Пролог, нулевая и первая глава (1/2)

Fate/The Wish of the LiarПРОБУЖДЕНИЕFate / The wish of LiarПролог Небо закрыто тучами, солнце напоминает отравленное вино – чёрное, отвратительное, но всё ещё изящное. Облака пыли, смог из смолы. Языки пламени, пожирающие всё, до чего дотягиваются, красные и беспощадные. Это, без сомнения, ад. И среди всего этого ужаса бредёт одинокая фигура.?Я не хочу умирать…? Его ноги сожжены, его руки – рудимент, могущий лишь качаться под действием ветра. Глаза… вернее, то место, где они были, уже не больше, чем просто сгусток влаги и нервов, они более никогда не смогут увидеть белый свет. Всем, что он слышал, был треск уничтожаемого дерева. Треск всепожирающего пламени. Треск его собственных костей. Треск… Треск… ТРЕСК…?Я не хочу умирать? Ему не было и восьми, когда это случилось. Финал четвёртой Войны за Святой Грааль был поистине ужасающим. Вызванный призывом Грааля пожар… Нет. Это нельзя было назвать просто ?пожар?. Если и подбирать название, то ничто так точно не опишет происходившее как ?катастрофа? или ?бедствие?. Эта катастрофа унесла жизни более 400 человек, уничтожив каждого в мгновение ока. Вернее, должна была это сделать. Последняя жертва, мальчик по имени Широ до сих пор был жив.

?Я не хочу умирать? Почему он брёл среди этого ужаса? Почему надеялся найти спасение? Что давало ему силы? Ответ очевиден: он хотел жить. Простое и понятное стремление. Каждое живое существо стремиться к этому. Однако, почему только он? Неизвестно. Может, везение. Может, судьба. А, может, этого возжелал кто-то свыше. Но у него не было и мысли о спасении. Даже его умирающий разум понимал, что он не сможет его достичь. Сколько часов он шёл? Сколько часов страдал? Он не знал. Мальчик по имени Широ потерял чувство времени. Это нормально. Ведь, мы можем определять время без часов всего несколькими способами: сравнение, на основе опыта, взгляд на окружающий мир, и использование собственной единицы времени, например, шага. Очевидно, что не один из них не может быть использован подобных условиях. Ведь он даже не помнил, что такое время. Его прошлое сгорело в адском пламени. Мир сузился до его организма, остальное – скрыто мглой. Он также не мог использовать ничего в качестве меры. Он не слышал даже биения сердца. Этот ад… не имел конца. Это пламя… никогда не угаснет. По крайней мере, так ему казалось. И, когда он ощутил себя лежащим на земле, он не удивился. Широ должен был умереть. Люди умирают, когда их убивают – такова истина этого мира, и её ничто не могло изменить. Даже его разум это понимал. И прежде, чем умрёт его душа, должно умереть тело. Таков естественный ход вещей. Он поднял руку к небу. Что он пытался найти там? Ничего. Это действие было лишь подтверждением, что он жив. Что всё ещё тянется к спасению. Треск, сопровождающийся глухим звуком. Что-то упало, не дойдя всего одного шага до Широ. Фигура мужчины, лежащего рядом, удивила мальчика. Но больше его поразил взгляд. Он извинялся. Но в чём этот мужчина перед ним провинился? Непонимание терзало его душу. Имя мужчины – Эмия Кирицугу. Он был одним из мастеров четвёртой Войны за Святой Грааль. К тому же он являлся наёмным убийцей, который умел легко запирать свои эмоции. Расчётливый, безжалостный. Почему же он плачет, глядя на умирающего перед ним мальчика? Чем его так поразила эта картина, которую, нет, даже хуже которой, он наблюдал миллионы раз? Он чувствовал вину. Вину за эту катастрофу. Отвергнув Святой Грааль, он породил этот пожар.К тому же, сама суть этого уничтожения – лишь извращённая версия его собственного желания. И единственное его спасение, лежащий перед ним Широ, было недосягаемо. Если бы Кирицугу спас ему жизнь, то смог бы признать победу над самим собой. Но, чуда не произошло. Его тело было отравлено чёрной жижей, извергавшейся из чёрного солнца. Она сожгла не только его органы. Ею уничтожалась сама душа Кирицугу, сама его воля. Однако. Даже у Святого Грааля не получилось полностью её подавить. Мощный импульс, вызываемый чувством вины, заставлял его растерзанное тело двигаться. Но его не могло хватить надолго. Его губы, невероятно холодные, перестали двигаться. Но его взгляд всё ещё молил о прощении. Да, его душа не сможет успокоиться и после смерти. Широко открыв глаза от удивления, Широ пристально рассматривал фигуру мужчины. Хоть Кирицугу и казалось, что он не смог спасти мальчика, он был не прав. Его рвение и желание помочь, мольба о прощении и страдание – именно это позволяло Широ оставаться живым. Впервые за то время, пока он брёл среди этого ада, он задумался. Дума, терзающая его душу. Боль, вызываемая ею. Эти чувства заставляли его понять: он ещё жив. Даже среди этого ада он всё ещё остаётся человеком. Даже в такой безнадёжной ситуации должен был быть луч надежды. Должен был быть выход. Но ничего вменяемого в голову Широ прийти не могло. Ни один привычный ему способ не мог его спасти. А значит нужно использовать что-то, что не вписывается в эти рамки. И он обратился к небу. К сущности, что стояла за границами физического мира. К тому, что некоторые обозвали Богом. Его бесшумная молитва.

?Я…? Небо покрылось тучами. Пошёл дождь. Освежающий ливень. Широ закрыл глаза. В то короткое мгновение он заключил контракт с Миром и получил спасение. Но цена была слишком высока. За всё нужно платить равнозначно. И Мир выдвинул своё требование.– За сим, контракт заключён. – Нечеловеческий голос отзвенел в голове мальчика. – После того, как сие тело испустит последний вздох, его душа станет Защитником.

