13. Красная Смерть (2/2)

-Тронше Лавель, самый занудный из всех охотников, что знала Башня с момента своего основания, - таким же шепотом бросила та, чуть оборачиваясь. - Дьявол, а Каранток уже смылся.

-Не могу сказать, что его не понимаю… -…образом рад сообщить вам и вашей уважаемой спутнице, что все условия для успешного проведения операции нами уже созданы, за что, разумеется, следует благодарить прежде всего мудрое руководство лорда-надзирателя, который, наверное, уже сообщил вам о том, что общими усилиями удалось несколько скорректировать, скажем так, изберем такое слово, погоду на сегодняшний день, так, чтобы она благоприятствовала нам, то есть, нашей, как вы, конечно, уже догадались, операции, и равно с тем путала гнусному нашему врагу все карты, которые остались на его дрожащих от страха пред неизбежным поражением и кончиной, руках, ведь главным, наиглавнейшим, я бы сказал, делом, самой важной из всех деталей, составляющих операцию, является ее секретность, для пущего поддержания которой мы и озаботились тем, чтобы население славного города сего, столицы Ассоциации, отражающей, несомненно, все ее величие, пусть то и понятно лишь нам, лишь горстке посвященных в сокровенные тайны мира, сидело по домам своим и не высовывало любопытных носов своих из укрытий до той поры, когда мы разделаемся с коварным недругом нашим, и именно для этого и было объявлено штормовое предупреждение, призванное очистить, или, во всяком случае, попытаться то сделать, улицы Лондона от лишних глаз… -Мы, собственно… - начал было Асколь.

-…конечно, я понимаю, всецело понимаю, не могу не понимать, что у вас есть свои дела, но ведь сейчас ваши дела есть также и наши дела, уж простите за то, что я говорю с вами о вещах столь очевидных каждому, в чьей голове есть хоть немного серого вещества, и потому я думал, что нам стоит их обсудить более тщательно, ведь меня лорд-надзиратель в великой мудрости своей не стал приглашать на совещание, очевидно, догадываясь, что я и без того постигну все детали предстоящей нам работы самостоятельно, и, разумеется, в том не ошибся, поскольку мне только что стало известно, что мое участие в операции уже подтверждено, и, смею надеяться, мне доведется оказаться вместе с вами на переднем краю ее, а быть может и самолично сразить нашего… -Айра? - простонал, прислоняясь к стене, палач. - Твое предложение напиться еще в силе, правда?

Ветер безумствовал. Балкон, на котором разместился палач, его леденящие порывы навещали, казалось, непрерывно - и все только для того, чтобы заставить его продрогнуть еще сильнее. Определенно стоило выпить чуточку больше, когда был на то шанс. Самую чуточку. Определенно стоило… Что у тебя, Кат? Голос Айры, разнесшийся по черепу после получаса напряженного молчания, заставил его чуть вздрогнуть. Он уже почти забыл о том, что она рядом, рукой подать - всего-то в доме через улицу. Он уже почти забыл о дурацкой сетке из эфирной нити, натянутой сейчас на голову - подарочек Хром тем актерам этой скверной трагикомедии, которых она сочла, руководствуясь, очевидно, своими безумными расчетами, чем-то важнее других.

Пока чисто. Аналогично. Может, он решил погреться дома? Погодка-то не самая подходящая для массовых убийств, как считаешь? Мне думается, эту тварь не остановила бы и буря столетия. Еще несколько секунд тишины. Еще несколько ничуть не интересных им машин, пересекающих узенькую улочку.

Кат? Ну что? Я тут разобралась с этой игрушкой. Простенькая штука, скажу тебе. Если кое-что подправить в ее ткани, можно усиливать обратную связь. Смотри… Перед глазами на краткий миг повисла тьма, за которой последовал резкий до боли бросок в чужое тело. Несколько секунд палачу понадобилось на то, чтобы осознать, что те глаза, которыми он сейчас видит, принадлежат вовсе не ему - равно как и губы, вытолкнувшие наружу еще несколько слов.

-Вот как-то так. Забавно, не находишь? - он слышал слова Айры и одновременно чувствовал, как она их выговаривает.

Верни меня. Сейчас не время для игр. Да неужели? Очередной краткий и темный всплеск. Вернув контроль над собственным телом, палач прислонился к холодной ограде.

Раньше ты был храбрее. Просто боевой парень. А сейчас от обычных шуток готов на стенку заползти. Шути сколько хочешь, только не когда наши сознания перевязаны. Это, все, конечно, весело, но я не хочу, чтобы из-за твоих опытов с сетью меня замкнуло в мертвую петлю, и последней моей мыслью в этой жизни оказалось знание, жмут тебе портки или нет. Очередная порция молчания. Даже слишком крупная, на его вкус.

Знаешь, ты изменился, Кат. Повзрослел, быть может. Нет, кто тут повзрослел, так это я. А вот ты просто-напросто состарился. Что, выкопала мои недавние мысли и радуешься? Надеюсь, вы следите за дорогой, господа? Голос лорда-надзирателя заставил вздрогнуть уже обоих. Только он один имел доступ ко всем без исключения эфирным сетям, что выдала Хром. Только его голос звучал в каждой из них так мрачно и тяжело, оставляя после себя тоскливое эхо. И только он, наверное, так хорошо поработал со своим экземпляром переговорного устройства: ни единой случайной мысли Карантока не просочилось к ним за все эти часы: ни слабейшего отзвука, ни мельчайшей частички. Лорд-надзиратель, чье сознание было отгорожено от остальных участников охоты нерушимой стеной, сейчас был серьезен как никогда - и палач мог лишь радоваться, что им не приходится стоять с ним лицом к лицу.

Вряд ли сейчас то было спрятано за маскарадной маской.

Пока все по плану? Ответ донесся до Асколя едва ли не быстрее, чем он завершил свою мысль.

Все подходы, о которых сообщил эмиссар Атласа, перекрыты моими людьми. Все те, которыми тварь может воспользоваться по моему собственному мнению - тоже. Штормовое предупреждение сработало на совесть - людей на улицах меньше, чем мы ожидали, но, все-таки, больше, чем мне бы хотелось. Впрочем, в последние часы у нас появились проблемы более серьезного толка. Проблемы…как же скромно это звучало, если вдуматься. И на йоту не отражало реального положения дел - а оно было таково, что мысль забыть обо всем, сесть в углу, и коротать время с сигареткой до самого конца мира казалась не такой уж и абсурдной. Вспоминая последний разговор с лордом-надзирателем, Асколь почувствовал, что его передергивает: когда дело дошло до обсуждения планов операции, в Карантоке не осталось и щепотки прежней легкомысленности. Это словно был иной человек - тот, кто в ответ на просьбу посланницы Атласа покинуть на время комнату, наверное, испепелил бы ее на месте.

План Карантока был смел, если не сказать больше - узнай о подобной наглости другие маги, не входящие в штат его сотрудников, и невиданный скандал сотряс бы всю Башню - в этом палач даже и не сомневался. Королева, что должна была предстать пред гостями, была фальшивкой, но обман на этом вовсе не заканчивался, о нет: узнав о том, какую тщательно подготовленную ложь скормили самой леди Бартомелой, Асколь понадеялся, что к моменту когда все это закончится, он будет уже далеко. Или будет мертв.

Лорелей - таким было имя новой королевы Башни - получила благодаря кому-то из верхушки Бюро довольно качественные, пусть и насквозь ложные данные о перемещениях одного из Двадцати Семи - кажется, где-то в Бельгии. Речь шла о Семнадцатом, о Белом Крыле - том самом, на которого у ее рода, как любезно пояснил Каранток, был не зуб, а, наверное, целая челюсть. И лишь немногие знали что она погналась за ветром - поначалу в их число входили лишь сам глава башенных боевиков и ее собственный отец… Нет, убираться отсюда и правда придется в спешке - пока Карантоку не пришло в голову, что в тайну пришлось посвятить слишком уж многих.

О чем речь? Клуб сделал свой ход. За последние три часа было атаковано более дюжины объектов Часовой Башни в разных городах и это число растет с каждой минутой. Каждое слово лорда-надзирателя вбивалось в голову раскаленным гвоздем. Атлас предупреждал, что так может случиться - но предупредили они слишком поздно, чтобы можно было хоть что-то сделать, не превратив этот чертов бал в окончательный бардак.

Насколько все серьезно?

