Отрывок I (1/1)

Голова снова болит, и Вы ничего не можете с этим сделать. Иногда, если почесать расчёской совсем осторожно, совсем аккуратно, боль прекращается, но начинается зуд, и Вы бы хотели это остановить. О, Вы бы отдали за это всё, что только имеете, попросили бы у отца его глобус с Эорой, карты, а у матери её шляпу с пером, только ради того, чтобы голова перестала болеть. Вам сказали, что это временно. Вас проводили в центр города, где живут все, кто не занимается чем-то большим, в таверну, где Вы видели высокую голубую тетёньку с какой-то штуковиной во лбу и парой рогов над головой. Она сказала Вам, что это временно. Что нужно только набраться терпения. Что боль пройдёт. Потом говорила со жрицей о каких-то травах, мазях и лекарствах. Говорила Вам, что вы похожи. Вы одно и то же. Что она?— Ваша старшая сестра, а Ваша мать?— Ондра. И ещё много всего такого, что практически повергло Вас в шок. Вы не поверили ей, но смиренно со всем согласились. Вы даже сказали ей: ?Спасибо, сестра?, но какая она Вам сестра, если Ваша мама не Ондра, Ваша мама?— Бьёрш, капитан корабля, а не богиня.Жрица подумала, что всё обошлось.В Вас же это породило столько вопросов, столько всего, с чем не хотелось мириться, и Вы не готовы были это признать. С родителями Вы не хотели об этом говорить, Вы боялись признаться, что солгали той даме, которая была так мила с Вами. А мама учила Вас не врать, всегда говорить только правду, как бы тяжела она не была. Вы не знаете, что делать. Вас окружают одни противоречия. Родители всегда говорили, что Вы ничем не отличаетесь от других детей. Что общаются с Вами только дети слуг из-за того, что из других семей, равных Вашей, дети завидуют. И что в Вас нет ничего сверхнеобычного. Что это всего лишь внешнее отличие: немного другая кожа, немного другие волосы и глаза. Вы запутались. И у Вас болит голова.Вы заметили, что папа в последнее время выглядит более больным и меньше уезжает в море. Его руки чаще трясутся, он иногда приходит к Вам, крепко обнимает, ничего не говорит и уходит.Мама выглядела злее. Куда-то часто уходила. Заплетала волосы иначе и постоянно говорила, как ей не хватает корабля, команды и моря. Часто надевала шляпу. Уговаривала папу снова отправиться в путешествие. Но папа отказывал. Его мучила нехватка ресурсов. Что такое эти ресурсы, и что конкретно ему не хватало, Вы не понимали.Папа пришёл к Вам и сообщил, что вечером придет дедушка, и надо вести себя хорошо. От этого многое зависит. Попросил Вас не рассказывать о других лицах, которые Вы изредка видите в маме, в нём самом и других людях. Попросил не рассказывать о фиолетовом ветерке, что увлекает Вас за собой. Ещё он попросил рассказать ему, как Вы хороши в освоении староаэдирского, хорошо считаете и как брали уроки игры на флейте, а также попросил продемонстрировать результат уроков. Вам не хочется все это рассказывать и вести себя так, как просит папа, но ради него Вы готовы на это пойти. Мама в этот момент была с ним, но выглядела она так напряженно и злобно, что Вы боялись с ней разговаривать. Вы снова запутались.Дедушка действительно пришёл. Вы увидели старого, грозного эльфа, его лицо было похоже на картошку, Вы пытались не смеяться, и у Вас почти получилось. Дедушка счёл это за очень милую, весёлую улыбку. Вы рассказали ему обо всём, о чём просил папа, и, кажется, дедушка был доволен. Он всегда улыбался, глядя на Вас. Хвалил, говорил о Вашей уникальности и одарённости. Принёс какие-то зелёные камушки, отдал Вам. Один, Вам показалось, светился немного, второй был просто зелёным. Вы оставили их у себя в комнате. А когда пошли обратно, Вам преградили путь.—?Лунышко,?— дедушка к Вам мягко обратился, но что-то в его улыбке Вам не нравилось. —?побудь пока у себя, дорогой, нам с твоими родителями надо решить кое-что взрослое.—?Я тоже взрослый.