Однако, это было не единственное условие. Простой мальчик, умирающий в пожаре, не смог бы докричаться до Мира. Причиной, по которой у него это получилось, было то, что не только Широ жаждал спасения. Это было желание каждой души. Каждого человека, погибшего в том пожаре. Их сожаления, мечты, желания – всё было едино. Не осознавая, они породили силу, способную пробить грани самой реальности. Но Миру не нужно было спасать всех. Нет. Он не мог этого сделать. Причиной их смертей был не простой огонь. Они были убиты, поглощены Святым Граалем. То, что от них оставалось, - не более, чем суть, факт того, что они когда-то существовали. За исключением Широ. И потому Мир выбрал его в качестве сосуда. Не способный спасти всех, он совместил их в одно. То, что будет знать себя как Широ, не будет являться таковым. Тело мальчика станет сборищем душ.Глава 01

Яркая вспышка озарила пепелище. Среди обломков стоял мальчик. Без прошлого. Без судьбы. Остались только имя и вечная боль в груди. Он касался её пальцами. От душ, которые там находились, осталась лишь ненависть и отчаяние. Эта боль была невыносимой, но он не подавал виду. Будто бы извиняясь перед ними. Вся его жизнь – бесконечное страдание. Любая его мечта столкнётся с волной ненависти. Любая будет опорочена. Чего бы он не хотел – всё будет покрыто отчаянием. Вся его жизнь – извечная борьба с самим собой. Даже сам факт того, что только он спасся, будет убивать его изнутри. И потому он решил… ?Раз я недостоин иметь желания, раз я лишь сосуд… Тогда, я исполню желания всех. Я… дарую им спасение.? Рубикон перейдён. И назад дороги нет. Избрав свой жизненный путь, мальчик убирает руку и смотрит вдаль. Он сохранит эти образы в своём сознании и будет жить. ?Моя мечта исполнена, значит, пора платить по заслугам? Звук тяжёлых шагов. Фигура мужчины, одетого как священник, взирает на мальчика свысока. Их взгляды встречаются. Мужчина в недоумении. Мальчик смотрит с удивлением.

– Кто ты? – вопрос разрушил секундную тишину.– … Мальчик не отвечает. Нет. Ему нечего ответить на вопрос. Впрочем, священнику это и не нужно. Как маг, пускай и неопытный, он уже ощутил исходящую от него ауру. Странное чувство, смесь удивления и разочарования, появилось на его лице.– Ясно. – Он пробегает взглядом по телу мальчика, изучая его. – Однако, всё же очень странно. Заключает священник. ?Возрадуйся, дитя! Твоя судьба, уже предопределена…? – с этими словами, он протягивает руку мальчику. Из последних сил пытаясь дотянуться, тот падает обессиленным.– Котомине, что ты собираешься делать дальше? – Величественный голос пронёсся над пепелищем. – То, что я вижу сейчас, совершенно на тебя не похоже.– Этот мальчик… – Котомине замешкался и затем улыбнулся. – Станет моей величайшей отрадой. Бросив на священника странный кровавый взгляд, златовласый мужчина в золотых доспехах решил, что ему здесь больше делать нечего и развернулся в противоположное от Котомине направление.– Ладно, Котомине. Однако, что ты будешь делать, если он выйдет из-под контроля? Только не говори, что убьешь. Судя по всему, этого у тебя сделать не получится.– А разве это не очевидно, Гильгамеш? Мне не нужно будет самостоятельно его убивать – он в состоянии сделать это сам. – Лицо Котомине искривилось в пугающей улыбке садиста. – Я взращу из него оружие, а после заставлю убиться в отчаянии. Таков мой план. – Он обернулся к Гильгамешу, убрав улыбку.

– Что ж, мне всё равно. Единственное, что от тебя требуется – поставлять мне ману, остальное – на твоё усмотрение. С порывом ветра золотая фигура исчезает. Однако величественная аура всё ещё заполняет пепелище. Котомине берёт мальчика на плечо и идёт в направлении района Мияма…

2 Тосака Рин в одиночестве наблюдала ночное небо. Впервые, с тех пор, как она осталась одна, ей стало тяжело на душе. Чувство того, что случилось что-то странное терзало её душу. Её мать, которая должна была уже вернуться, всё не приходила. Девочке ещё не было известно, что с ней случилось. Лишь благодаря родственным узам, она могла догадываться, что произошло что-то ужасное. И даже так, из её глаз не вытекло и слезинки. Она – будущая глава семьи Тосака, где чтут традицию быть всегда и во всём лучше всех. Если она сейчас заплачет, то предаст не только честь своего отца, матери, но и свою собственную. Поэтому она упорно принимает все невзгоды с гордо поднятой головой. Даже если ей будет тяжело – она не имеет права бежать и прятаться. Обречённая на вечное страдание, она смотрит в ночную пустоту. Небо было необычайно красивым. Звёздный каскад завораживал и успокаивал. И всё же, в нём чувствовалась угроза. ?Луна… – Девочка не могла найти спутник Земли, как ни старалась. – Что здесь происходит?? Выражение беспокойства появилось на лице Тосаки. Она – маг, и потому понимает, что иной причины, кроме как магического вмешательства, исчезновения луны быть не могло. Быть может, это и есть то, во что ввязался её отец? Эта мысль не покидала её. Война за Святой Грааль – событие, известное далеко не в обширных кругах. Лишь немногие были удостоены чести знать о её существовании. Даже главы трёх семей могли скрывать это от своих детей. Впрочем, тем рано или поздно всё равно пришлось бы стать следующими её участниками. В надежде узнать правду, Тосака Рин решает отправиться в родной особняк, чтобы найти мельчайшие зацепки. Накинув тёплую куртку, она тихо проникает за пределы сада своего временного дома. Улицы Миямы, не освещаемые ничем, кроме луны, без неё выглядели пустынно и устрашающе. Всепоглощающая тьма окутывала каждый уголок. Было темно настолько, что невозможно увидеть ничего дальше пяти метров.– Странно… – Дрожа от зимнего холода, пробирающего до костей, минуя сквозь куртку, Тосака Рин удивлённо осмотрелась. – Что здесь вообще происходит? Родные улицы Миямы были неузнаваемы. Здесь никогда не было людно по ночам, но в домах, как правило, хотя бы горел свет, из них исходил шум. К тому же, она ни раз натыкалась на бредущего в одиночестве после работы человека. Хотя бы на одного. Сейчас же всё было иначе. Тёмное, как смоль, небо… Чёрное, словно вино, светило… Тосака их не замечала, сфокусировавшись на изучении домов.