Донесения поступают отовсюду. Химическая атака на училище в Бристоле. Автомобиль лорда Ипсвича - он не смог прибыть на бал из-за работы - только что попытались расстрелять из гранатометов в Йорке. Порядка десяти минут назад намибыли зарегистрированы весьма серьезные возмущения в духовных жилах Оксфорда, Нориджа и Ливерпуля. Это не просто мелкие диверсии. Это вторжение. Потери?

Вклинившаяся в разговор палача и мага Айра дала понять, что Каранток каким-то образом открыл сейчас эфирный канал и для нее.

Пока что мы еще производим оценку. Лучшие мои люди сейчас заняты здесь, а те, что брошены на наблюдение за приоритетными целями, не могут, к сожалению, быть везде и всюду. Думаю, что большинство атак удастся отразить, но речь сейчас идет лишь о тех, что направлены на критические для Ассоциации объекты и семьи, режим наблюдения и охраны которых в последнее время был усилен.

Иначе говоря, молодняк русские покосят, как траву.

Мой штат делает все возможное, чтобы минимизировать потери. Доверенные специалисты из Батальона работают на местах. Самый тяжелый удар примут, как вы верно заметили, члены Ассоциации от первого до третьего поколения включительно, за большинством из которых не ведется слежки… И снова - голос Айры.

Гости уже в курсе, что их друзьям и родным сейчас вовсю рвут глотки? Нет. Я и лорд Бартомелой заблокировали всю связь.

Боитесь паники? Хаоса, господин палач, хаоса. Которым тварь непременно воспользуется, если ей представится хоть малейший шанс. Но эти атаки - далеко не худшая из наших проблем.

Дайте угадаю, русские пустили по городу пару ракет?

Хуже. Наша затея с отвлечением потерпела крах. Мне только что сообщили – узор, полностью соответствующий Метке дома Бартомелой, был зарегистрирован моими специалистами в аэропорту Гатвик.

Асколь почувствовал с трудом преодолимое желание начать изыскивать способ, чтобы укусить себя в затылок и хоть немного унять тем растущую злость. План, о котором ему не так давно поведал лорд-надзиратель, был смел, если не сказать больше - но и Каранток и лорд Бартомелой лично были убеждены, что только так можно было отвести угрозу от будущей королевы. И если этот самый планпо какой-то причине не удался, если она… Хотите сказать, что ваши шпики проморгали ее возвращение в страну? И как это называется, скажите мне?

Это называется кровью Бартомелой, господин палач. Чудо, что мы сумели ее отследить хотя бы на подступах. И того бы не удалось, если бы не ее отец. Просто чудесно. И чем нам грозит ее возвращение сейчас

Если она увидит свою куклу, которую через час выведут в люди? Думаю, Башню придется отстраивать заново. А вы что думаете, Каранток

Я думаю, что вы будете придерживаться основного плана. Вы ведь помните, что сказала гостья из Атласа?

Отследить удалось всех гостей, кроме двух. Лорд Эшенхерст и лорд Маршфорд. На месте каждого из них она видела лишь пустоту…или нечто худшее.

Любой из них уже может быть мертв.

Вместо любого из них к нам может сейчас направляться Кай.

Верно. Их земли находятся рядом и никто из них не утруждает себя частыми контактами с Башней, поскольку их работа редко требует постоянного личного присутствия. Мало того, они довольно-таки дружны.

Таким образом, возможно предположить, что тварь успела посетить каждого… …и убедить, если так можно выразиться, не только принять осколок, но и пожертвовать своей жизнью не сразу.

Один сейчас лишь обманка. Пустышка с осколком внутри.

А на месте другого - Красная Смерть. Что мы будем… Я уже принял меры. Я поручил Маршаллу отправить кого-нибудь толкового на перехват. Надеюсь, он сделает правильный выбор… Черная машина мчалась стылыми лондонскими улицами, начисто игнорируя не только те цвета, которые изволили подсвечивать светофоры, но и все прочие автомобили, которым не посчастливилось в тот день оказаться слишком близко. То, что каждый раз ей каким-то образом удавалось разминуться, уйти от очередного столкновения, проскочить на перекрестке или же не дать себя запереть в формирующейся где-нибудь небольшой пробке, выглядело настоящим чудом - вот только чудеса обычно не имели обыкновения случаться одно за другим, как по заказу. Вцепившиеся в руль руки Герды побелели от напряжения - казалось, еще немного, и жуткая судорога, наступление которой сдерживала лишь ее натренированная ради этого дня, этого часа воля, скрутит их, сделав бесполезными перепутавшимися корнями.

Пока что она еще держалась. Пока что все шло согласно плану.

-Нельзя ли быстрее?

Сердитый голос, донесшийся с заднего сиденья, заставил ее вжать голову в плечи еще сильнее, вцепиться в руль еще крепче - и заложить очередной поворот, который непременно оказался бы прямой дорогой к катастрофе, если бы только ее кипевшая от ярости пассажирка не озаботилась в очередной раз тем, чтобы уберечь их от того. Герда не задумывалась, какие чары применяла сейчас Лорелей, и она не стала бы сильнопереживать, даже если бы эта потерявшая всякое терпение девка искорежила начисто полгорода. Это уже не имело значения. Ничто в мире уже не имело значения, поскольку они шли верной дорогой. А скоро, совсем скоро… Скоро он придет за ними. Скоро она получит обещанную награду, в ожидании которой томилась год от года. Скоро, совсем скоро… -Быстрее, Франциска! - в очередной раз Герда дернулась от крика. - Быстрее, прошу тебя!

Скирхегард, кого сейчас терзало ничуть не менее сильное напряжение, чем саму Герду, что-то недовольно проворчал. Сидевший по правую сторону от леди Бартомелой, бессменный ее страж пустым взглядом точил спинку водительского кресла, отчаянно пытаясь совладать с захлестнувшими его тревогами.

Старый убийца который день подряд чувствовал, как мир уходит у него из-под ног, вовсю отплясывая какой-то издевательский танец. То, что сейчас творилось вокруг, творилось с ними, было немыслимо, было попросту невозможно. И тем не менее, это было реальностью.

Их обманули. Их предали. Его хозяйку намеревались заменить куклой - когда он впервые услышал о том, то едва не прикончил Франциску на месте за подобные дерзкие мысли. Нет, то была не просто дерзость. Что-то хуже. Что-то…что-то сродни самому страшному богохульству. И тем не менее, это было… Как же он был слеп. Как же он только мог пойти на поводу у нее, когда леди Бартомелой всего за неделю до величайшего в ее жизни празднества собралась покинуть дом, подвергая свою бесценную жизнь опасности? С другой стороны - как же он мог ослушаться? Как мог не уйти вместе с ней?

Картины, мелькавшие пред глазами мага, сменяли друг друга с фантастической быстротой. Вылет в Бельгию, охота за фальшивкой, невесть как нашедшая их Франциска, полумертвая от страха и ран, принесшая те невероятные, те нереальныеновости… Лорд-надзиратель Каранток Блеквелл, он всему виной. Простите, но я…я должна вам сказать…он…он что-то сделал…с вашим отцом… Те раны будущая королева Башни смела с ее тела за несколько секунд. Но услышав речь Франциски, сама едва не развеяла ее по ветру в гневе… Его люди блокировали все подступы. Вы не сможете вернуться в Лондон! Вам нельзя! Вы не… Слово “нельзя” едва не стало для нее последним, но, к счастью для Франциски, будущая королева сумела сдержать свою ярость. Она должна была достаться иной цели. Куда как более достойной.

Они сделают все, чтобы не пустить вас туда. У нас почти нет шансов, но… Сама мысль о том, чтобы наследница правящего рода бежала и пряталась, была для него ничуть не менее оскорбительной, чем для самой Лорелей, но необходимо было признать - никто не мог в одиночку противостоять всем силам Башни, а что именно успел наплести Каранток - какие заговоры, какие заклятья - они не знали и знать не могли. План Франциски был после недолгих колебаний принят - в конце концов она была в Лондоне, когда случился переворот, в конце концов, кому как не ей, несколько дней успешно скрывавшейся там от ищеек Карантока, было знать, где сейчас безопасно. В другое время Скирхегард бы определенно насторожился, но сейчас…сейчас, когда он своими глазами видел, что леди Бартомелой так жестоко обманули… Да и раны Франциски говорили сами за себя - она не лжет. Она сейчас единственная, кому они могут верить - двое во враждебном теперь городе, где администрация Карантока готовится вывести на сцену королеву-фальшивку… Машина свернула на менее оживленную улочку, все еще сырую от недавнего дождя. Герда тяжело выдохнула - больше половины пути было пройдено. Он не говорил, где встретит их, чтобы, если дела вдруг обернутся скверно, она не смогла ничего выболтать, но она точно расшифровала последнее его послание, она знала примерный маршрут. Знала, где эту взбалмошную девицу настигнет смерть.

