Do not Blame Me (2/2)
- Я тоже не рад тебя видеть, не сочти за грубость, но такое волнение тебе не к лицу, того и гляди взорвешься, - я усаживаюсь в кресло укладывая руки на деревянные подлокотники. Теперь я и не собираюсь уходить.- Ты меня не услышал? – братец кажется окончательно оправился от приступа и теперь кромсал обивку дивана, на котором лежал. ?Джош? - укоризненно, как к маленькому обратилась Сэм. Она погладила его по голове и посмотрела на меня.
Она посмотрела на меня. И я впитал этот взгляд.
- Ты же, блядь, был так сильно занят, что не приехал даже на похороны матери! Ты, же блядь, у нас такой крутой. Чего ты приперся? Тебя никогда, никогда не было…Он чуть не сказал слово ?рядом?. Меня никогда не было рядом. Он зажал свой рот ладонью и протяжно откашлялся. ?Я его пригласила, мы тут недавно встретились, кстати, на кладбище, у могилы вашей мамы и решила, что будет здорово, если вы сможете немного пообщаться? - Сэм, не прекращая поглаживаний проговорила это Джошу.- Да, здорово, - выплюнул Джош, и снял руку Сэм со своей головы. – Чертовски здорово встретить такого ублюдка. Что, ходишь к ней на могилу? Или может ты ходишь на могилы других? У тебя ведь, что не день – новая забава, новый крест в поле. Ты, что ходишь посмотреть не повылазят ли они из своих могил? Только вот каждая собака в городе знает, что это Ты.
Я плохо помню Джоша. А он меня и подавно. Он знает все то, что доносит молва. Его рука, терзающая обивку дивана, расслабляется. Стручок засыпает. Сэм укрывает пледом и его почти не видно под тканью. Зачем ей возится с этим полуребенком.
- Пойдем-ка допьем кофе, - бросает она мне, и я следую обратно в кухню.
От радиатора тянется тепло. Для меня в кухне непривычно жарко. Усаживаясь на старые места, мы снова оказываемся лицом к друг другу. Сэм пододвигает ко мне одну порцию тостов и вручает столовые приборы. Снежная белизна ее кожи приятно холодит мне взор.
- Не нужно было говорить этого мне, - Сэм вгрызается в поджаренный хлеб и отправляет в рот салат, накалывая на тонкую вилку пару долек помидора. Она серьезна, ее тихая полуулыбка словно извиняется за мои же слова. Ей нет нужны объяснять, я все понимаю. – Хорошо, что после приступа, Джош всегда быстро засыпает.
- Ты хочешь, чтобы я ушел? – в конце концов лишь этот вопрос может занимать меня. Со всем остальным можно будет разобраться и потом. Она качает головой и вдруг вскакивает с места, пугая меня внезапной переменной. ?Жди здесь? - быстро говорит она, бросаясь вон из кухни.
Когда она возвращается проходит всего минута в ожидании, но какая же острая эта минута. Она несет в руках альбом. Старый и потрепанный, с обветшалой обложкой и выцветшим корешком. Им явно пренебрегали долгие годы. Альбом приземляется на стол, и она раскрывает его на первой странице.- Джош мне ничего о тебе не рассказывал и вообще запретил спрашивать. Но мы ведь были в вашем трейлере, и я смогла забрать этот альбом. Нехорошо было оставлять его там, верно?
Да, конечно верно. Я ничего не произношу, но она ловит мой взгляд и догадывается, что я одобряю ее поступок. Она перелистывает тонкую пергаментную бумагу, и мы инстинктивно пригибаемся ниже, чтобы рассмотреть фотографию. На ней вид на реку. Просто вид. Наверное, семейный фотоальбом должен начинаться не так. - Долли выиграла фотоаппарат каким-то пыльным летом, наверное, мне было девять, когда это случилось, - сказал я. Теперь настал черед Сэм молчаливо поощрять меня. Она подложила открытую ладонь под пергамент придерживая пожелтевшую страницу. – Тогда все собирали купоны из журналов, никто не мог и помыслить выйти из дома без них. По телеку крутили репортажи о счастливчиках, собравших столько купонов, что им легко доставался автомобиль. Мать ездила вместе с Зельдой за покупками всего два раза в месяц, а это означало что у нее всего два шанса, - я прервался на глоток кофе. - И она стала все фотографировать? Ей это понравилось?
- Да, ей это очень понравилось. Пленку ведь тоже можно было купить за купоны, хотя она и стоила дорого. Мать фотографировала все, что видела. В основном кадры выходили бесполезными.
Сэм перевернула еще одну страницу. Фотоснимок отображал мужчину и женщину замерших в объятиях. У мужчины грубоватое, высеченное топором лицо. Открытое и доброе. Он прижимает к себе женщину, которая смотрит куда-то вдаль, ее кофта-матроска делает ее похожей на юнгу, только что заступившего на службу. - Сколько ты уже не видел отца? – Сэм спрашивает меня ровным голосом, ее белоснежная рука просвечивается через тонкий пергамент, который она держит. – Он сейчас, в Огасте, в доме для тех, кто страдает деменцией. Мы с Джошем не смогли справиться с ним здесь.- Я не видел его где-то лет с пятнадцати, может чуть позже.Это странно. Это неправильно. Я знаю. Люди обычно не избегают родителей на такой продолжительный срок, но я как-то не чувствую, что у меня вообще когда-то были родители. Я сам по себе. Это как вспоминать сон, никто не вспомнит сон за вас, он только ваш, и вы единственный кто имеет все отмычки к такому сложному замку. Зачем вообще нужны все эти родственные встречи, эти ужины, эти посиделки, разве каждый не сам за себя?- Мы могли бы съездить к нему. Вдвоем, - она усмехнулась, как будто мы заключали тайный пакт. – Джошу нужно время, к тому же он плохо переносит дорогу на дальние расстояния.Я убрал ее руку, не касаясь ее белоснежной кожи, и закрыл альбом. Я не пытался смягчить контекст резкости своего движения. Пластиковое радио на тонких ножках чихнуло и сообщило о потери радиостанции. Ветер за окном яростно ударил в окно. Я не собирался никуда ехать. Я не помню, как выглядит отец.
- Поуп. Я отвезу тебя, если ты согласишься.
- Нет.- Он спрашивал о тебе.
Она могла соврать. Могли ли эти умные глаза выдать чистую ложь выглядя так кристально- чисто? Конечно, они могли. Я сбежал из дома, в городе все знают, что именно я делаю. До отца эти слухи тоже докатились. Если он впал в деменцию это еще не означает, что пора налаживать связь. Отношения с семьей не стоят для меня ровным счетом ничего. Я приехал, только чтобы еще раз увидеть эту Белоснежку. Она прошла, промелькнула между темными деревьями и под мертвой землей зародилась жизнь.- Ты станешь моим другом?
Мне нужно ее подтверждение тому, что я только что прочел в ее молчании. В ее принятии. Ее не смущает моя работа, а меня не смущает ничего, что существует на этой Земле. Возможно, всего лишь может быть, что я тоже заслуживаю друга. Мне не надо много. Мне нужен только один. Не осуждающий. Не отвергающий. Разделяющий.- Я уже твой друг. Ну что, по рукам? – она потянулась и подарила напряженному мне, пару секунд динозаврих объятий, опять что-то бормоча на одном ей известном языке.