– Они… пусты… – В ступоре заключает она. – Но как? Даже будучи оторванной от мира на время войны, до неё доходили слухи о маньяке, разгулявшимся в Фуюки. К тому же, то недавнее происшествие с её подругой. Тот загадочный человек, слабо ей кого-то напоминающий. Мысли роились в голове одна за другой. Она не пыталась задерживаться на одной и развивать её, как и строить гипотезы. Это было бесполезно. У неё не было ни капли информации, кроме факта, что все жители куда-то ?испарились?, хотя, и тот под вопросом, чтобы делать какие-либо выводы. Озираясь по сторонам, вглядываясь во мглу, Тосака Рин шла по одинокой улице неуверенными шагами, создавая дыханием облачки пара.

В воздухе гуляло волнение. Она уже у перекрёстка, до особняка – рукой подать. Каких-то пятнадцать минут ходьбы отделяло её от цели своей вылазки. Однако, она лишь молча стояла, смотря куда-то в темноту. В свете одиноко горящего фонаря стояла фигура. Судя по росту, это был подросток. В целом, нет ничего странного в том, чтобы встретить подростка, гуляющего поздно ночью. Но это до тех пор, пока этот подросток не будет казаться последним живым человеком во всём районе Мияма. Он смотрел пустыми глазами в небо. Что он пытался найти там? Для Тосаки Рин это было не сильно важно, но она не могла игнорировать исходящую от него энергию. Он – маг. ?Как опрометчиво стоять так на территории другого мага, да ещё и так нагло!? - подумала про себя она. И всё же, Рин – лишь ученик, а он, судя по всему, постигает тайное искусство в разы дольше её. Не понимая, опасен ли он или нет, она может лишь молча стоять и оценивать ситуацию.

Что ж, для начала, он одет в типичную форму английского школьника. Видимо, ученик Часовой Башни. Второе, он – маг, это очевидно. Возникает вопрос, почему он тут стоит. Она не видела его лица, скрытого за волосами, длиной, как ей показалось, чуть ниже подбородка. Почему он её игнорирует? Есть два варианта: первое, он просто не считает её за оппонента, в чём прав, пускай и Тосака не хочет это признавать, второе – он увлечён чем-то, что просто не позволяет ему отвлекаться на неё. Так как юноша ничего не делает, она предполагает, что верным будет второй вариант. ?Ну, была не была.? - прочитав эти слова, словно мантру, она делает шаг к направлению к одинокой фигуре.– Добрый вечер. – В её голосе не чувствуется эмоций, он полон официоза и грации, присущей семье, подобной Тосака. Юноша ничего не ответил. ?Не может быть, он что, не услышал меня?? - подумала она. Расстояние между ними было чуть больше четырёх метров, так что это невозможно. ?Неужели он игнорирует?!? – смесь недовольства и удивления пролетела у неё в голове.

– Эй, ты живой вообще? – Куда более грубым тоном прокричала она. – Что ты тут делаешь, и кто ты такой. Отвечай! Ноль внимания. ?Он живой вообще? – Тосака не на шутку разозлилась – Впрочем, есть только один способ проверить это – подойти ближе.? Её пыл остыл. Приближаться желания не возникало, но гордость семьи Тосака будет нарушена, если допустит такого легкомыслия по отношению к ней. Два метра. Ничего. Сто пятьдесят сантиметров. Ничего. Метр. Ничего. Семьдесят сантиметров. Тишина. Полметра. Всё так же. Четверть. Глухо. Медленными и неуверенными шагами она подошла ближе, на расстояние вытянутой руки. Даже так. Всё ещё. Тихо… Теперь она видит его лицо. Он смотрел не пустыми глазами, как казалось, но разочаровавшимися. ?Что же он там ищет?? - подумала Тосака, подняв голову к небу. Мгла. Звёзды исчезли. Там пустота. Что он ищет в такой пустоте.

– А?! – Тосака чуть не вскрикивает.

Взгляд юноши теперь направлен на неё, будто вопрошая – ?Ты тоже это видела??. Его лицо приняло обеспокоенный вид. Что-то пробормотав, он исчез. Мгновенно. Или нет? Рин подняла свои глаза к небу.– Луна… появилась… – медленно, будто бы произошло что-то из ряда вон, она произносит странные слова. Ведь… луна не могла никуда исчезнуть…3 Оправившись от лёгкого шока, Тосака Рин добралась до особняка. Приготовившись читать заклинание, она обмякла – ?Барьера… нет.? Кто-то здесь был. Или до сих пор внутри. Но что тогда случилось с Токиоми, отцом девочки? Рин не знала боевых заклинаний, и если там кто-то, кто смог как-то преодолеть барьер или, того хуже, избавиться от её отца, то у неё нет и шанса с ним справиться. Она это прекрасно понимала. Единственным, что заставляло её двигаться вперёд, была её интуиция. Пройдя через ограждение, она направилась к главному входу. Путь был не ухожен, чего истинный Тосака никогда не допустил бы, даже ценой своей безопасности. Токиоми давно не был здесь. Он выбрал другое убежище? Тогда, кто проник туда? И, ещё более важное, до сих пор ли он там? Замок на главной двери был уничтожен. Давно. Это успокаивало: вполне возможно, что особняк пустует. Вид когда-то красивого особняка был ужасен. Это нервировало Тосаку, но её желание добраться до истины было сильнее. Гостиная не изменилась. Все элементы фурнитуры были на месте. Идеально. Это не сочеталось с внешним видом здания. Как такое могло быть? ?Всё так же, как и раньше…? - обеспокоено вздохнула Рин. Проверка по шкафам, тумбам, витринам тоже ничего не дала. Обведя взглядом комнату в последний раз, она убедила себя, что внешняя неухоженность особняка ей лишь показалась. ?Если отец действительно только бежал, и, похоже, в спешке, раз допустил такой упадок, – сломанную дверь она не могла не игнорировать –то, возможно, свои записи, хотя бы частично, он оставил. Если и искать ответ, то только там.? Она направилась в мастерскую мага, место его самых сокровенных тайн. Слабо освещённый проход, тянущийся в непроглядную мглу мог отпугнуть обычного человека, но Тосака Рин была магом и понимала, на что подписалась. Она не может отступиться от своей цели из-за какой-то там темноты. К тому же, это проявление недопустимой слабости. Взяв себя в руки, она начала медленно спускаться. Идя по ступеням холодного каменного коридора, она ни разу не вздрогнула. Она давно не была там. Пройдя, похожее на подземелье, помещение, она входит в комнату. В центре стоит стол, заваленный рукописями и причудливыми инструментами. Полки изгибаются под весом книг. В углу стоят какие-то склянки, странный аппарат и прочая алхимическая утварь.