Она с трудом сдерживала и смех, и слезы - ее долгий путь, наконец, подходил к своему концу. Годы притворств, годы унижений, годы фальшивой преданности и боли, которую она причиняла себе раз за разом, годы ударов, под которые она себя подставляла, только бы завоевать еще одну крупицу доверия леди Бартомелой, не прошли даром - и даже когда их с Каем изначальный план пошел прахом - отец будущей королевы каким-то образом обо всем прознал и отдал приказ об ее аресте - она смогла вывернуться из, казалось, почти уже затянувшейся петли. Смогла бежать из Лондона. Смогла скормить этой твари свою историю. А раны…что ж, ради успеха стоило пару раз дать людям Карантока себя пощипать… Онемевшие от напряжения губы Герды против ее воли стали растягиваться в подобие улыбки. Как легко все оказалось после того, как подогретые воспитанием мага страхи нашли свое подтверждение в этой фальшивой охоте на одного из Двадцати Семи. Как легко эта заносчивая мерзость поверила, что ее действительно хотят лишить поста, который заработала она не умом, не талантом, но лишь кровью. О, как легко она пришла от того в ярость… Предавшись на мгновение радостным мыслям о скором конце, Герда отвлекалась от дороги - и уже никакие, даже самые сильные и страшные чары, не могли помочь там, где не сыграл своей крохотной роли человек.

Особенно с учетом того, что по узкой улице прямо на них сейчас мчалась новенькая спортивная машина кирпично-красного цвета.

Герда, кажется, успела удивиться.

Но это было всем, что она успела.

Приближаются. Десятисекундная готовность. Если бы палача кто-нибудь спросил, он бы непременно ответил, что быть более готовым, чем они сейчас, попросту невозможно - без риска, что череп лопнет от напряжения и все его содержимое брызнет наружу, стараясь сбежать от подобных мук. Если бы палача кто-нибудь спросил, он бы непременно еще и выругался - просто потому что несколько часов, проведенные на этом распроклятом холоде, пустая сигаретная пачка и начисто выветрившиеся алкогольные пары только добавили ему злости - руки так и чесались кого-нибудь придушить. Желательно, Кая.

Пять секунд. Кто-то другой, наверное, назвал бы движущийся сейчас по улице автомобиль “классическим” - Асколю в голову приходили только “рыдван” и еще менее лестные определения серому страшилищу, омытому недавним дождем.

Погнали!

Раз-два - в границах наскоро наброшенного на улицу кем-то из специалистов Карантока поля гаснут, погибая в зародыше, все до единого звуки. Три-четыре - из узеньких проулочков вырываются, начисто перегораживая проезд, грязные, неприметные на вид машины башенных боевиков. Пять-шесть - раньше, чем классическая образина, почти испуганно моргая огромными фарами, успевает затормозить, ее окружает около десятка человек. Никаких чар, никаких даже подвижек к тому - Цепи каждого из группы захвата долгое время усыпляли, укрепляли и экранировали - и даже так риск был довольно велик. Никаких чар, лишь небольшие, до поры гревшиеся под одеждой хозяев пистолеты-пулеметы, нацеленные на притемненные окна. Никаких чар, но палач, уже соскользнувший с балкона по заранее спущенному вниз тросу, чувствует, что им не повезло - и смутное эхо его опасений ловит заходящая с другой стороны Айра.

Если бы цель была здесь, заклятье, обеспечившее тишину, не сработало бы. Семь-восемь - все двери нараспашку.

Девять-десять - с водительского сидения сдирают обмякшее тело в кроваво-красном балахоне и маске мертвеца, которую тут же с него сдирают чуть подрагивающие от напряжения руки. Лицо лорда Маршфорда спокойное, почти умиротворенное. Слишком уж умиротворенное для человека, который с ног до головы обвязан взрывчаткой - и чью руку перехватили в дюймах от проводка, что она собиралась дернуть наружу.

Тяжелые взгляды. Капли холодного пота на лицах. На задних сиденьях в расслабленных позах замерли навечно женщина в дорогом платье и мальчишка в испачканном кровью темном костюмчике. Разряженный пистолет на полу, в давно остывшей лужице красного сока.

У нас пустышка.

Лорда Маршфорда осторожно уводят под руки. Достопочтенный маг, что раньше смолол бы их всех в труху одним движением мизинца, лишь тихо всхлипывает, подергивая высокими костлявыми плечами.

Хлыст, не молчи. Вы его взяли?

Дело дрянь, Филин. У нас тоже пусто.

Он слышит то, что услышать боялся, он слышит то, что услышать был готов. Цель, которую нельзя отследить с помощью чар, Атлас пытался вычислить по пустоте, коей она являлась, по прорехам в ткани мироздания, которыми были те дьявольские осколки. Разумная идея - вот только кто им обещал, что тварь действительно будет прятаться за одним из лордов?

Лорд Эшенхерст перерезал себе глотку, едва мы взялись за дело. У нас на руках только труп.

Отвлечение. Самая большая операция по отвлечению, которую ему приходилось когда-либо видеть. В которую его угораздило вляпаться. По всем Британским островам сейчас гибнут маги - и жертвуют собой люди, которые к тому готовились не один мучительно долгий десяток лет. Жизни людей, жизни магов…сколько же готово заплатить- и заставить других это сделать - страшную цену, которая расчистит Каю пусть к своей цели? Сколько же погибнет по его вине?

-Кат, надо связаться с делегацией Атласа, - почти скороговоркой произнесла Айра, легонько ткнув его в плечо. - Пусть посмотрят еще… -Нет смысла, - Асколь покачал головой. - Только время потратим. Он может быть где угодно, и мог, если бы только захотел, раздать осколки хоть сотне человек. И неизвестно, сколько из них найдут в себе силы с ними сколько-то пробегать. Гоняться за каждой прорехой - вот чего он от нас хочет.

-Но тогда что… -Прежде всего окажем внимание леди Бартомелой.

Палач не заметил его прихода - и Айра, судя по тому, как она вздрогнула - тоже. И тем не менее лорд-надзиратель, еще несколько минут назад бывший, как Асколь крепко знал, на расстоянии нескольких кварталов, выходил из ближайшего подъезда, отряхивая вымышленную пыль с рукавов.

Лорд-надзиратель Каранток Блеквелл определенно относился к категории людей, способных врезаться в память надолго - даже без всяких там маскарадных костюмов. Ныне обряженный сплошь в черное, он покрывал свою голову огромной шляпой - казалось, еще чуть-чуть, и на ее полях смело можно будет танцевать. Это было бы, несомненно, очень забавно, если бы не лицо лорда-надзирателя, которое отбивало у любого, кто встречался с ним взглядами, всякую охоту шутить. Каранток выглядел чудовищно молодо - при всем желании Асколь мог дать бы ему три десятка лет, пусть даже и слышал, что маг уже должен был разменивать восьмой. Отсутствие в темных прямых волосах седины, отсутствие даже самого мельчайшего намека на то, что время когда-нибудь касалось этой бледной физиономии, наводило на не самые приятные размышления: это ни в коей мере не было иллюзией, а методы омоложения, бывшие в ходу среди магического племени, не всегда отличались лицеприятностью. Иногда речь шла о чем-то сродни людоедству. Иногда дела обстояли куда хуже. Лорд-надзиратель имел правильные, даже приятные черты лица - дело отчасти портила некоторая бледность, возникшая, очевидно, из-за обилия кабинетной работы, глаза же Карантока оказались весьма странного оттенка, напоминая два кусочка оникса, не до конца утопленные в молоке. Было в этих глазах-камешках что-то, не позволявшее долго в них вглядываться - казалось, они словно заваливают выход для чего-то нестерпимо чужого, едва познаваемого, но и это ощущение было насилу уловимым - как, в общем-то, и все, что касалось лорда-надзирателя. Движения Карантока были быстрыми и плавными, а звуки шагов отчего-то всегда были приглушены до едва слышного шепотка. Он часто улыбался, демонстрируя еще одну странную для видавшего виды мага вещицу - ибо улыбка Карантока неизменно выходила почти искренней, почти теплой. Хитрой - уж точно.