—?Несомненно. Но нам надо решить очень взрослые дела. —?он продолжал улыбаться, но уже более натянуто и неприятно.Вам не понравилось, как он к Вам обратился. Ведь ваше имя?— Симеон Финнгейр. Ваш отец называл Вас иногда ?Сим?, Ваша мать тоже иногда Вас так называла. Но это ведь похоже на Ваше настоящее имя. А это? Даже близко не стоит.Не зная, чем заняться, Вы поставили голубой, светящийся кристалл в прозрачный, длинный сосуд с водой и увидели, какие красивые лучи он кидает на стол. Не теряя ни минуты, Вы схватили карандаши и начали обводить следы лучей. В тоже время Вы слышали, как говорили взрослые, но очень старались не подслушивать, потому что это неправильно. Но иногда споры взрослых становились очень громкими, и Вы не могли сосредоточиться на своём рисунке. Из луча появились какие-то люди. Вы не могли понять, какое лицо им рисовать, хоть и нарисовали уже всё тело.—?Но мы бы могли попробовать ещё раз! —?Вы впервые слышите, что отец сильно повышает голос. Прежде Вы никогда не замечали за ним криков, он всегда говорил тихо, складно и спокойно. —?К тому же, отец, я выполнил условия. Какая разница? Можно и без прямого потомства продолжить.Вы внимательно слушали.—?На минутку, какие условия? —?мама в её привычном, настороженно-злом голосе прервала двоих мужчин. —?О, я не знаю о чём-то интересном?—?Дорогая, он Вас не посвятил. Какая досада. —?наигранно была сказана последняя фраза.Вам не нравится этот разговор всё больше и больше.—?Ты видишь, что Фарран не молод. Ему уже, если мне не изменяет память, чуть больше ста пятидесяти. Наш род?— тоже. Нам необходимо продолжение, иначе род умрёт. Поэтому я потребовал от него продолжения. Если бы не я, он так бы и сидел со своими картами до конца дней. Расширение границ, безусловно, очень полезное занятие для нашей великой империи, но кто же продолжит нашу собственную государственность? Он избрал Вас, дорогая, несомненно первую, кого он увидел, получив моё письмо. Потому что он испугался. И Вы оказались для него годной. Спросите его как-нибудь. Но ваша связь, безусловно святая, скреплённая Богиней, не должна от этого пострадать. Как и наш род от ваших Божественных скрепов, не дающих плодов.Мама рассмеялась. Так страшно рассмеялась, что Вы спрятались под стол и закрыли голову руками, а когда они снова начали говорить, Вы хотели услышать больше, но, забыв о головной преграде наверху, резко ударились об стол. Голова снова напомнила о себе, и так сильно, что захотелось громко заплакать. Вам пришлось сильно прижать ладонь ко рту, чтобы ненароком не помешать взрослым.—?Пошёл вон из моего дома. —?голос отца внезапно прозвучал по-другому, словно тот, кого Вы иногда видели в его лице, стал вместо него. Он не был громким, но он звучал страшно, предупреждающе. Этот злой, зубастый мужчина с полосками на лице появился всего лишь на несколько секунд, но успел сильно Вас напугать. И сейчас Вы слышали голос его, а не Вашего отца.—?О, я и так собирался.—?То, что мой сын?— богоподобный, ещё не делает его изгоем и не лишает его права быть в составе нашей, такой важной для тебя родословной. —?папа шипел от злости, возможно, он был готов сделать дедушке что-то очень плохое, разбить наш семейный сервиз, который он так берёг для этого дня, прямо об его голову.О чём они говорят? Какая разница, отмечен Ты богом или обычный эльф? Дедушка не хочет Вас принимать в семью? Вы отдельно ото всех?Слёзы начинают наворачиваться на глаза, и внутри всё сжимается. Он считает Вас другим? Но почему? Вы ведь такой же, как и остальные, отец всегда говорит, что нет никакой разницы между Вами, мамой и другими детьми с улицы. Просто немного другого цвета. Вам тяжело дышать и думать. Вам тяжело понять, что на самом деле происходит.—?Ты сейчас мне это доказываешь или себе?—?Уморительно. Просто уморительно! —?мама продолжала смеяться. —?Вы знаете, я, наверное, тоже, того, пойду. Какие Вы смешные. Мы с Симеоном уходим отсюда.Вы ничего не понимали до настоящего момента. Но потом осознание, как утренняя боль, доходит до Вас. Это ведь Вы во всём виноваты. Ваша природа. Касание богини и всё то, о чём говорила та голубая тетка. Из-за своей природы Вы не можете быть полезным своему роду, так дорого оберегаемому дедушкой. Вы бесполезны. Вы?— источник всех бед Вашей семьи, и из-за Вас отцу не хватает ресурсов, а мать себя плохо чувствует.От нахлынувших чувств Вы не в силах сдержаться, очень крепко стискиваете рот ладонью, чтобы не потревожить криком родителей. Другой рукой Вы обхватываете голову, впервые ощущаете там два бугра позади головы, прямо под черепом, что-то каменистое и острое. Вы тут же вспоминаете голубую тётеньку снова. Это рога. Они растут так же, как у неё, только в другом месте.Всё в голове смешалось. Она ведь была права. С самого начала, весь этот бред с Ондрой, испытаниями, скорбью и жалостью, во всём этом она была права. Ваше рождение испортило им всё. А родители просто молчали.