– Фух, похоже, сюда не добрались. Ха, иначе и быть не могло! – облегчённо проговорила Тосака. – Так, сперва нужно проверить биографию и семейное древо.

Осторожно подойдя к полке и пододвинув стул, чтобы дотянуться, Тосака с неимоверными усилиями достаёт огромную потрёпанную книгу, явно написанную не менее двухсот лет назад, нет, даже больше пятисот. Сдув с неё пыль и отряхнув от грязи, она неуверенно открывает её. Ей впервые доводится читать что-то из мастерской отца. История её рода была обширна. Магия, основанная на хранении и использовании магической энергии в драгоценных камнях. Великий родоначальник, который почти достиг волшебства. ?Меч Зелретча?.. Интересно. – Тосака с упоением листала страницы, узнавая всё больше тайн её семьи. – Святой Грааль? Что это??. Примерно двести лет назад её предок пытался достичь некоего Святого Грааля. ?Постойте-ка… Макири? Как они связаны с Тосака?? – она ошарашена. Имя древней семьи магов. Где-то она уже его слышала. Положив книгу на стол, она откинулась на спинку кресла. Её голова трещала от боли. Будто бы работал некий защитный механизм. Будто было что-то, что ей не стоит вспоминать.

– Ах… Точно… – Вздохнула Тосака. – Макири – старое название семьи Мато… – Окончание фразы она сказала почти шёпотом. – Поэтому, он так легко её им отдал… Разочарование. Её пробил озноб. Она думала,что причиной их расставания было доверие её отца семье Мато. Но всё оказалось иначе. Это была не более, чем сделка. Впрочем, что-то такое она и подозревала. ?Для мира магов… – На глазах наворачивались слёзы. – …в этом нет ничего необычного?. После небольшого ступора в ней снова проснулся интерес. Даже если она будет часами думать об этом, ей не изменить прошлого, поэтому нужно продолжать искать ответ на главный вопрос: что происходит. Теперь, когда ей известно о Войне за Святой Грааль, она уверена, что причина именно в ней. ?Зимняя леди? Айнцберны?? На жёлтой бумаге был эскиз, изображающий женщину невероятной красоты. Судя, по всему, Айнцберны были одной из трёх семей, вместе с Макири и Тосака. Двести лет назад главы этих семей объединились в надежде найти нечто, что откроет им путь к Истоку. Как маг, Рин не могла не понять значимость этого. Исток, Акаша – некое нечто, что хранит все события прошлого, настоящего, будущего, иных реальностей. Хроника, постигнув которую, маг сможет достигнуть первородной магии. Каждый к этому стремиться. ?Война за Святой Грааль… Подождите-ка, а не сейчас ли она должна происходить?!?. Тосака поняла: её отец участвовал в ней. Поэтому, как ей казалось, он и отпустил Котомине Кирея, чтобы либо не подвергать его опасности, либо не раскрывать секрета. ?Хорошо, допустим. Но что произошло с небом? И кто такие Слуги??. Ответ на второй вопрос она получила уже на следующей странице. В то время, как первый всё ещё мучал. ?Так не должно быть…?. Очевидно, что так не задумывалось, как минимум, потому что тогда это легко раскрыло бы существование Войны посторонним. ?Минутку, что случилось с людьми в Мияме? Война же проводиться здесь, в Фуюки…? – Тосака стала спешно листать в надежде найти ответ, но последующие страницы оказались зашифрованы.

– Чёрт. – Поняв, что дальше читать она не сможет, Тосака успокоилась и облокотилась на спинку стула. – Ладно, пора возвращаться. Осмотрев комнату в последний раз, Рин сразу направилась к выходу и покинула поместье.4 В недрах шикарного особняка, что находился выше по дороге от перекрёстка, доме древней, но ослабшей семьи магов, Мато, происходило что-то ужасное. Звуки копошения неисчислимого количества магический червей, звуки пожираемой ими плоти. В центре огромной ямы наполненной этими тварями была девочка, почти полностью ими сокрытая. Для неё эта ежедневная пытка стала обыденностью. То, что называлось её телом, больше ей не принадлежит и поэтому не может чувствовать боль. Единственное, что действительно страдает, –это её сознание. Останки его кричали ей, что это ад, что она не должна это терпеть. Но воля девочки была непоколебима. Она знала, что всё это – к лучшему. Ей так сказали. Ей так было приказано. Виновник стоит и прямо наблюдает за происходящим.

– Хе-хе, похоже, ты поняла, Сакура. Никто не смеет ослушаться моего приказа. Думаю, пример этого недоноска Карии был достаточно убедителен. Любой, кто поступит наперекор мне или ослушается, –умрёт. – Дряхлый старик произносит эти слова с неприкрытой надменностью.

Её взгляд отвлекается от зелёного потолка на него. В её глазах не читается эмоций, они пусты, будто бы их владелец давно мёртв. Старик ухмыльнулся, наблюдая своё детище. Мато Зокен – маг, наблюдавший все Войны за Святой Грааль, тот, кто стоял у истока. Его двухсотлетняя одержимость поддерживала его жизнь столь долго. Он жаждал лишь одного – бессмертия. Его пугала дряхлость его тела, его ужасал холод могилы, он испытывал отторжение к загробному миру. Поэтому он не искал Истока, как многие. Эта одержимость подобно червям, скрепляющим его тело по частям, заставляла двигаться вперёд. Он давно утратил чувство морали и совести. Для него не существовало понятий добра и зла. Однако, человеческая душа не может жить вечно, она стареет и гниёт. Её невозможно заменить, в отличии от тела. ?Скоро придётся подыскивать новое. – раздражённо хмыкнул Зокен – Это уже ни к чёрту.? Это было его второе тело за последние полгода. Хотя, раньше замены случались раз в пятьдесят лет. Очевидно, он деградировал. Что уж там, само солнце стало для него противником.

