Глава 2. (1/1)
POV. Кейчи Катакура.— Катакура Кейчи здесь?От этого притворно звонкого голоса, резанувшего по барабанным перепонкам, стало слегка не по себе. Мысленно перебрав в голове, где и как я уже успел накосячить, заметил отвисшую челюсть Маццуна, и только тогда решил повернуться.Миямото Ариса? Что она здесь делает? Нет, не так... Что ей от меня надо? Быстрым, цепким взглядом окинул девушку, которая как раз облокотилась о дверной косяк. Хорошенькая до безобразия... Миниатюрная, фигуристая, с темными чуть вьющимися волосами, достающие до лопаток, и голубыми, холодными глазами. Тсуепон должен был оценить — темноволосые в его вкусе. Об этой девушке был наслышан: некоторые парни из баскетбольного клуба пытались за нею ухлестывать, но были безжалостно отшиты.
Подошел, когда она позвала во второй раз. Вот только тогда, когда она притянула меня за галстук и заявила про моё хобби, да ещё с таким выражением лица... Еле сдержался, чтобы не облизнуться. Шестое чувство подсказывало мне, что всё это неспроста, и признаваться она мне точно не собирается. Уже радует. Уж больно серьезное у неё для этого лицо было.
Миямото направилась к лестнице с гордо поднятой головой и натянутой до предела улыбкой. Вот честно, если бы не знал, что она сама меня позвала, то, увидев где, посчитал бы, что её минимум на каторгу ведут. Под взгляды нескольких десятков удивленных глаз, мы покинули здание школы, завернув за спортзал. Остановившись, девушка повернулась. Улыбка из радостной, стала какой-то кривой и нервной. Неужели, всё-таки признаваться будет?
Я поспешил озвучить мысли вслух, совершенно не представляя, что делать, если окажусь прав. Однако, Миямото не только искренне удивилась, так ещё и возмутилась:— Нет, конечно! С чего такие выводы?Отвечать не стал — нечего было. Почесав затылок и, взъерошив и без того растрепанные волосы, сделал ещё одну попытку.— Тебя нужно наказать? — сказал, вытащив кнут.Ариса скривилась, видимо, формулировка вопроса ей не очень приглянулась.— Уже теплее, — нехотя признала она, опасливо косясь на кнут в моих руках. — Убери эту штуку... Я сейчас просто поговорить хочу.
Немного удивившись резкой перемене ее настроения, всё-таки послушался. Посмотрим, что она скажет. И, судя по её выражению лица, скажет что-то весьма интересное...POV. Миямото Ариса.Когда выходили из школы, настроение, и без того не шибко радужное, упало окончательно. А когда этот садюга достал свой кнут, — я тысячу раз пожалела о своем скоропостижном решении.
Осев на траву, попыталась собраться с мыслями, а Катакура ещё и сбил меня своими вопросами, которых, признаюсь, совершенно не ожидала. Трава рядом со мной зашуршала, и краем глаза заметила, как парень садится рядом, сгибая ноги в коленях. В отличие от меня, он полностью был расслаблен.— Не знаешь, с чего начать? — спросил он, заглядывая мне в лицо. Кивнула. — Давай тогда я пока буду спрашивать, а кивать, окей? — и снова кивнула, быть может, действительно с мыслями соберусь.
— Ты не заинтересована в том, чтобы мы начали встречаться? — рьяно замотала головой, глядя на него с суеверным ужасом.
Он издевается что ли? Вот только на секунду мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то вроде разочарования. Да ну... Наверно почудилось.
— Хорошо, — взяв себя в руки, парень продолжил свой допрос. — Тебе для чего-то нужны мои... э-эм, способности? — что именно он имел ввиду под "способностями", я прекрасно поняла, поэтому кивок вышел удручающим.