-Как вы… -У меня свои пути, - улыбнулся маг Айре. - Значит, оба несчастных всего лишь оставленные для нас приманки…похоже, вакуум власти после этих игрищ образуется весьма и весьма… -Так что мы делаем? - несколько нервно бросила Айра.

-Прежде всего успокаиваемся, - очередная усмешка. - Я это предвидел. Вы ведь помните, я надеюсь, ту гадкую обманщицу, которая свила себе гнездышко в самом доме Бартомелой?

-Вы сказали, что так и не смогли ее поймать, - нахмурился Кат.

-Верно. После того, как лорд Бартомелой нашел одно из зашифрованных писем, ей предназначавшихся, я отрядил за Франциской людей. Дамочка, похоже, была готова и к худшему - они ее упустили… -Что-то не слышу горечи в вашем голосе.

-А с чего ей там быть, господин палач? Если бы я действительно захотел ее взять, то это было бы сделано в тот же день, что мы ее раскрыли. Но тогда мы оказались бы в ситуации куда худшей, чем та, с которой имеем дело сейчас, - Каранток сухо прокашлялся - кашель этот весьма слабо вязался с его легким и спокойным голосом, принадлежа, казалось, человеку лет весьма преклонных. - Кай, как вы верно заметили, может быть везде, а мы можем лишь ждать, когда он себя явит. Если бы мы ни о чем не догадывались, тварь бы явилась на празднество и превратила его в бойню, собрав свой кровавый урожай.

-Но мы вмешались в их планы.

-Верно. И им пришлось вносить коррективы, которые, включая то, что Франциска бежала, предсказать было крайне легко, - Каранток едва слышно вздохнул. - Та небольшая…мистификация, которую разработали мы с ее отцом, должна была удержать своевольную не по годам барышню на расстоянии от Лондона, в идеале - до тех пор, пока мы не устраним источник нашей общей головной боли. Но Франциска бежала и сорвала ее мнимую охоту за Белым Крылом. Давайте исходить из того, что не только мы здесь умеем шевелить мозгами и им тоже что-то известно о наших планах. Что она могла рассказать будущей королеве? На чем могла сыграть?

-Смена власти? - задумчиво произнесла Айра.

-Верно. Для чего еще нам может быть нужно оттягивать ее за пределы города и страны, как не для того, чтобы подготовиться к маленькой, но весьма кровопролитной войне? Дьявол, когда мне самому придет в голову устроить переворот в Башне, возьму на заметку, как просто, оказывается, сорвать с места нашу новую королеву…шучу, шучу, - маг снова улыбнулся - так легко, словно их время не истекало с невероятной скоростью и на разговоры, подобные этому, можно было смело тратить остаток дня. - Я дал Франциске уйти, зная, что когда планы сменятся у нас, то же случится и по ту сторону. Тварь больше не рискнет ударить в лоб - во всяком случае, пока жива самая опасная из ее целей. Так пусть же наша очаровательная предательница думает, что все идет по ее плану - пусть себе бежит, пусть вытягивает леди Бартомелой сюда, если успеет - мы к этому уже готовы, - Каранток весьма заметно посерьезнел. - Лорд Бартомелой вынужден был пойти на некоторые уступки, чтобы отвести от своей дочери беду - говоря проще, он поведал мне, как можно ее отследить. Раскрыл несколько секретов их драгоценных Цепей, равных которым найти, наверное, в наше время не выйдет… -Вы хотите сказать… -Я допускаю - только допускаю - что Франциска жива, и мои доводы таковы - леди Бартомелой избрала маршрут, ведущий далеко не в наши гостеприимные сети. А это может значить лишь одно - она считает, что ступила на вражескую территорию. Считает, как мне думается, что засечь ее невозможно, и потому пред ударом - ударом по нам - остановится в безопасном месте, чтобы перевести дух. А место это выберет, очевидно… -Франциска ведет ее прямо к Каю.

-Верно, господин палач. А мне осталось только отследить их маршрут. И если я прав, я знаю, где случится эта встреча.

-Так чего ж… - Айра едва не сорвалась с места, но лорд-надзиратель снова лишь покачал головой.

-Думаете, я бы говорил с вами так спокойно, если бы не отдал все нужные приказы загодя? - Карнаток поправил сползшую на лицо шляпу. - Один из моих людей отправился ее перехватить, а ваши, господин палач, уже идут следом.

-Что? - вскинулся Асколь.

-Я отдал приказы группе господина Вайса посредством эфирной сети, - маг завел пальцы себе под волосы. - Пока мы с вами разговаривали.

Палач почти чувствовал, как злость и усталость что-то нашептывают - но их с концами перекрывал голос того, что, наверное, можно было бы назвать страхом.

Хлыст, какого черта?

Ответа не последовало. Хотелось списать это на помехи. Очень, черт возьми, хотелось.

Возвращение в постылую реальность сопровождалось для Герды далеко не самыми приятными ощущениями. Кое-как разлепив глаза, она смогла узнать в нависшем над ней лице Скирхегарда - убедившись, что она жива, старый убийца опустил Герду на асфальт ничуть не осторожнее, чем мешок с мукой.

-Ч-что… -Поднимайтесь, живее. Нам надо уходить.

Сказать было намного легче, чем сделать - в голове словно разрывались бомбы, а тело отказывалось повиноваться даже самым простым командам, в лучшем случае делая это с задержкой. Кое-как распрямив с трудом сгибающиеся ноги, она, упершись в мокрый шершавый асфальт руками, привстала. Нервно тряхнула головой, оглядываясь по сторонам. Вовремя, весьма вовремя - тот, что сидел за рулем сошедшейся с ними лоб в лоб машины, тоже не терял даром времени.

Спасли ее жизнь, по всей видимости, какие-то наспех сплетенные Скирхегардом или его хозяйкой чары, сработавшие куда лучше любой подушки безопасности, но подарившие, однако, каждой ее цепочке, наверное, годовой запас обжигающей боли. Машина выглядела лишь немного помятой - задние сиденья же сейчас были закутаны в поля такой чудовищной силы, что оставалось только гадать, как эта часть машины вовсе не покинула реальный мир, от которого ее так старались оградить. Будущая королева Башни все еще была внутри - по всей видимости, проблема, с которой они столкнулись, была сочтена ей слишком уж ничтожной для того, чтобы выбираться на холодную улицу.

Герда торопливо огляделась. На узенькой улочке, где они совершили свою вынужденную остановку, не было ни единой души - то ли Лорелей позаботилась об отсутствии зевак, то ли никто просто не желал вылезать без нужды в такую гадкую погоду. Неподалеку располагался какой-то унылого вида особнячок, за чьей высокой оградой топорщились редкие, совершенно уже зачахшие деревца. По другую сторону дома были чуть поновее - при взгляде на них казалось, что они составляют одну большую стену с несколькими дверьми и темными провалами стылых подъездов.

Боль в Цепях усилилась - Скирхегард, стоявший сейчас рядом с ней, уже сплетал какое-то чудовищное заклятье. Дверь красной машины - также удивительно целой для такого кошмарного столкновения - распахнулась от мощного пинка, позволяя выбраться наружу вначале взлохмаченной голове, а после и остальному телу в измятом до совершенно непотребного состояния костюме. Коротко стриженные темные волосы,облепившие череп, безвкусный красный галстук, понуро свисающая вниз цепочка от разбитого вдребезги монокля… Не узнать эту по-детски придурковатую физиономию с огромными глазами и вечно перекошенным в какой-то спазматической полуулыбке ртом Герда никак не могла, равно как и Скирхегард.

-Надеюсь, вы не пострадали? Лорд-надзиратель приказал мне удостовериться в том, чтобы вы не смогли добраться до места проведения празднества, подвергнув себя ненужному риску, коя возможность вам несомненно представится, если вы продолжите свой путь, не выслушав меня, посланного донести до вас величайшее из предупреждений, что вы, возможно, слышали в вашей жизни. Разумеется, говоря так, я имею в виду лишь тот отрезок жизни, который ваши милости уже миновали, но никоим образом не тот, что еще осталось вам пройти… - затараторил, ускоряя свою речь с каждым произнесенным слогом, один из самых печально известных оперативников Башни - запечатывающий охотник Тронше Лавель.

Хлыст, ты меня слышишь? Хлыст? Дома проносились мимо с такой скоростью, что в глазах уже начинало рябить. Казалось весьма странным, что машина еще не развалилась на ходу - выжимавший из нее все силы башенный боевик с перекошенным лицом тоже, по всей видимости, держался лишь одной силой воли.