– Сколько лет блужданий во тьме… Но ничего, скоро всё завершится… – Он с неотразимой радостью в глазах посмотрел на девочку. – Да, Сакура?.. К-кхе-кхе-кхе-кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе-кхе-е! –Его зловещий кряхтящий смех растворился в подземелье, прерываемый хлюпким звуком слизких тварей. Безмолвие стало ответом. У девочки не было ничего, что она могла ему сказать. Ведь как только она попытается перечить или проявить себя, в ту же секунду – сойдёт с ума. Но как она не старалась, воспоминания о прошлых радостях всё сильнее и сильнее разрывали её. ?Больно… Больно… Больно… Очень больно… Кария-сан… Нээ-сан… Помогите…? – Она хотела кричать, но губы не открывались; тело настолько ослабло, что не могло и глазом моргнуть без усилий. Она смотрела в тёмный потолок, не понимая сколько времени прошло с того момента, как моргнула в последний раз. Но вдруг по подземелью раздались шаги. Их обладатель старался сохранять спокойствие, но даже он не мог этого сделать при виде всего этого. Хоть он и воспринимал девочку, как свою собственность, он не мог опускать факта того, что она человек. Хотя, нет. Его больше беспокоило то, что её портят. Его вещь портят – этот факт бесил шагающего.

– Просто мусор… Даже спустя столько часов, ты всё ещё не закончила?! – Он презренно орал на девочку. – Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… Но не бойся. Вся бесталанная чернь когда-то начинала с азов. Куда им до гения? Ха-ха-ха-ха-----ах. Уж поверь мне, я сделаю из тебя игрушку достойную меня! – Однако, ответа на свой презренный крик он не получал. – Эй, ты что совсем тупая? ЭЙ! – Он кричал на неё, как бешеный зверь, пока до него не дошло. –Ха?! О чём это я? Конечно же! Ха-ха-ха-ха. Прости-прости, как я мог забыть?! Такая бесчувственная кукла, как ты, никогда не сможет подражать человеку! Его звонкий смех разлетался по подземелью. Опять. Её снова высмеяли. Отдав на растерзание, будто вещь, её унизили. Ради своих корыстных целей посмели опорочить. ?Не прощу…? – думала она в желании прокричать во всё горло, но всем, что получилось, был лишь лёгкий изгиб губ. Её проклятий никто не услышит. Её муки будут ничем в глазах других. Её существование как человека уже завершилось. Но и вещью она не стала. Сами того не подозревая, семья Мато породила чудовище, единственной целью которого была месть. ?Пытаться загнать боль в угол, лишив себя чувств… Или позволить ненависти поглотить себя настолько, что боль будет лишь питать её? – в раздумьях она искала ответы, но из всех очевидным был только один. – Ха-ха-х…-а-а-х…--------а-ах.? Впервые за всю свою жизнь Мато Сакура почувствовала утешение. Гул копошения стал громче. Мато Сакура перестала сопротивляться, полностью поддавшись упоению своей жаждой мести. Магические черви заменили ей Магическую цепь. Лишили невинности. Питались внутренностями, поддерживая свою никчёмную жизнь. Они с Сакурой были так похожи. Эта грязная яма стала для неё местом спокойствия. Боли не было, прошлого не было, будущего не было, время остановило свой ход – всё перестало иметь значения.

Так для неё пройдут часы, дни, недели, месяцы, даже года. Она будет ждать момента, когда всё это ослабнет настолько, что не сможет её более сдерживать. С ненавистью ко всему миру, с отчаянием греха, который она на себя возьмёт. Полное отсутствие надежды. Впрочем, для неё такой вещи уже давно не существует, а потому она, скорее всего, и не заметит пропажи. Сакура Мато – не человек, но нечто совершенно иное. Самым подходящим для описания словом будет… ничто иное как чудовище.

5 Маленькая девочка с белоснежными волосами, запертая в замке, заколотом в вечный лёд, тихо плачет. Её предали все, оставили одну страдать в этой ледяной тюрьме. ?Эмия Кирицугу… Эмия Кирицугу… Эмия Кирицугу… – она снова и снова повторяет имя… – не прощу… не прощу… не прощу…? – она снова и снова проклинает это имя. Ей нельзя не посочувствовать. Она верила в этого человека, обещавшего спасти её, обещавшего показать ей мир, обещавшего прекратить весь бесконечный ужас, творимый людьми. Но он её предал. И пусть. Но забрал у неё всё, что ей было дорого. Даже её собственную мать. Ту, что он клялся оберегать, он в итоге уничтожил. Имя девочки – Иллиясфиль фон Айнцберн. Она – наследница великой семьи алхимиков, одержимых лишь одной целью, которые предали все законы морали, ради её достижения. Двести лет они создавали гомункулов, существ внешне напоминающих людей, но без души, которые должны были стать сосудом для Святого Грааля. Её мать – Айрисфиль – тоже была одним из них. Однако Иллиясфиль была другой. Обычно гомункулы получались искусственно. Они были просто продуктом, но не она. Она была плодом искренней любви и веры. И потому Иллиясфиль – венец магии семьи Айнцберн. По правде говоря, они даже боялись её. Боялись, что существо, полностью состоящее из Магических Цепей, станет их врагом. Это было бы большой утратой.– Ты сегодня на удивление молчалива, Иллия. – спросила одна из служанок – тоже гомункул – вошедшая проверить свою госпожу. – Тебя что-то беспокоит?– Нет, Лиз. – тихо произнесла Иллия, вытирая слёзы, – Всё хорошо…– …Так лучше?– А?

