуть поморщившись, он указал на мгновенно воспрянувшего духом голубоглазого блондина, - приехал навестить меня... и мы... немного обрадовались друг другу."Буквально, до смерти", - мрачно добавил он, покосившись на сияющего Францию.Вздохнув, англичанин пожалел, что его новая соседка приехала откуда-то из Ирландии (на самом деле, она, разумеется, упомянула, откуда именно, но эта информация в памяти надолго не задержалась, вытесненная более важными проблемами) и что на нее повлиять он никак не может. Придется справляться с ней как самому обычному человеку."И чего она ко мне прицепилась? Житья никакого от нее нет".О'Нейл прищурилась, окинув недоверчивым взглядом весьма странную парочку, и чуть подалась вперед, о чем-то сосредоточенно раздумывая. Заметив ее слабое движение, Франсуа страдальчески скривился, поняв, что милый семейный завтрак откладывается на неопределенный срок, а уж о романтике и вовсе придется забыть, пока это создание не переедет отсюда. Его это определенно устроить не могло.Мысли Артура в данный момент витали в совершенно другом направлении, и все они были далеки от сферы высоких чувств. На самом деле думал он о чем-то куда как более приземленном. Он чувствовал, что они с винососом ("они с винососом", это надо же!) забыли о чем-то очень важном, бегая по дому и махая мечами. Но вот о чем? – это уже другой вопрос.Что крутилось в эти короткие секунды в голове у ирландки, история умалчивает. Ограничимся лишь утверждением, что рассуждала она тоже о вещах бренных и искушенному читателю совершенно не интересных.То, что с кухни уже минут пять как тянулся черный дымок, напоминавшей о бессердечно брошенной на произвол плиты сковородке с теперь не идентифицируемом завтраком, не заметил никто.Вспомнив об английском гостеприимстве, Керкленд смирился с неизбежным.- Может быть, вы зайдете на чай? – с затаенной, но бессмысленной надеждой на отказ, поинтересовался он, чуть отступая в сторону.О'Нейл поджала губы, но кивнула и, оттеснив стран к стене, невозмутимо вошла в дом с тем непередаваемым видом, словно это она пригласила их к себе, а не наоборот. Критически осмотрев обстановку гостиной и ее интерьер, она благосклонно кивнула. Очевидно, Артур был не единственным любителем традиционного английского стиля.- Подождите минутку, - извинился он, сбегая на кухню за сервизом.Бонфуа проводил его задумчивым взглядом, решив, что лучше он останется один на один с этой мадемуазель, чем будет присутствовать при том моменте, когда Англия воочию убедится, что готовка – это плохо. В отличие от старого знакомца, о безвозвратно испорченной еде он вспомнил чуть раньше, почувствовав "благоухание" догорающих угольков. К запаху еды англичанин, по всей видимости, был так же равнодушен, как и ее вкусу.После короткого, но содержательного знакомства с русоволосой ирландкой, Франсуа вынес для себя главное:ирландцы верят в магию еще больше, чем англичане;Ирландия – это то место, куда он никогда не поедет, ибо феи и эльфы там вообще встречаются на каждом шагу и посмотреть на них может любой желающий и не желающий;если все ирландки такие, как эта, то он в жизни никогда не подойдет к девушке, если будет подозрение, что она с Острова Обожателей Клевера;девушка приехала сюда к тетушке на пару недель (пожалуй, самая приятная новость);и зовут ее, кажется, Матильда.После этого, галантно улыбнувшись, француз расценил, что поиграть в джентльмена – идея неплохая, и представился:- Франсуа Бонфуа, к вашим услугам, мадемуазель.Он протянул руку к пальцам женщины, но та, неправильно растолковав его жест, тут же решительно пожала его ладонь, крепко сдавив ее в своей хватке. Поморщившись, Франция ответил на рукопожатие, но после этого маленького инцидента, на что-то обидевшись, вел себя довольно сухо и прохладно, что, к его недоумению, осталось незамеченным. Матильда, отвлекшись, с любопытством разглядывала старые гравюры в рамочках, на которых был изображен один и тоже Вестминстерский дворец, но разные временные промежутки. Бонфуа подумал, что возможно эти картинки нарисовал сам Керкленд.Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошел Артур, который вез сервиз, вазочки с конфетами и печеньем (к истинному облегчению Франции – магазинным) и салфетки на специально для этого придуманной тележке, как и полагается у англичан. Быстро расставив все это чайное богатство на столе, он присел на край дивана и, наконец, сам тоже смог насладиться любимым напитком. Гости (и званная, и не званный) присоединились к чаепитию, уделяя особое внимание и конфетам, и печенью.Издевательски улыбнувшись, Франсуа лениво и словно бы в пустоту протянул:- Арти, ты не думал податься в официанты? Ну, или дворецкие? По-моему, это твоя стезя.Такой нападки даже при постороннем человеке бывший пират никак проигнорировать не мог, но из всех язвительных ответов, мгновенно появившихся в голове, пришлось выбрать наиболее подходящий приличному обществу, а оттого не особенно задевающий что-то в душе.- Ничего, Бонфуа, это ведь не по мне цирк плачет горючими слезами. Мне кажется, тебе очень подошел бы шутовской колпак.Извечные придирки к его одежде француза нисколько не смущали, но он почувствовал, что Англия скорее намекал на его "клоунское" поведение, а такое спускать было опасно для авторитета и самолюбия.- Mon cher*, зря ты так. Тебе бы тоже нашлось место в шапито. Правда, к сахарной вате я бы тебя не подпустил – своим кислым лицом ты распугаешь всех детишек и их мам.Тут Артур не смог сдержать довольной улыбки. Сейчас главное - верно сформулировать мысль, чтобы звучала они не слишком пошло. Всякие извращение мы оставим господину Бонфуа.- Боюсь, от тебя все разбегутся еще раньше, - с милой улыбкой повел плечами Керкленд, делая вид, что поражен подобным поведением французского соседа. - Ты ведь никак не запомнишь, что в обычном обществе вата не считается достаточной одеждой для выхода в свет.Франсуа чуть заметно усмехнулся и наклонил голову на бок, выжидательно глядя на ирландку, прося взглядом поддержки невинной оболганной жертвы. Удивленная таким темам для разговора, мисс О'Нейл только покачала головой, одним движением допивая свой чай, и высказалась:- Я надеюсь, что вы будете сохранять в этом доме тишину, иначе мне придется принять некоторые меры.Парни, не ожидавшие такого перехода от милых подколок, озадаченно уставились на Матильду. Через мгновение их взгляды стали обеспокоенными, и они опасливо переглянулись, не понимая, чего ожидать от женщины. Та же фыркнула, подцепила из вазочки конфету и, встав, сообщила:- Выход я найду сама. Всего доброго.Англия нагнал ее в дверях – не проводить гостя он не мог хотя бы из-за того, что не был уверен, что он на самом деле покинул его дом.Через минуту в гостиную вернулся чем-то необыкновенно довольный англичанин. Его верный враг нахмурился.- Что такое, chéri*?Артур лучезарно улыбнулся, садясь в кресло и небрежно откидываясь на спинку, даже оставив чай. Через несколько минут он все же довольно пояснил:- Она назвала тебя развязным пижоном. Признай, что не я один так считаю и что это – правда!_____________* Mon amour? (фр.) – Любовь моя?* Je suis désolé! (фр.) – Мне очень жаль!* Лондон был захвачен французами во время правления в Англии Иоанна Безземельного в 1216 году.

* По Лондонскому договору 1359 года Иоанн II, французский король, "уступил" Эдуарду III, соответственно, королю английскому, примерно половину Франции (правильно, чего мелочиться?). Спустя год сыну Иоанна, Карлу, удалось добиться смягчений таких безумных условий мира.* Mon favori (фр.) – мой любимый* Ça promet! (фр.) – Ничего себе!* Mon cher (фр.) – мой дорогой* Chéri (фр.) – нежно любимый