Время уходило. Их силы таяли, будто сахар в стакане кипятка - пусть и медленно, но и насчет “верно” поспорить тоже не удавалось.

Машины, на которых спешили силы сопровождения, выбыли из безумной гонки первыми, оставшись разбираться с самой ранней из встреченных ими засад. Следом покинул их Каранток - два мага Ленинградского Клуба, пытавшиеся перехватить автомобиль на одном небольшом перекрестке, вынудили их сделать десятисекундную остановку: пообещав нагнать их, как только уладит проблему, лорд-надзиратель спокойным, почти прогулочным шагом, направился навстречу врагу.

Айра казалась спокойной, но он знал ее слишком хорошо, чтобы обманываться этим потускневшим, задумчивым взглядом. На коленях ее лежал сейчас небольшой кинжал в истертых ножнах - едва завидев это на вид не слишком-то грозное оружие, Асколь почувствовал, как встает на старое место целый пласт непрошенных воспоминаний. Воспоминаний откровенно гадких, если говорить, не кривя душой. Слишком хорошо он помнил эту мерзость - однажды она спасла ему жизнь, а в иной раз чуть было не забрала… Хлыст? Прости, Филин, помехи. Кажется, эта игрушка скоро совсем откажет - ей что-то явно не нравится в моих цепочках, когда они начинают работать… Вздох облегчения он все-таки смог сдержать, с холодным удовлетворением отметив про себя, как возвращается по крупицам контроль. Пусть их и завлекли в такую карусель, на которой давненько не приходилось крутиться, пусть ставки, сделанные ими, были абсурдно высоки. Враг был рядом, враг был уязвим. И он знал о враге достаточно, чтобы обещать себе - здесь он больше не потеряет ни одного человека.

Здесь он все закончит.

Мы уже у вас на хвосте. Сколько вам… Минуты три-четыре, не больше. Кто-то из башенных протаранил ее машину своей метрах в трехстах от предположительного места встречи - надеюсь, мы успеем в игру до того, как королева совсем разойдется. Очередной крутой поворот - только чудом он остался на месте и не познакомил голову со стенкой.

Не лезьте на рожон, обоих касается. Если Матиас сказал правду, никому с Цепями вообще к нему подходить нельзя. Было бы проще, знай мы безопасную дистанцию… А больше ничего ты знать не хочешь? Какого цвета у мрази носки? Что он там на завтрак изволит кушать? -Кат, что с тобой?

Он резко обернулся, наткнувшись на недоуменный, почти встревоженный взгляд Айры - похоже, та тормошила его за плечо уже целую минуту.

-Тебя всего так перекосило… -Я в порядке.

-Вижу я твой порядок. Что ты… -Я. В. Порядке, - почти по слогам произнес палач. - Я просто хочу это закончить, и поживее. Дела, от которых зависит, что будет со всем гребаным миром, мне, конечно, не в новинку, но веришь или нет - я так и не научился питать к ним особой любви… Машина тормозит, разворачиваясь при этом столь резко, что их со всей силы бросает вперед - оттолкнувшись от спинки водительского сиденья, палач в последний момент спасает лицо от встречи с последней.

-Какого… Сухие автоматные очереди начисто перекрывают все, что Асколь так страстно желает высказать по поводу водительских умений мага. Стекла и двери, укреплял которые сам Каранток, отлично держат первый удар - времени пассажирам хватает даже на то, чтобы углядеть, как срываются с окрестных крыш, до неприличия мягко приземляясь на дорогу, фигуры в черных прорезиненных костюмах, из всех существующих звуков позволяющие себе лишь тяжелое дыхание.

Взгляды палача и Айры вновь встречаются, прежде чем замереть, застыть, словно бы во льду.

-Твои или мои?

-У тебя к Каю должок побольше.

Она едва заметно качает головой, вытягивая клинок из ножен - опоясывающие рукоять руны начинают тревожно мерцать. Он опускает руки в карманы - пальцы привычно касаются заготовок, из которых по первому зову прорастут Ключи.

Черными смазанными тенями “глушители” спускаются со стен. Оставляя за спиной грозящий в любой момент стать могилой автомобиль, Асколь и Айра тенями же проходят сквозь дождь и всполохи оружейного огня.

Тени сходятся.

Ключи вспарывают первую дыхательную маску вместе с лицом, выпуская наружу бурлящие комья серой пены. Айра - зрачки ее вытянулись, обратившись в белые щели, радужная оболочка глаз налилась серебром - без помех врезается в собравшийся у стены отряд. Эхо разносит приглушенные масками вскрики и треск того оружия, которое хозяева успевают пустить в дело за те мгновения, что отделяют их от смерти. На мостовую хлещет, мешаясь с мутной дождевой водой, серая жижа. Вспоротые Ключами тела “глушителей” усыхают на глазах, короткий клинок Айры пронзает защитные костюмы, словно намокшую бумагу. Холодный воздух заполняется паром от рассеченных тел и выпущенных из них внутренностей. Они убивают так быстро, как только умеют, но каждый из них знает - и каждый чувствует сейчас мысль другого.

Одному придется остаться. Одному придется взять все на себя, чтобы другой получил небольшой, почти призрачный шанс успеть.

Для подготовки удара Скирхегарду нужно было не больше пары секунд - и того-то слишком много, когда имеешь дело с башенным охотником. Сила, зародившаяся в разогретых до предела Цепях готова была уже вырваться в реальность, придав форму смертоносным чарам, но враг его даже не пытался защищаться - лишь говорил, говорил и говорил, извергая слова настолько быстро и в настолько запутанных конструкциях, что умудрялся тем самым сбивать старому убийце всякую концентрацию.

Тронше Лавель не делал в своих предложениях пауз, не прерывался ни на секунду даже для того, чтобы забрать еще немного воздуха - этот маг, слывший едва ли не самым словоохотливым существом во всей Башне, тараторил без устали, потчуя своих невольных слушателей такой словесной кашей, что голова шла кругом:

-…таким образом, лучшее решение, которое мог принять я в сложившейся в настоящий момент ситуации, это воспользоваться своим не так давно приобретенным транспортным средством - приобретенным, прошу вас заметить, господин Скирхегард, за весьма и весьма кругленькую сумму, ведь даже ремонт в моем поместье, затеянный мною года три или четыре назад не обходился мне так дорого - для того, чтобы остановить уже ваш автомобиль, очевидно, взятый вами напрокат по прибытии в наш славный город Лондон, и я им воспользовался, так сказать, для того, чтобы вынудить вас и ваших дражайших спутниц ненадолго придержать, так сказать, лошадей, сделать, так сказать, небольшую остановочку, продиктованную появлением на пути непредвиденного препятствия, коим является, как вы, в великом разуме вашем, могли, наверное, уже догадаться и непременно, думается мне, сделали это, мой автомобиль, и дать мне возможность обратитьсяк вам с предупреждением касательно великой опасности, коей подвергнется сиятельная наследница дома Бартомелой, если вернется в отчий дом прямо сейчас, не вняв моим словам, за которыми спрятан ни в коей мере не злой умысел, нолишь тревога за ее драгоценную жизнь, коей сейчас угрожает мерзостный… Старый убийца чувствовал, что его мозг плавится внутри черепа. Если это и была атака, то чрезвычайно эффективная - речи охотника лезли в уши вертлявыми щупальцами, расслабляя, усыпляя, не давая не то что ударить в ответ на них - просто шевельнуться или же вставить слово. Застывшая рядом Герда судорожно нащупывала в кармане пистолет, но, равно как и маг, была обмотана тугой сетью слов, которая все уплотнялась и уплотнялась. В машине позади них послышалось какое-то шевеление - похоже, леди Бартомелой надело смотреть на эту глупую комедию и она, презрев советы своего стража, решила выбраться наружу, чтобы унять болтуна лично - не иначе как лишив его языка, если не всей головы.

