Глава 2. Часть 15 (1/2)

Франкенштейн молча сидел около своего стола, читал книгу. Никаких исследований, раздумий, ничего; просто книга, чтобы отвлечься. На улице ярко светило солнце, недавно прошёл дождь, постепенно становилось душно. Учёный видел всё это через окно, мельком, когда отвлекался от своего занятия, но не заострял внимания. Он вообще старался не думать. Мысли могли привести его к тем аристократам, с которыми они бились. А сейчас необходимо находиться здесь.

Со стороны кровати донёсся тяжёлый стон. С шумом захлопнув книгу, учёный поднялся и медленно приблизился к источнику раздражающего шума. На постели лежал Мэйсон Кит, до пояса укрытый простынёй. Откинув её, Франкенштейн осмотрел бинты: повязка ещё была чистой. Хорошо.

Они знали, куда шли, и были готовы к последствиям, но Франкенштейн, составляя план, которого следовало бы придерживаться, всё равно старался максимально обезопасить вылазку. Кит согласился с предложенным вариантом.

Противников было всего трое, и учёный не просто был уверен — знал, что они справятся без серьёзных травм. Однако Мэйсон во время битвы вдруг бросился наперерез одному из них, словив атаку в живот. Пришлось срочно бежать оттуда, прихватив друга.

И сейчас, когда успешная операция прошла, учёный предсказуемо злился. Всё шло по плану! До последнего движения! Это был один из тех редких случаев, когда ничего не могло нарушить исход битвы! Кроме Мэйсона, вдруг возомнившего себя героем. Кит лежал неподвижно, но в глазах читалось, что, если бы не сильная боль, возникающая при малейшем движении, то он бы уже давно попытался сбежать. — Очнулся?

Мэйсон чуть кивнул. — Лежи, — коротко приказал мужчина, задавив желание сесть в зародыше. — Потом поговорим о твоём идиотизме. Сейчас лежи. Если откроются раны, зашивать не буду. Оба знали, что будет, конечно, но угроза подействовала. Развернувшись на каблуках, учёный мельком оглядел обстановку, пытаясь зацепить что-то, что он забыл убрать. Все исследования, реактивы и вообще любое доказательство, что он является колдуном, находились за тяжёлой дверью, которую обычному человеку не открыть. Конечно, Мэйсон знал о том, кем является Франкенштейн, и принял это, но с детства вскормленная любимым учителем паранойя убеждала, что знание знанием, а доказательств оставлять не стоит. Единственным человеком, который однажды был допущен за эту дверь, был Джулиан. Чтобы обучить товарища всем методам лечения, которые учёный знал, требовалась тишина, которой в присутствии команды Милы не было никогда. Поэтому обучение проходило отдельно, и Франкенштейн был уверен, что в его отсутствие Джулиан справится с ранами.

Мэйсона же вести в убежище не хотелось совсем. Каждое мгновение учёный чувствовал напряжение только от того, что этот солдат находился здесь. Интуиция буквально кричала о том, что надо выгнать этого парня. Однако до деревни было слишком далеко, а в ближайшем поселении приюта не дали, поэтому пришлось бежать сюда. И как только Франкенштейн убедился, что жизни товарища ничего не угрожает, он сразу же взялся за свою собственную безопасность.

Лечение проходило довольно быстро благодаря умениям Франкенштейна и небольшой помощи посредством улучшений. Конечно, Мэйсону он ни за что не скажет о том, что несколько раз заменял обезболивающее кровевосстанавливающим, а иногда и добавлял небольшую дозу регенерирующего вещества. Это средство было одним из неудачных экспериментов, так удачно подвернувшимся под руку: оно было действующим и весьма эффективно, но временно. Поэтому учёный был уверен в том, что Кит не станет усиленным. Спустя несколько дней рана уже не представляла опасности, через неделю Мэйсон уверенно садился и даже делал попытки вставать.

Через полторы недели Франкенштейн скупо поздравил его с выздоровлением и тут же, без перехода, высказал всё, что думает о поступке друга в той битве.

— Просто хотел быть полезным, — вздохнул Кит, когда учёный выдохся. — Ты силён, а я что? Так, небольшая поддержка.

— Ты прекрасно знаешь, чем можешь помочь мне, — возразил Франкенштейн. — И это очень уместно в битвах. Мы сработались с тобой лучше, чем с кем-либо ещё. Я думал, что и ты это тоже видел.

— Я слаб! — Ты достаточно силён для человека, Мэйсон. Ты имеешь возможность выиграть бой не только с мутантом, но, при грамотной атаке, с колдуном… — Я хочу, чтобы ты меня усилил. — Что? — после некоторого молчания переспросил Франкенштейн.

— Ты всё прекрасно услышал! Усиль меня также, как ты это сделал с собой, и мы с тобой сможем уничтожить всех этих мутантов, колдунов и аристократов! — Ты не понимаешь, что просишь. — Я всё прекрасно понимаю! Томас, ты же можешь это сделать! Я знаю, что ты справишься, стоит только захотеть! Почему ты не хочешь просто довериться мне? Я ведь знаю, что сила является также и ответственностью. Франкенштейн не перебивал друга, но почти не слушал доводов, зная суть разговора. Он думал о том, чтобы усилить Кита и уже вместе сражаться против благородных. Однако сама мысль об этом порождала знакомое чувство противоречия: внутри всё буквально переворачивалось, и учёный не ощущал ничего, кроме огромного желания не делать этого. Свиток с усилением Мэйсона так и остался пустым. Как бы Франкенштейн не пытался убедить себя в правильности своего решения, он не верил. Сам себе не верил так же, как сейчас не желал поверить и Киту.

— Я не буду тебя улучшать, Мэйсон. — Но почему? Неужели ты так и не смог довериться мне? — Не так сильно, — честно ответил мужчина. — Прости, но мне нужно больше времени, чтобы понять. — Понять что? — Что я готов. Что готов ты. Что мы сможем с этим справиться. Ведь в случае неудачи именно я убью тебя.

— Я готов пойти на такой риск, — с уверенностью ответил Мэйсон, — но я абсолютно уверен в том, что у тебя всё получится. — А я и не про неудачный эксперимент говорил, — спокойно сказал Франкенштейн. — Я говорил про то, что именно мне придётся убить тебя, если ты не справишься с полученной силой.

— И ты вот так запросто говоришь мне о том, что убьёшь меня? —Если я соглашусь на твоё усиление, ты должен будешь хорошенько подумать об этом, — пожал плечами учёный. — В том числе, да, и о том, что я тебя убью. Слишком много людей-колдунов было на моём пути. Обычных людей, которые возомнили себя богами только потому, что они сильнее других обычных людей.

— Я… — Мэйсон осёкся и некоторое время молчал. — Думаю, что я могу понять ход твоих мыслей, Томас. Ладно. Ладно, надеюсь, что ты всё-таки сможешь довериться мне настолько, что пойдёшь и на этот шаг. Я подожду.

Кивнув, Франкенштейн поднялся. Он не верил этому человеку.

— Завтра мы возвращаемся в деревню. В моём убежище больше нет необходимости. — Если бы я тебя не знал, дружище, то подумал бы, что ты только и ищешь повода выгнать меня отсюда, — засмеялся Мэйсон. Франкенштейн посмеялся вместе с ним. Он не стал говорить, что Кит прав.