Вы слышите приближающиеся шаги мамы. Вам не хотелось бы идти вместе с ней, потому что так Вы только создадите для неё много новых проблем, и Вы решаетесь бежать. Схватив под руку один из зелёных камней, Вы резко распахиваете окно и, посмотрев на лозы винограда, которые плетутся под ним, без промедления залезаете на них и пытаетесь спуститься ниже. Ваше сердце бьётся так сильно, что сейчас будто бы выскочит из груди, Ваши глаза наполнены слезами, и из-за них очень плохо видно, а голова снова болит, но Вы не останавливаетесь и лезете вниз. Лоза под вашей ногой ломается от сухости, Ваши руки скользят, не успевая ухватиться, кожа на руках стирается, становится больно, и, отпустив её, Вы падаете вниз и приземляетесь на землю. В глазах появляется множество звёзд, голова начинает болеть сильнее, но Вы не можете себе позволить остановиться. Не смотря на всю боль, Вы находите силы, сжимаете кулаки и бежите вперёд, поодаль пруда, в котором так любили резвиться раньше. Взбираетесь на забор, который так же оброс виноградом, и перелезаете на другую сторону, на улицу, и бежите, что есть силы, вперёд. Вам тяжело дышать, по-прежнему текут слёзы, хочется кричать и бить кулаком по земле, но Вы держитесь и просто бежите вперёд.Родители по очереди кричат Ваше имя. Оно разносится по округе и эхом ударяется о каменистые стены пышных домов зажиточного квартала города. Начинают лаять собаки, люди повыходили из своих домов. Тихий квартал отчасти стал оживлённым. Холм, где стоял Ваш район, занесён огромным количеством тропических густых деревьев, дома в нём стояли как продолжение общей, живой картины холма, не меняя его. И Вы, к счастью, знали где спрятаться. К месту, где вы обычно чувствовали себя комфортно, в тишине ото всех и наедине со своими фантазиями. Иногда казалось, что это место натуральным образом приветствовало Вас, хотело с Вами пообщаться.Убежав к тенистой, широкой сейбе, что растёт под холмом, Вы обрели уверенность, что тут Вас никто не найдёт и что тут теперь Ваш дом. Вы попросите её поделиться землёй и влагой, Вы научите её тому, что сами умеете, и попросите её научить Вас в ответ. А пока Вы падаете на содранные от лиан колени, касаетесь ладонями ветвистых, растеленных, словно ткань, корней и просите её о том, чтобы она защитила Вас. Шепчете себе под нос, плачете, молите и поглаживаете шершавые корни, умоляете и обещаете поливать её вечность. Но, кажется, ничего не работает.Вы слышите, как кто-то из взрослых зовёт Вас по имени, и становится страшнее. Нет, увы, нет, Вы не вернетесь назад, Вы не хотите создавать проблем и дальше и хотите, чтобы дедушка, мама и папа помирились. Они на самом деле будто бы и сами друг друга не понимают, словно одни говорят на хилспике, другие на староэльфийском, и обе стороны готовы открыть войну.А ведь точно, подметили Вы, дело в понимании. Сейба, скорее всего, Вас не понимает.Раз уж это дерево, хоть и большое, оно не говорит на Вашем языке, на Вашем общем, оно говорит на каком-то другом. И чтобы научиться говорить как она, Вам надо её послушать. Вы и раньше слушали её, когда отдыхали в особо жаркий день в её ветвях, но не предавали значения. И Вас снова колет вина.Я не хочу им всё портить! Зачем же ты этого хочешь?

—?Я никому ничего не хочу портить. Нам всем надо поговорить. И пусть даже я лишусь работы, но я скажу, что должна. —?она всё ещё протягивает Вам руку, чтобы Вы покинули своё место. —?Идем же, Сим. Разве ты не хочешь во всём разобраться? Ты ведь взрослый. Ты вправе решать и видеть, что происходит. Убегать от проблем?— это совсем не выход. Если они большие, как огромный клубок, можно начать с маленькой ниточки, а потом, глядишь, уже и проблем нет. —?она начала так тепло улыбаться, что Вам захотелось ей поверить. Да и, кажется, будет очень трудно жить без дома и без ароматной каши по утрам, пруда и лягушек в саду, отцовских книг, карт, которые пахнут морем и чем-то крепким, без мягких рук матери, её весёлых рассказов о море, кораблях и чудовищах. Вы верите ей и берёте за руку. А когда поднимаетесь, начинаете крепко обнимать и плакать ещё сильнее.—?Ничего, ничего. Все делают ошибки. Пошли домой,?— она гладит Вас по волосам, мягко перебирая ногтями пряди. —?всё будет хорошо.Вы крепко держите её за руку, идя рядом, почти прижимаясь к её бедру. Рядом с ней Вам комфортно. И Вам нравится, что она обращается к Вам как к взрослому, а не как к ребёнку, который ничего не понимает. У Вас даже появилась вера, что всё-таки получится всё это разрешить.—?Тебе надо будет поучиться. Неплохо получилось с корнями, но над этим ещё работать и работать. Ты здорово её напугал, конечно. Но ничего, я поговорю с твоими родителями, мы поучимся. Из тебя будет толк, уверяю. —?она сжала Вашу руку, а потом улыбнулась, посмотрев сверху вниз. Вам стало ещё теплее от собственной значимости и понимания своей особенности не просто как искривленного эльфа, а как специалиста своего будущего дела.—Спасибо, что пришла.Как только Вы пришли домой вместе с друидом, на Вас накинулись родители и начали плакать и обниматься. Отец буквально душил Вас, прижимая к себе, а мать, словно заклинание, читала Ваше имя наряду с извинениями, оставшееся место от объятий отца заняли поцелуи матери, а друид на фоне добро смеялась, закрывая рот руками. В конце концов, всё кончилось хорошо.