— Ты мазохистка? — напрямую спросил он, а я вспылила.— Нельзя же людей прямо в лоб об этом спрашивать! — зашипела, мечтая вцепиться в его шею мертвой хваткой. — Мазохистка, — скривилась я, заметив, как от одного лишь этого слова, в его глазах зажегся азарт. Кажется, ещё немного, и кнут снова окажется в его ладони. — Так! Притормози коней! —подскочила, делая несколько шагов назад. — Я сейчас всё объясню, только не делай такое лицо! — взмолилась, видя, как чернеет биополе вокруг него.— Внимательно слушаю, — этот садюга ещё и облизнулся.Сжав руки в кулаки и набравшись терпения, принялась рассказывать всё, что меня тревожило и беспокоило. Как ни странно, Кейчи ни разу не перебил, не ушел, как я предполагала, и даже не высмеял. А когда я закончила и перевела дух, удивленно спросил:— Но почему ты испытываешь боль именно от простых прикосновений?Покраснев, ответила почти шепотом:— Потому что от парней, которые думают лишь о том, где, как и в какой позе, нет никакого толка. А если прикосновения длятся больше, чем в двадцать две секунды, то происходит чувство похожее на экстаз. Когда я маленькая была, то обычно падала в обморок от этой ломки, но сейчас это вполне терпимо, хотя нутром чувствую, что болезненно.Он задумчиво пожевал губы. И снова уточнил:— А если тебя вообще обнять?
— Не знаю, — на сей раз я была вынуждена пожать плечами. — Но мне говорили, что ощущения такие же, как от секса. Только платонического.
Катамура усмехнулся и, быстро лизнув большой и указательный пальцы, поднялся. Я отступила, а он ко мне.— Чего удумал? — взвизгнула я, отпрянув на стену здания.— Хочу проверить, — и сколько невинности в голосе! Аж зубы свело! — Должен же я знать, насколько это будет больно... для тебя."Господи! Это действительно его заводит?", — ужаснулась, глядя на то, как его рука тянется к моей шее. Я закрыла глаза. Не хочу видеть себя такой! Мерзко и горько...Чужие, длинные пальцы коснулись шеи, слегка зарываясь в волосы, а телу побежали мурашки, затем разлилось приятное тепло, которое распространилось по всему телу. Дыхание участилось, сердце бешено заколотилось, и хотелось ластиться к этим прикосновениям, чувствовать их на коже. А он еще и ближе подошел, почти прижимая меня своим телом к каменной стене. Теперь я чувствовала не только его руку, но и грудь, и колено. А парень ещё и чуть шею начал массировать...А потом, словно удар током. Из груди вырывается совсем тихий стон, больше похожий на выдох, и я вцепляюсь пальцами в плечи Катакуры, просто боясь не устоять на ногах. Дыхание рваное, стоны настолько непристойные, что я готова была провалиться сквозь землю прямо сейчас! О, проклятое тело, проклятая чувствительность, проклятые прикосновения! Живот скрутило в спазме, да так, что хотелось кричать. А затем, всё закончилось.
Кейчи отстранился, а я, тихо всхлипнув, уткнулась лицом в колени и разревелась.— Ой, прости, я перестарался, да? — сквозь рыдания голос Кейчи слышался с трудом. — Извини, я немного увлекся... Просто ты так извивалась, что остановиться было трудно, вот я и...Закрыв руками уши, крикнула:— Хватит! Замолчи!Кажется, он обиделся. Подняв голову, столкнулась с его непонимающим, слегка растерянным взглядом. Продолжая захлебываться рыданиями, принялась усердно размазывать слёзы по щекам.— П-прости... Т-ты здесь не причем... Это всё я... Прости...— скуля, сбивчиво принялась объяснять, пока не услышала его голос, из которого пропало всё веселье.— За что ты извиняешься? — серьезным тоном спросил он, чуть прищурив глаза.— Н-но ведь это было так… так неприлично! и вела я себя, как... Как... — новый приступ неконтролируемых слез оказалось сдержать еще труднее. — Я ведь не такая! Я не виновата, что у меня такое тело-о-о!
Кейчи поднялся , потерев шею, тихо сказал:— Я не считаю тебя за ту, о ком ты подумала. Также не считаю это отвратительным и пошлым. Наоборот, скорее, сочувствую что ли... Не скажу, что мне это не понравилось, иначе бы я солгал, а мне хочется быть с тобой честным. Мне нравится причинять людям боль, разве это не странно, ведь я сам выбрал это? Но ты другая. И я уважаю то, что ты, наперекор принципам, решила смириться с этим, хотя, как погляжу, ты не в восторге, — присев передо мной на корточки, парень протянул платок и широко улыбнулся. — Я согласен на повтор! от этого мы оба будем в выигрыше.
