Глава 24. Часть 4 (1/1)
Тень скользит по белоснежным стенам, прячась в углах, беззвучно шагая по коридорам. Поворот за поворотом, бесконечный лабиринт темниц и стонов. Люди всегда кричат, когда им больно. А здесь, где даже солнечный свет боится появляться, кажется, что они пропитали стены, повторяясь день за днем. И ты замираешь. Пытаясь отыскать среди этих стонов знакомый, одновременно надеясь и страшась. Звук цепей заставляет очнуться и продолжать путь. Здесь нельзя останавливаться, а иначе никогда не выберешься. Свет факелов дрожит, разгоняя по воздуху запах сырости, а к горлу подкатывает ком, мешающий сделать вздох.
Темноволосый мальчишка осторожно перешагивает порог камеры, наивно радуясь, что проник никем не замеченным. Его бледная рука тянется вперед, пытаясь нащупать узника, точнее, узницу.— Лара, — шепчет мальчишка как можно тише, но эхо подхватывает его слова, звонко ударяя по стенам.— Беги, — шепчет так же тихо женщина, боясь пошевелиться.— Я не брошу тебя, — серьезно заявляет ребенок. — Пошли со мной.А женщина пятиться назад, нащупывая стену спиной. В отличие от мальчишки, она знает цену свободы. И поэтому исхудавшие пальцы хватаются за стены, вонзая в нее ногти. Из последних сил держась, чтобы не уйти отсюда.— Лара, — снова шепчет мальчик с мольбой в голосе.— Уходи, Улькиорра. Император не одобрит твоего поведения, — речь сбивчивая, словно женщине не хватает кислорода.— Мне все равно! — уже более громко отвечает ребенок, хватая Лару за подол туники.И сил сдерживаться больше нет. Женщина с тихим стоном падает на колени, боясь взглянуть на лицо своего подопечного.
— Лара, — снова шепчет мальчишка, присаживаясьрядом и заставляя посмотреть на себя.Улькиорра непроизвольно одергивает руку, смотря на лицо женщины, точнее на глаза, когда-то темные, как ночь. Ресницы обрамляют красные ожоги, где еще видна запёкшаяся кровь. На смуглой коже порезы и ссадины. Отчего когда-то красивое лицо опухло.
— Ты должен уходить, — снова шепчет женщина, не зная, тут ли еще мальчик.— Я… я… я не могу! — кричит брюнет. — Он простит тебя! И все будет как раньше! — протестуя топочет мальчишка.И впервые за время пребывания в темнице женщина улыбается. Ей больно, так как губа разбита, но она просто не может сдерживаться, представляя личико своего подопечного.
— Прости, — шепчет Лара, протягивая руку, надеясь в последний раз коснуться лица мальчишки.А Улькиорра поддается вперед, обнимая няню и пытаясь забрать ее отсюда. Ему здесь не нравиться, хочется на улицу, где греет и светит солнце и совсем не пахнет кровью.— Как трогательно, — хлопок в ладоши заставляет оглохнуть на некоторое время. Слишком громко для этой мертвой тишины. — Улькиорра, она так тебе дорога? — спрашивает Айзен, подходя к племяннику.— Дядя, прошу, отпусти ее. Она ничего не сделала.Женщина замирает, боясь пошевелиться. Только что мальчишка подписал ей смертный приговор. Но почему-то от слов ребенка стало легче. Приходит осознание, что она ему дорога.— Скажи, ведь ты хочешь занять мое место? Стать Императором? Повелителем Римской Империи? — в голосе Айзена звучат нотки насмешки, но мальчик не замечает этого.— Да! — кричит он. — Только отпусти ее.— Конечно. Думаю, с нее уже достаточно, — улыбается Соске.В камеру входят несколько человек, словно только и ожидая, когда им подадут знак. А мальчишка вздрагивает, когда мужская ладонь крепко сжимает плечо.— Смотри, — так же улыбаясь, говорит Айзен, предвкушая предстоящее представление. — У Императора нет друзей, у него нет близких, нет привязанности.
А дальше мальчишка жмуриться, пытается высвободиться, кусая охраннику руку, и кричит от безысходности, когда сердце Лары пронзает меч, когда с губ срывается последний вздох. А еще ему кажется, что она улыбалась той самой улыбкой, что дарила ему ночью перед сном, рассказывая, какие замечательные родители у него были.Улькиорра не замечает, как начинает плакать. А слезы жгучие и такие соленые, как будто кислота по щекам льется.— Пора выучить урок, — шепчет Айзен.Хотя, нет, это только Улькиорре кажется, что говорит он тихо, в ушах стоит гул, словно ветер проник в эту камеру, заглушая все вокруг. И мальчишка уже не вырывается, когда охранник связывает руки, подвешивая за веревку на крюк, как со спины сдирают ткань дорогой туники, а по коже бегут мурашки.— А это всего лишь напоминание.
Первый удар самый болезненный и оглушительный. Кажется, что большей боли ты не чувствовал. Даже не успеваешь запомнить, как хлыст, пропитанный кровью, успевает покинуть твое тело, возвращаясь в считанные секунды. А дальше остается только считать, стискивая зубы, потому что кричать уже нет сил. Время сходит с ума, замедляясь, продлевая каждое мгновение и не давая сделать даже вздох, возвращая кожаную плеть на место. Порой думаешь, что та царапает кости, издавая скрежет, а когда ноги подкашиваются и перед глазами все плывет, ты понимаешь, таких уроков не забывают. Они приходят в кошмарах, заставляя сжиматься в комочек и молить всех Богов, чтобы его не повторили.И маленький Улькиорра навсегда выучил урок, что преподал ему Император, ведь назвать его дядей язык не поворачивался.А если что, ладонь Айзена легко касалась плеча племянника, дотрагиваясь до шрамов и напоминая, что его воля — это закон. А законы чтят и не нарушают.