Лизрит, так зовут служанку, подошла и тихонько обняла девочку. Не имея других способов высказать свои чувства, для неё этот поступок был самым искренним их выражением. Так они сидели весь день у камина, упиваясь рассказами о том далёком и недосягаемом мире за стенами ледяного замка. Лиз с неприкрытым интересом слушала каждый, а Иллия расцветала на глазах. Этой девочке просто была нужна поддержка. Она прыгала с темы на тему, рассказывая то о тёплых пустынях Африки, то о вечноцветущих огнях больших городов. Так продолжалось годами. Каждый раз, когда ей было одиноко, Лиз всегда оказывалась рядом. Эти моменты радости стали для неё единственным способом убежать от реальности и грусти. И тем не менее, дни заканчивались, наступали ночи… Камин горел по обыкновению очень ярко и сильно грел. На большом кресле у окна, обшитым дорогими тканями, расположилась Иллия, ожидая Лиз. Этот вечер был одним из сотен подобных, но желанным будто последний. За окном по обыкновению бушевала метель, сквозь которую невозможно было видеть небо. Удивительно, как на вид тонкое окно могло её сдержать. Комната была слабо освещена, только свет от огня камина разгонял тьму по углам. Назначенный срок встречи только что минул. Иллия решила, что Лиз опаздывает, потому что помогает другим служанкам, что, правда, было почти невозможно, учитывая, что Лиз была очень неуклюжей. Она взяла чашку с уже остывшим чаем и выпила его. Необычный вкус очень сильно взбодрил её и заставил понять, что скоро полночь – значит, Лиз сегодня не придёт. Не сильно расстроившись Иллия пошла в кровать со звоном часов. Лиз ни где не было. Иллия искала по всему замку, но не могла найти и следа её пребывания. Опросив всех слуг, она выяснила, что Лиз видели следующей за дедушкой Ахтом. Очевидно, что это было не просто так. Тем более, старик недолюбливал её, значит она шла за ним не как горничная, а как гомункул. Иллия очень боялась Ахта, поэтому спросить напрямую не могла. Единственное, что ей оставалось, – проследить за ним и выяснить всё самой. На следующую ночь Лиз опять не пришла. Иллия уже была готова к этому. Потушив огонь и накидав подушек под одеяло кровати на случай, если одна из горничных захочет проверить её, она вышла из комнаты.

Тёмный коридор казался бесконечным. С обеих сторон были двери в комнаты, поэтому ничем, кроме одиноких свечей, он не освещался. Также в нём негде было спрятаться. Разве что можно было попробовать найти укрытие за большой вазой, но это слишком рискованно. Иллия, будучи магом, решила использовать магию, что скрывала её присутствие. Тихонько прокравшись в главный холл и спустившись по большой, покрытой красным ковром, лестнице в его центре, она укрылась и стала ждать старика. Тот не заставил себя долго ждать. Она заметила его, выходящего из противоположного коридора в компании служанки, очевидно, Лиз. Ахт спустился в холл и пошёл в правое крыло замка, где располагались библиотека, мастерские, и в конце которого был подвал, ведущий в неизвестное Иллии место. Она могла лишь догадываться, ведь ей было запрещено заходить в него. Обдумав несколько раз целесообразность своего поступка, она всё же решилась проследовать за стариком дальше.

Правое крыло, не считая второго этажа, в отличии от всех других, было самым древним и не менялось более пятисот лет. Каждое его помещение хранило множество тайн и обладало своей историей. В конце замшелого коридора были две двери, одна – в башню, другая – в подвал. Проследовав за Ахтом в него, Иллия приоткрыла её и спустилась по лестнице. Путь, на удивление, был долгим. Слабо освещённый, узкий и замшелый проход был холоден и нагонял страх. Однако Иллия была магом и не боялась. Она шла медленно, но уверенно, пока не увидела в конце него проблеск света. Спустя минуту она стояла у огромной двери, из-под которой он был виден. Оттуда доносились голоса. Слов не разобрать, но, похоже, один из говорящих сильно возбуждён, а другой, напротив, говорит непринуждённо. Очевидно, это Лиз. Но кто первый? Дедушка Ахт обычно немногословен. К тому же, голос казался женским. Прислонившись к двери Иллия стала лучше слышать о чём шёл диалог.– Лизрит! – резким тоном говорил первый голос. – Разве ты не понимаешь, что своим поведением ты позоришь всех горничных? Разве тебе невдомёк, что так ты лишь усугубляешь положение госпожи?– Сэлла…– Никаких ?Но?! С сегодняшнего дня тебя заменят и точка, ухаживать за госпожой стану я.– Сэлла, но…– Лизрит! Не смей встревать в это! Это дело семьи Айнцберн, не наше. И решать, что с кем случиться, не нам с тобой. А теперь – жди, пока господин Ахт вернётся и продолжит твоё улучшение. Право же, ты, на удивление, совсем никчёмна! Иллия не поверила своим ушам. Она не ожидала, что вторым собеседником окажется Сэлла – вторая горничная, которая за ней ухаживала, когда Лиз не могла. Конечно, Сэлла была слишком серьёзной в отношении к своим обязанностям, но она никогда не смогла бы, как думала Иллия, таким тоном кричать на Лиз. Это просто выходило за все рамки. Также её очень огорчили слова о том, что Лиз больше не сможет с ней сидеть. Её единственное спасение от грусти и отчаяния просто испарилось на её собственных глазах. Она прижалась к двери и, обняв себя руками, тихонько заплакала. С тех самых пор, когда тот человек предал её, она впервые почувствовала эту боль. Её снова предали. Снова оставили одну. Тихие всхлипы эхом разносились по узкому проходу… Так продолжалось несколько минут. Сжавшись от холода, Иллия собиралась уйти. Сделав несколько шагов, она замерла. По её спине прошла дрожь. ?Дверь… открыта?? – с силой выдавливая каждое слово, проговорила она.– Это место поистине ужасает, не так ли? – хриплый голос раздался из-за её спины. – Честно говоря, я очень не хотел, чтобы ты тут появлялась. Какая досада, что тебе пришлось всё это услышать. Однако, полагаю, тебе интересно, зачем я всё это устроил? Ты ведь сблизилась с той горничной, Лизрит. Хе-хе, это, на самом деле, довольно предсказуемо.