-…и благодаря точному расчету одинаково умелой и прекрасной, если я смею отпустить такое замечание по поводу ее, несомненно, талантливой во всех возможных отношениях персоны, предсказательницы из далекого Атласа, почтившей наше празднество своим присутствием, благодаря выдержке и опыту палачей Святой Церкви, а также мудрому руководству нашего непосредственного начальника, лорда-надзирателя Карантока Блеквелла, который, несомненно, знал, что может всецело положиться на мою скромную персону, когда отправлял меня на встречу с вами, господа и дамы, благодаря моим собственным навыкам и отличной координации моих собственных действий с действиями иных групп, что обеспечивают сейчас вашу безопасность, и, прежде всего, безопасность леди Бартомелой, я оказался здесь, чтобы сообщить в… Сухой выстрел поставил точку в речи, в которой их так отчаянно не хватало. Не опуская окровавленной руки с небольшим, почти игрушечным на вид пистолетом, из-под темной арки ближайшего подъезда вынырнула на свет высокая фигура, с головой закутанная в алый саван. Белая маска, точно повторяющая застывшие черты мертвеца, повернулась к магам - недоуменно взглянувший на собственную грудь, по которой расплывалось красное пятно, сэр Тронше Лавель издал булькающий вздох и медленно сполз на асфальт.

Скирхегард Нейвион не раздумывал и лишней секунды. Заклятье, сотканное им в тот же миг, что Тронше рухнул под ноги убийце, было способно развеять без следа любого человека - да и редкий маг бы успел отразить эту атаку, с нужной скоростью прогнав по Цепям обжигающую волну праны.

Красная Смерть поглотила чары без остатка.

Второй выстрел нашел лишь воздух - Скирхегард, буквально размазавшись в пространстве, в два шага сократил расстояние до цели… …и рухнул к ее ногам, будто небрежно срезанный пучок травы. Ослепительная боль растеклась по Цепям Нейвиона, и чем больше сил старый убийца собирал, чтобы высвободиться, тем хуже ему становилось. Чистая энергия, буквально переполнявшая его, искала выход, но поиски эти были тщетны - все они лишь подбрасывали еще и еще угля в топку охватившей мага агонии. Выстрел, вошедший ровнехонько в затылок, прервал ее вместе с долгой, посвященной единственно служению правящему роду, жизнью.

Переступив через скорчившееся тело, Красная Смерть шагнула в сторону машины. Чувствуя, как зарождается в Цепях знакомая боль, Герда упала на колени. На лицо ее наползала блаженная улыбка.

Скоро. Уже скоро. Уже… Обе задние двери автомобиля отлетели в стороны с жутким грохотом - их вышибло вон, будто бутылочные пробки. Герда инстинктивно закрылась рукой и, отползая назад, тихо застонала от страха, который, казалось, так давно был изгнан из нее - изгнан им. То, что вышло навстречу Красной Смерти, было на ступень выше - и чудовищнее - любого человека и мага. Создание, до краев наполненное той древней и страшной силой, за жалкие крохи которой ныне боролись все те, кто носил в своих телах Цепи.Это строгое холодное лицо принадлежало чистейшей Власти, сотворившей подходящее для своего схождения в реальный мир тело - Власти, не знавшей преград на своем пути и пощады к тем, кто не успевал с него сойти. Власти, недосягаемой для иных.

-Кто ты?

Сам голос Лорелей, казалось, способен разорвать реальность на клочки раньше, чем она прибегнет к чарам.

-Я лишь зеркало, моя королева. И вам пришла пора в него заглянуть.

Ответом на подобную дерзость могла быть лишь смерть, лишь неминуемая, неизбежная агония - и она не замедлила себя ждать, вот только пришла отнюдь не к тому, кому была назначена. Королева Башни не проронила ни единого слова, очертив свое заклятье лишь при помощи не занявших и двух секунд мыслеобразов - и выпустила в мир погибель, неотвратимую и четкую, отточенную, словно лезвие бритвы.

Красная Смерть шагнула навстречу неизбежному, пройдя сквозь незримую, калечащую реальность бурю с легкостью ножа, которому достался в добычу изрядно подтаявший кусок масла. Красная Смерть сделала еще один шаг - и Бартомелой впервые познала чувство старое и глупое, что-то, о чем ей доводилось прежде лишь слышать, что-то невозможное, что попросту не могло, не имело никакого права жить в ней.

Страх был, впрочем, недолгим - с очередным шагом Кая его, как и все прочее, без остатка вытеснила чистая боль. Красная Смерть приближалась - медленно и осторожно, и с каждым мигом, что ее тяжелая обувь касалась асфальта, агония королевы Башни только набирала обороты.

Она была сосредоточием силы, ее воплощением - мощь и количество Цепей, дарованных правящему роду, были столь велики, что никто в своем уме не отважился бы выступить против кого-то из них в одиночку. Искушенные в магии, о которой не осталось ныне и слухов, полубоги в своем могуществе, они и в страшном сне не могли представить, что один из них опустится пред кем-то на колени.

И тем не менее, ноги Лорелей, скрученные лютой судорогой, уже начинали ощутимо дрожать.

Герда улыбалась сквозь боль. Герда смеялась бы в голос, будь у нее на то силы.

-Я лишь зеркало, моя королева. Со мной бесполезна вся ваша… То, что случилось мгновением позже, разум Герды почти отказывался воспринимать. Протянувший окровавленную руку в сторону долгожданной жертвы своей Кай вдруг отчего-то отшатнулся - да так, что это почти напоминало падение.

Кривая улыбка была счищена с ее лица словно бы метлой. То, что сейчас творилось вокруг, творилось рядом с ней, просто не могло происходить - Герда, сама того не зная, переживала ровно то же, что и Лорелей минутой ранее. Визг тормозов и остановившаяся в нескольких метрах от них машина с трудом влезали в мир, выстроенный Гердой вокруг себя, мир, где все и всегда шло согласно его великому плану. Не могло быть в этом мире и какого-то ничтожного человечка с бледно-желтым цветом кожи, который, высовываясь на ходу из окна той машины, отправил в него пулю - и уж конечно, не мог он попасть.

Невозможно. Невозможно. Невозможно!

Хлопки дверей, под которые наружу выскочила эта желтушная морда и какая-то укутанная в бинты тварь в тяжелом плаще, в ушах Герды отдавали разрядами грома. Видя, как Кай отступает назад, к ограде, зажимая простреленное плечо, она, наконец, очнулась от страшного сна, поняв, что никаким сном тот и не был.

-Оскар, не приближайся к нему! Займитесь королевой!

Герда была слишком потрясена, чтобы сплести хоть одно заклятье - и, верная до конца, рванула наружу пистолет, со всех ног бросаясь к ограде в едином стремлении, что поглотило ее без остатка - защитить, закрыть собою того, без кого ее мир навсегда потеряет саму суть, сам смысл.

Герде было совсем не до того, что творилось сейчас за ее спиной, не обратил на то внимание и Хлыст, что рванулся сейчас к готовой потерять сознание от боли королеве. Не смотрела в ту сторону и Амальгама - ее единственной заботой сейчас была и оставалась Красная Смерть.

Всеми забытое тело башенного охотника, не удостоенное и одного случайного взгляда, медленно но верно начинало подниматься… Дождь, что начался всего каких-то пять или шесть минут назад, теперь разыгрался не на шутку - налицо были какие-то фокусы Башни с погодой, которые, похоже, зашли теперь слишком далеко. Холодные капли соскальзывали по лицу, ручейки ледяной воды стекали за уши, ветер трепал изорванный выстрелами капюшон палаческого одеяния, чары на котором продержались достаточно долго, чтобы он сумел выбраться из зоны поражения. Чтобы он сумел уйти.

Каждый вдох обжигал легкие - сейчас, когда последнее заклятье окончательно истлело, на место приданных им бодрости и силы приходили лишь обжигающая боль в каждой цепочке и тупая, изнуряющая усталость, медленно стынущим свинцом расходящаяся по каждой его конечности.

И все-таки он успел. Успел. Должен был успеть.

Заглохшая машина осталась где-то там, позади - то ли на соседней улице, то ли где-то в иной вселенной. Гудящая голова с трудом отдавала новые приказы стремительно немеющим ногам, но когда он свернул на узкую улочку, когда увидел искореженную красную машину у черной ограды… …когда увидел тела… Асколь рванулся вперед, начисто позабыв о боли в ногах - нет, о боли вообще. Тело с пробитой чьим-то точным выстрелом головой, что скорчилось в луже из крови и мутной воды, узнано было почти моментально - сторожевой пес дома Бартомелой принял здесь свой последний бой, бой, в котором его сила обернулась слабостью. Второе тело, закутанное в окровавленный палаческий балахон, сидело, неуклюже прислонившись к ограде - к нему-то Кат и кинулся, падая рядом и живо сдирая с Хлыста измочаленное одеяние.

Жив. Еще жив. Еще дышит.