— Только не на улице... — шепнула я, шмыгнув носом и чувствуя, как краска вновь приливает к лицу.— Не понял? — не расслышал он.— В следующий раз будем заниматься этим не на улице! — выпалила я на одном дыхании, чем изрядно рассмешила парня. Ему-то легко! Наслаждайся себе чужой болью и ни о чем не думай! А мне от собственного голоса стыдно!***В школу мы вернулись, болтая, как старые друзья. К слову говоря, парень Кейчи оказался не таким уж и плохим… Симпатичный, улыбающийся, веселый, он производил хорошее впечатление, если не вспоминать то, что произошло за спортзалом. К счастью, не смотря на то, что он теперь был прекрасно осведомлен о моих слабостях, он не притрагивался ко мне, хотя, как сам сознался, его второе ?я? это завело. Под удивленные взгляды школьников, в особенности парней, Катамура проводил меня до моего класса.— Миямото, давай обменяемся номерами? — спросил он, живенько доставая мобильник.— Угу, — быстро скинув номер, случайно заглянула в его телефон. — Ты издеваешься? — зашипела я ядовитой змеей. — Переименуй быстро! Вдруг кто увидит!— Не волнуйся об этом,— улыбнулся он, пряча сотовый, где под моим номером гордо красовался контакт ?Мазохистка?. — Даже если увидит, то я его непременно накажу, — наклонившись к моему уху, прошептал: — Встретимся после занятий, нам надо обговорить детали.Прикусив губу, чтобы не расплакаться с досады, кивнула.— Ладненько, увидимся! — и, махнув на прощание рукой, умчался в свой класс.Мэй и Хэйши сидели на тех же местах, что и полчаса назад. Завидев меня, они перестали шушукаться и впритык уставились на меня, ожидая подробностей. А я, еле доползла до своей парты, плюхнулась на стул и, уронив голову на руки, прохрипела:— Я полностью опустошена и разбита…— Что? Отказал? — запаниковала подруга, гладя меня по спине.Я вздохнула и простонала:— В том-то и дело, что согласился.Её парень, непонимающе выгнув бровь дугой, поинтересовался, в чём же тогда дело, и почему я выгляжу, как человек, которого только что продали в рабство, при этом обещая прогнать по девяти кругамАда.— Потому что он самый настоящий садист и извращенец!
?Конечно, не мне об этом говорить, но всё же…?Парень и девушка переглянулись и синхронно уточнили:— Совсем?Я тяжело вздохнула и пробормотала:— Поезд ушел далеко и возвращаться не обещал, — что означало, мол, хуже уже и быть не может.
POV. Кейчи Катакура.— О, Кей-чан, ты уже всё? — едва я появился в проходе, как меня заметил Хашиба.— Ага! — черт, не могу сдержать этой дурацкой улыбки.— Слышь, Кейчи, это чё сейчас было? — грозной тучей навис надо мной Томоя.— Не понимаю, о чём ты?Ну нет, если он снова заведет эту шарманку то, клянусь, я его точно ударю. Не кнутом, так кулаком!— Что Миямото Арисе нужно было от тебя? Она ведь такая милашка! Как ты посмел показать перед такой красавицей свою сущность, засранец?!— Остынь, Маццун, — Тсуепон одним своим непрошибаемым спокойствием охладил был рыжика и избавил меня от необходимости применять кулаки. — Думаю, если бы Миямото действительно призналась ему, то на нём бы лица не было.— Это почему же? — мне аж самому любопытно стало.А друг, одарив меня красноречивым взгляд, всё так же безэмоционально произнес:— Ты не замечал, что каждый раз, когда тебе признаются, ты впадаешь в депрессию?Вздохнул, запустив пятерню в волосы. Не скажу, что он не прав, правда депрессия на меня накатывает очень редко… Но Тсуепон верно подметил: я действительно расстраиваюсь из-за признаний девушек. Слишком часто они признаются, не зная о моих предпочтениях, а стоит только сказать: ?Любишь ли ты боль?? и достать кнут, как всё… Прошла любовь, завяли помидоры! Все эти разговоры на тему: ?Прости, я не думала, что ты такой!?. Не понимаю, зачем признаваться малознакомому человеку, если не готов терпеть тараканы в его голове?
Пусть мне нравится причинять боль другим, но это не значит, что я сам не испытываю подобного. Не физически, так морально — сердце болит. Когда-то я уже говорил Тайзо, что, мол, не прочь с кем-нибудь встречаться, но в ущерб себе этого делать не стану. А ведь всё равно, глядя на счастливых ребят, зависть гложет. Наверное я действительно просто на просто не создан для любви…