Иллия медленно обернулась. В том месте, где находилась дверь, была лишь покрытая мхом стена. В освещении от двух огненных светильников на стенах стояла фигура старика. Он поглаживал свою длинную серебряную бороду и с усмешкой смотрел на Иллию. Его взгляд заставил девочку оступиться. Она едва держала равновесие. Её не составило труда понять, что она находиться внутри какого-то барьера. Вопрос был лишь в том, где реальность, а где иллюзия. Но наиболее всего, её озадачивало поведение Ахта. Она думала, что он сразу же накажет её, и была готова, но, вместо этого, он просто стоял и наблюдал за её реакцией.– Не стоит стыдиться тому, что тебя поглотил интерес. Как магу, такое рвение тебе даже полезно. И всё-таки не стоило забывать о приличиях и запретах. Не думай, что избежишь наказания, но на сей раз, я расскажу тебе кое-что… Тебе известно, что ты неполноценный гомункул? Очевидно, что да. Твоё появление на свет было не более, чем экспериментом Айнцберн. Мы полагали, что если такой высококлассный гомункул, как твоя мать, Айрисфиль, не справиться, то никакой другой, созданный нами, не сможет. Так, мы решили, что единственным правильным выбором будет использовать скрещивание человека, мага, и гомункула. Шансы были малы, но в итоге мы преуспели, и это означало твоё рождение… Однако, это принесло и свои трудности. Например, нам пришлось обучать тебя магии почти с нуля, пускай некая база в тебе и была заложена. К тому же, истинной зрелости, нужной для осуществления ритуала Прикосновения Небес, ты достигала спустя очень большой срок, по факту, целых девять лет. Естественно, заканчивать эксперимент на одной тебе мы не собирались. Впрочем, остальное тебе расскажет сама Лизрит. – он направил свой взгляд на укрытый тьмой угол, откуда тотчас показалась фигура горничной.

– Лиз… почему?

– Иллия, не стоит так этому удивляться. Ещё с самого моего первого визита в твою комнату ты должна была догадаться… Почему ты плачешь? – монотонный, непривычно строгий голос эхом разнёсся по коридору. – Извини, я не хотела тебя пугать… – голос стал мягче. – Но таковы правила: я не могу ослушаться приказа. И так…– Хватит церемониться с ней, приступи к рассказу! – нетерпеливо перебил её Ахт.– Вас поняла, господин Ахт… И так, видишь ли, Иллия, смысл моего создания заключался не только в прислуге. Думаю, ты заметила, что я неожиданно неаккуратна и неуклюжа. Истинная цель моего существования – твоя защита. Я не более, чем твой щит и меч.

– Но это не объясняет!..– Знаю… Позволь мне рассказать полностью и не перебивай: у меня осталось мало времени. Да… мы с тобой действительно очень схожи. Оно и неудивительно. Я – часть тебя, Иллия, созданная быть твоим щитом…– Но, будучи экспериментальным образцом, она имеет некоторые недостатки. Из которых: слаборазвитые личностные качества и мало выносливости. Первое объясняется тем, что вся её личность полностью паразитирует на тебе. Ты для неё что-то вроде богини, Иллия. Хе-хе-хе… Второе же, объясняется тем, что её тело – лишь малая часть твоей магической цепи, и оно просто не может быть долго воздействовано. По этой причине мы не обучали её ненужным умениям горничной. Поэтому, когда ты станешь за неё ответственна, не перенапрягай её по пустякам – это приказ.

Девочка впала в ступор. Эхо странных слов, произнесённых Ахтом и Лизрит, разносящееся по всему этому окутанному мраком месту, било по её барабанным перепонкам, а пульсации разрывали сознание. Она, кажется, начала понимать смысл того странного диалога между горничными за дверью. Та Лизрит, что стоит перед нею, что окрашивала радостью и обогащала теплом её вечера, была лишь её собственной тенью. Можно сказать, что не она заботилась об Иллии, а Иллия о ней. Осознание этого факта перевернуло её представление о Лизрит. Теперь ей стало её жаль, но она также понимала, что её саму ждёт нечто настолько опасное, что требует немедленного создания такого оружия, как Лизрит. И это что-то когтями терзало её душу. Однако эти переживания она должна спрятать глубоко внутри, ведь сейчас важнее было понять, что будет дальше, и что нужно Ахту. Она старалась не отводить от него взгляда, изучая каждое движение, не спуская глаз и с горничной. Но первый просто поглаживал белую, словно метель, бороду, длинною чуть ниже торса, а вторая стояла в сдержанной позиции, ожидая приказа, отведя глаза от Иллии, словно в попытке просить прощения.

– Ха-ха-ха-ха! Удивлён, что ты так спокойна, даже осознав такой факт. Впрочем, это очень хорошо. Теперь, не думай, что я собираюсь простить тебе нарушение запрета. Лизрит, отведи её в комнату и проследи, чтобы она уснула. Завтра, я за ней пришлю горничных, и мы начнём подготовку к пятой Войне.

– Ясно…– А теперь, уходите!– Но!.. – запротестовала Иллия. – Ты ещё не объяснил, что это за место!– А? – Старик с раздражением посмотрел на девочку. – Ты ещё не поняла? Это обычный барьер, в котором заперты воспоминания, воспроизводящиеся в виде иллюзии. Удивительно, как ты не догадалась. Впрочем, у тебя будет ещё время проявить свои магические знания. А теперь… ВОЗВРАЩАЙСЯ В КОМНАТУ! Опешив из-за громкого и резкого крика, Иллия на несколько секунд замешкалась, вызвав ещё большее раздражение у старика. Увидев это, Лизрит взяла Иллию за руку и неспешно повела обратно. Её тёплая рука была единственным, что связывало Иллию с реальным миром и не давало упасть в бессознательность. Они шли молча, не видя в полутьме лиц друг друга. Так, миновав длинную лестницу, правое крыло, холл и второй этаж, дойдя до комнаты Иллии. Девочка была в полном шоке, обдумывая всё, что с ней только что произошло. Видя её в таком состоянии, Лиз не могла оставить её одну. Так они провели вместе всю ночь, заснув в обнимку, согревая теплом своих сердец свои души, будто это был последний раз, когда они видят друг друга, будто их жизнь никогда уже не станет прежней.