Пальцы, коснувшиеся израненного тела, сложились в крепко заученные жесты, пересохшие губы захрипели старые, как мир, слова. Собирая в своих жалких Цепях последние силы, он вливал их раз за разом в это тело, повторял, игнорируя нарастающую дурноту, свое действо снова и снова - до тех самых пор, пока веки Оскара не задрожали, нерешительно приподнимаясь.

-Как всегда…вовремя…Филин… - прохрипел Хлыст, едва шевеля губами.

-Где они? - рявкнул палач. - Где Кай? Где эта гребаная королева?

-Увез… - выдохнул, вздрогнув от очередных влившихся в его тело чар, палач.

-Кай? Она с Каем?

Он ненавидел себя, ненавидел до зубной боли за то, что сейчас делал. За то, что не мог задать Хлысту иных вопросов, за то, что не мог позволить ему расслабиться. За то, что обязан был, дьявол дери Клуб, Башню и их проклятые игрища, угробить его, но вырвать самый важный сейчас ответ.

-Н-нет… - Оскар едва заметно покачал головой. - Мы…пытались перехватить…дали ему…время… -О ком ты говоришь? Соберись! С кем сейчас эта башенная сука?

-Ох-х-хотник… - просипел палач. - Сгреб в…ох-х-апку…пока мы…Кая…будет теперь…дьявол…героем…ох…дня…довезет…до самой…Башни… - лицо Хлыста скривилось, когда он попытался выдавить наружу измученную улыбку. - Если только раньше…она его сама не…прихлопнет… -Где Кай? Где этот выродок?

Рука Хлыста рвется к нему, сжимает - откуда только сила взялась? – плечо до боли. Качнувшись вперед, Оскар шепчет, хрипит ему в самое ухо:

-Филин…не…не оставь… - едва залатанная заклятьем рана в боку открывается вновь, заставляя Хлыста скорчиться от боли. - Не оставь…ее… -О ком ты? О королеве?

-К х-х-херам…королеву… - в глазах Хлыста плещется ярость. - Н-неус…они…они взяли…Неус… Окна были плотно зашторены, но просторной комнате с серыми стенами было более чем достаточно света от ламп, закрепленных под потолком и на стенах. Одним из двух предметов мебели в комнате - да и в целой квартире - служило небольшое потертое кресло, на пол рядом с которым сейчас была сброшена как обувь, так и изуродованный выстрелами алый балахон, на котором выделялась темными пятнами запекшаяся кровь. Другим был небольшой деревянный столик, где стояла, исторгая время от времени какие-то почти болезненные хрипы, большая рация.

Взгляд Кая, остановившийся на ней несколько минут назад, казалось, грозил застыть так навечно - сгорбившись в кресле, он смотрел и смотрел на мерно похрипывающий прибор, начисто игнорируя Герду, что сейчас вовсю возилась с бинтами. Кровь из оставленной пулей палача раны давно уже не текла, да и выбралось ее наружу количество почти смешное - он бы определенно не стал тратить время на подобные мелочи, особенно когда его осталось столь ничтожное количество. Не стал бы, но… -Они нас найдут, - нервно произнесла Герда - кажется, в третий или четвертый раз.

-Это вопрос времени, - отрешенно ответил он, продолжая разглядывать поставленную на стол рацию. - На это уйдет не больше четырех-пяти часов.

-До этой мерзавки Лорелей теперь не добраться. Это я виновата, я должна была… -Твоей вины в случившемся нет, Герда. Ты сделала все, на что я рассчитывал, и даже более того, - ни выражение лица, ни голос его не менялись, сохраняя холодность, которой позавидовал бы и воющий снаружи ветер.

-Но ведь теперь…неужели все…все напрасно… -Нет.

-Тогда что мы будем… -Ждать. Мы будем ждать, Герда. Оловянный солдатик должен выйти на связь.

-Их наверняка уже обнаружили. Их наверняка уже нет в живых!

-Мы будем ждать, Герда. Ждать оловянного солдатика.

-Этот план уже пошел прахом, как и основной! - почти выкрикнула она, дернув его за руку, заставив посмотреть на нее сверху вниз. - Мы должны отступить, пока еще можем! Мы должны уйти, чтобы получить хоть призрачный шанс… -В отступлении нет нужды, Герда, - ответ Кая был до того спокоен, что ее трясло от этого спокойствия едва ли не сильнее, чем от боли, которую причиняла Цепям егоблизость. - Если печати невозможно теперь сорвать напрямую, собрав ключи, дарованные лордом, мы воспользуемся установками. Оловянный солдатик активирует их.

-А если нет? Если он уже… -Оловянный солдатик еще жив, - устало проговорил, не меняясь в лице, Кай. - Верь мне. Верь мне, Герда…Ширнесс.

Свинцового цвета небо, казалось, спускалось все ниже и ниже бесконечно тяжелым и беспощадным прессом, грозящим раздавить все, брошенное под него без единого выхода. По обе стороны старой дороги, что вела к бывшей верфи, раскинулись широкие поля - во всем городе не было, наверное, зрелища более постылого, навевающего большую тоску, чем эти океаны пожухлой травы, которую трепал, по которой гонял сухие ветви и всяческий мусор, холодный, жестокий ветер. Серые коробы зданий невидяще смотрели на те поля изуродованными, пустыми глазницами давно выбитых окон, лишь единицы из которых были забиты или хотя бы заклеены, завешены чем-нибудь на скорую руку - но не было в тех полях ничего, достойного даже подобного взгляда. Загнанные в устье реки корабли - искалеченные временем или же вовсе недостроенные и брошенные тут встречать медленную смерть свою - топорщились из мутной, грязной воды угловатыми серыми уродствами, каждое из которых, обрети вдруг голос, взмолилось бы лишь об одном - о прекращении этой затянувшейся слишком надолго агонии. Судам, однако, предстояло ржаветь еще долго - те люди, что обосновались сейчас в старых зданиях, превратив давно заброшенную верфь в кишащий жизнью муравейник, были здесь вовсе не затем, чтобы покончить с набившейся в реку рухлядью - среди нее они лишь спрятали свое, до оскорбительного живое, суденышко. Укутанное в кокон из связанных друг с другом защитных полей, каждое из которых соткал сам Прародитель, оно притаилось у самого берега - там, где еще в часы рассвета шла оживленная разгрузка. Наведенные на верфь чары имели мощь столь чудовищную, что сами же работали против себя - любой мало-мальски стоящий маг, оказавшийся рядом, неизбежно бы почуял эту силу, почуял бы то, что не все еще дыры и щели в барьере были надежно забиты.

В конце концов, времени с момента прибытия на земли Часовой Башни непрошенных гостей прошло не так уж и много… Неприметный с виду автомобиль, удачно остановившийся за выросшим у самой дороги колючим кустарником, тоже впитал в себя немало заклятий - и оттого сидевший за рулем его человек старался обращаться с ним повежливее, по крайней мере, до того, как пришло время сделать остановку. Светлые волосы, красный плащ…развалившаяся на заднем сиденье огромная черная собака придерживала лапой прислоненную к нему трость, будто бы заявляя на нее свои права.

-Ну все, дальше уже ножками, - сидевший за рулем потер руки в прочных перчатках. - Слышишь меня, или опять уснул?

-Слышу, Корнелиус, слышу. Даже слишком хорошо, - ворчливо произнес человек, занимавший соседнее с водительским сиденье.

Лицо его было спокойным и светлым, с едва заметным налетом усталости, темные волосы, уплывающие куда-то за высоко поднятый воротник кожаного плаща, отчаянно требовали свидания с ножницами, взгляд зеленых глаз был, по здравой оценке, не легче иного состава с углем. Под плащом человек носил плотный льняной костюм почти единого с глазами темно-зеленого цвета - множество раз чиненый, с заплатками там и тут - поверх же болтался повязанный вокруг горла явно ручной работы шарф: то ли желтый, то ли зеленый, но так или иначе весь какой-то грязноватый, мутный. Перчатки на его руках были едва ли не плотнее и тяжелее, чем те, что носил Альба, да и кожа на них явно пошла какая-то откровенно экзотическая - об огромных сапогах, с которыми впору было лезть в самые непролазные болота, и говорить не стоило.

-Их там, как клопов, - сухо добавил он. - Нам нужен план.

-Тебе не нужен план, Людвик, - ухмыльнулся Альба, демонстрируя надраенные только что не до блеска зубы. - Тебе нужен я.

-Последний раз, когда ты это сказал, я в итоге остался один против двух Апостолов, - фыркнул Людвик. - Или ты уже забыл, почему я с тобой больше не работаю?

-А что же ты сейчас делаешь-то? - по машине прокатился хриплый хохот.

-Нынче ситуация исключительная. Неужели ты думаешь, что я оставил бы Прагу, будь она иной?

-Да ничего я не думаю. Кислый ты какой-то совсем, почти не узнать. Случилось чего?

-“Аврора” снова пыталась его забрать, - чуть помолчав, выдавил Людвик. - В этот раз не обошлось без крови.

-Так вот почему ты здесь? - прищурился Альба. - Из-за сына?

-Да. Эти шавки наверняка уже побежали лаяться своему начальству… - Людвик вздохнул. - Чего доброго, пришлют по мою душу взвод-другой убийц. Не желаю пускаться в бега из-за того, что показал паре зарвавшихся недоумков их место. Не желаю и не стану. Если есть хоть небольшой шанс свалить русских с их треклятым Клубом, я в деле. Совет Златой улицы тоже ничего не забыл. Прага больше не увидит их танков на своих улицах, а мы больше не увидим их “глушителей” и прочую мерзость… -Вот как? - растягивая слова, ответил Корнелиус. - Звучит так, словно ваши старички что-то задумали… -У них о том зудит с конца шестидесятых, - пожал плечами Людвик. - Если Клуб грянет в пропасть, весь Союз, помяни мое слово, очень скоро последует за ним. Как только Директорат лишится своего карательного аппарата - а к этому, похоже, все и катится - Совет выйдет из тени и дернет давно натянутые ниточки. Мы покончим с советской оккупацией в ближайшие два-три года. Все давно готово, нужно лишь пустить старые планы в дело… -А ты, как всегда, на острие атаки?

-Как видишь, - очередное пожатие плечами. - Но мы отвлеклись. Что будем делать с объектом? Я думаю, надо начать с выявления… -А я думаю, что сейчас пойду и расквитаюсь с ними за Робина, - прервал его Альба, на чьем лице проступила на миг скверно скрываемая злоба. - Если не хочешь, можешь не ходить. Сам справлюсь.

-Это с чего бы мне не ходить, скажи на милость?

-Ходили слухи, с ними может быть Прародитель.

-Слухи меня не волнуют, - Людвик покачал головой. - Но тем не менее, нельзя бросаться очертя голову в самое пекло. Следует… -Вот про пекло ты очень к месту вставил, - оскалился Альба, пинком открывая дверцу машины. - Все, засиделся я. Пора бы и работать.

Следующие слова Людвика потонули в грохоте дверей - вытянув с заднего сиденья тросточку - собака тут же выпрыгнула следом - Альба порылся в машине еще несколько секунд, и, наконец распрямляясь, водрузил на голову кроваво-красный цилиндр.

-Ничего не забыл? - мрачно поинтересовался Людвик, тоже уже успевший выкарабкаться наружу.

-Это что же?

-Ты уже не мальчик. Ну разве что физиономию чарами подправляешь… -Хочешь, тебе подправлю? Может, хоть не такой кисляй получится… -Ну и повадки все те же, а в остальном… - Людвик вздохнул. - Ты уже не охотник -так лучше звучит? Следует адекватно оценивать свои силы… -А я что, черт тебя дери, тут делаю? - раздраженно произнес маг. - Что там, всего-то верфь, солдатней набитая! Ну взвод, может, ну три.

-Ну Прародитель залетный… - хмыкнул его спутник. -А кто против них? - продолжал распаляться Альба. - А я тебе скажу, кто! Ты да я, вот! Второй по сродству с огнем во всей Восточной Европе…а кто первый, сам, небось, помнишь, - он криво улыбнулся. - Нужны тебе еще какие-то слова, нет?

-Пожалуй, да. Тебе за пятьдесят, выглядишь на двадцать, а ведешь себя…вот даже не знаю, десятилетку, как по мне, и то стыдно было б… Замечание осталось без ответа - натянув перчатки поплотнее, Корнелиус Альба захлопнул автомобильную дверцу и шагом, который ускорялся с каждой секундой, двинулся по пустынной дороге в сторону верфи. Где-то там, впереди, мелькали у проржавевшей ограды черные точечки, где-то там, у спешно закрываемых ворот, сухо щелкало, срываясь с предохранителей, пробуждаясь от долгого сна, оружие.

Маг и спешащая по его следам собака все убыстряли свои шаги. Взгляд первого, устремленный на портовые здания, застыл, остекленел, губы же, напротив, беспрестанно шевелились, извергая новые и новые потоки слов:

По слову моему теням исчезнуть должноТого, что не увидеть - и коснуться не даноТого, что не коснуться - и увидеть невозможноЗабудьте тьму, чье время сочтеноВ шуйце моей пылает жаждущее пламяВесь мир в деснице собран у меняАз есмь закон, ничтожное созданьеА ты всего лишь хворост для моего огня… -Pozer zatracene, - сердито проворчал Людвик, отходя от машины и расправляя полы своего плаща. - Ну не живется тебе спокойно… Где-то там, впереди, раскрывались огненные цветы, начинали свой безумный танец яркие всполохи. Людвик обошелся без лишних слов - лишь коснулся вырезанных на внутренней стороне своих перчаток причудливых символов, и, прикрыв на краткий миг глаза, решительно зашагал вперед.

Длиннополый плащ затрепетал, повинуясь, впрочем, отнюдь не ветру. Нарождаясь в клубящейся под ним тьме, наружу вырывались, расправляя огненные крылья, десятки - нет, уже сотни - похожих на бабочек существ. Ручейки их стремительно протекали по воздуху, соединяясь в бурные реки - не минуло и минуты, как впереди мага уже неслась, все увеличиваясь в объеме, настоящая огненная лавина. Спешила к своим жертвам на тысячах пылающих крылышек.

Лондон.

Нервные шаги Герды разбивались об пол сухими, шаркающими звуками.

-Мы не можем больше ждать! Если бы они могли, то давно бы ответили!

-Возможно, ты права, - стоявший у окна Кай рассматривал собственные руки, будто видел те первый раз в жизни. - Я полагаю, контратака Башни вывела из строя все имеющиеся у них средства связи раньше, чем в них возникла нужда, в том числе и экранированные. Оловянный солдатик попросту не знает, что наш основной план пошел прахом.

-Так что же мы… -Это неважно, - оборвал ее Кай. - Мы все еще имеем возможность склонить чашу весов в свою сторону. Как там наша…гостья?

При одной мысли о закутанной в бинты твари Герду передернуло.

-Пока что жива. Как ты и приказал, я не приближалась к ней.

-Так тебе должно поступать и в дальнейшем, - проговорил первый секретарь Директората, отходя от окна. - До меня давно доходили слухи об этом существе. Еще десятилетия назад. “Атропа” искала место проведения проекта, детищем которого она является, в последние годы войны, но союзные войска обнаружили существо раньше, передав Церкви. Она способна убить, лишь коснувшись тебя, лишь выдохнув раз-другой в твою сторону тот воздух, что преобразовала в яд.

-Тогда зачем мы… -Это большая удача, что против нас выступила именно она. Что нам удалось взять ее живой и почти невредимой, - выйдя на центр комнаты, Кай остановился, чуть сгорбившись, сцепив пальцы за спиной. - Насколько нам позволяют судить обрывочные данные о проекте “Амальгама”, полученные в конце войны, это создание способно в краткие сроки синтезировать любое существующее вещество или комбинацию оных.

Лицо Герды застыло - сквозь усталость и боль на поверхность его начало понемногу пробиваться понимание.

-Выполнение основного плана теперь невозможно, резервный же требует наличия связи с нашим оловянным солдатиком, - монотонно произнес Кай. - Однако, у нас есть она. И с ее помощью мы можем получить самый драгоценный металл из известных миру.

-Самый…драгоценный?

-Калифорний, - Кай медленно поднял голову. - Производство одного грамма занимает годы, его микрограммы собирают буквально по атомам, рядом с нами же в настоящий момент находится потенциальный источник, из которого можно получить количество, превосходящее даже самые смелые ожидания. Критическая масса, необходимая для начала реакции, согласно оценкам, составляет до пяти килограмм, в виде водных растворов солей - около десяти грамм.

Герда молчала - просто потому, что все силы ее уходили сейчас на то, чтобы не задохнуться, как-то переварить услышанное.

-Облачись в это, - Кай кивнул на одеяние Красной Смерти. - Какую-никакую защиту оно предоставит. После направляйся к ней и задай вопросы. Прежде всего я желаю знать, сколько она весит…