Следующие десять лет Иллия провела, обучаясь магии и постигая законы этого мира, изучала естественные науки и обществознание. Каждый день, снова и снова, она проходила через невероятную боль от напряжения её магических цепей, которые буквально разрывались от применения высококлассной магии новичком, вроде неё. Она стала оружием. И единственным, что осталось после всего этого была лишь месть. Эти страшные испытания полностью уничтожили радость и лишь возможность отомстить человеку, который её на это обрёк, согревала её душу. Та ночь, когда её жизнь изменилась. Та ночь, что означала начало её обучения, эту ночь она не забыла. Нет. Просто в том аду, где она оказалась, тёплым чувствам места нет. Быть может, произойдёт что-нибудь, что её изменит. Возможно. Когда-нибудь… она обретёт своё счастье. Глава 11 Первые лучи утреннего солнца ласкают моё лицо, заставляя глаза приоткрыться и меня встретить новый день. Потянувшись, я сажусь на кровати и беглым взглядом осматриваю свою комнату. Всё как обычно. Привычная мебель аристократа, сделанная из лучшей древесины. Мой Гардероб, выполненный в таком же стиле. Комод, на котором лежит фотография моей семьи. Всё до боли привычно. Ну, а я? А я сижу в своей жёлтой пижаме с котиками и, протирая глаза, неспешно просыпаюсь. Стоп…

– А-а! Я же так опоздаю! – резко выпалила я и побежала в коридор, а затем, спустившись по лестнице и чуть не споткнувшись по дороге, ввалилась в кухню.– А Вы сегодня активней обычного, госпожа Тосака. – меланхоличный голос вогнал меня в ступор, заставив меня, не отрывая глаз, смотреть на его обладателя.– Ш-Ш-Широ?! Ч-Что ты тут забыл?!

Я слишком поздно осознала, какую глупость сказала, и просто стояла, красная как рак, и пыталась прожечь дыру в своём собеседнике. Но, вместо насмешки, я увидела лишь заботу и понимание… и бесконечную грусть и пустоту. Его зовут Котомине Широ, он – приёмный сын местного священника, Котомине Кирея, и, по совместительству, ученика моего отца и моего учителя магии. Он подрабатывает моим дворецким, хотя, нет – это слишком громкое слово, он больше смахивает на помощника по дому и будильник. Стоп.

– А почему ты меня не разбудил, Котомине-кун? – говорю я спокойным голосом с долей насмешки, потому что чувствую, как смогу подловить его на оплошности.– Сегодня воскресенье, госпожа Тосака. – отвечает он с фальшивой улыбкой на лице. – И, тем не менее, вы сегодня встали раньше обычного. Как видите: завтрак даже ещё не готов.– А? – его слова снова вогнали в меня в ступор, понятия не имею, как у него это получается, или почему во мне взыграла забывчивость.

Спустя несколько минут неловкой тишины мы принялись завтракать. Он выглядел по-обычному скучно и безвкусно. Чёрное одеяние священника, походившее чем-то на школьную форму восьмидесятых-девяностых, брюки, тоже чёрные, такого же цвета туфли, и золотой крест – всё это создавало образ типичного католика, ничего интересного. И только его безразличное лицо, с которого не сходило меланхоличной улыбки, которую он, наверное, перенял у своего опекуна, его грустные глаза и полностью пустой взгляд, лишённый огня жизни. Его пепельно-белого цвета волосы и бледная кожа в сочетании с лицом превращали его в мертвеца на первый взгляд. Однако, такой вывод был бы крайней ошибочен. Он, может, и не общительный, но крайне проницателен и эрудирован, впрочем, его прямолинейность не даёт ему нормально сходиться с людьми, поэтому, кроме меня, у него нет знакомых, с которыми он постоянно общается. В целом, его интересы нетипичны для подростков его возраста: он любит читать, изучает боевые искусства, стрельбу из лука, интересуется древним оружием, и занимается починкой всякого барахла, – в целом, да, он странен. К тому же, он мой ученик! Что делает его не просто странным, но особенным. Пусть гордится.– Госпожа Тосака, вам что-то нужно? Или с завтраком что-то не так? Не думаю, что я пересолил. Впрочем, не уверен, что из тех продуктов, что у нас были, можно сделать съедобную пищу. Прошу прощения. – Он опустил свой взгляд в качестве извинения.

– А? Н-н-е, не, не, нет конечно. – Сама себе удивляюсь, как сильно смущаюсь каждый раз, когда он ко мне обращается послушным или извиняющимся тоном, меня будто пробирает до костей, и я не могу этому сопротивляться. – Просто задумалась над чем-то…– ?Чем-то?, говорите? Что ж, тут я позволю себе предположить: вы задумались о треснувшей вазе у подножия лестницы? После завтрака, если не затрудню, мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне разобраться с этим.– А? Д-да, об этом. Конечно помогу.– И всё же, перед этим, я советую вам сходить привести себя в порядок, госпожа Тосака.– А?! – Ч-ч-чего?! Слова Котомине-куна заставили меня подскочить на месте. Неужели я всё это время была в пижаме и с неухоженными волосами? А он улыбается! Дальнейшую часть завтрака мы провели за обсуждением бытовых дел и распорядка дня, немного затронув тему обучения магии. Так как сегодня выходной, ели мы не спеша. Меня мучили вопросы, связанные с Котомине, но я оставила их при себе. Интересно, как он? Его тело, похоже, в порядке, но насчёт его магических цепей я не уверена. Скажем так, магия, которую он использует, не совсем обычна, даже опасна. Вообще, когда я только взялась за его обучение меня смутило в нём всего две вещи: то, как активируются его цепи, и то, что собой представляет его магия. Проецирование само по себе необычно, но уровень, с которым его выполняет Котомине, просто уникален. Он спокойно может создавать почти идеальные копии всего оружия, что видит перед собой или, с немногими недоработками, что увидел на изображении. В целом, то, как он анализирует структуры вещей, просто невероятно. И, тем не менее, самая обычная магия вызывает у него затруднения: например, первое время у него не получалось просто укрепить лампу или восстановить только что сломанное стекло. Ко всему прочему, ему очень неплохо даётся магия слияния. Он может без особого труда слить из двух совершенно разных предметов один. Так, хоть я этого и не одобряю, он смог немного модифицировать своё тело. Для мага подобное не в новинку и, следовательно, не вызывает удивления или порицания. Собственно, активация его магических цепей ввиду некоторых обстоятельств была затруднительна, что и послужило причиной модификаций. Изначально он, благодаря моим усилиям, раздобыл манапроводящий материал и соединил его с регулятором праны и ?переключателем?. Затем, буквально ?обмотал? им свои цепи. Аж мурашки бегут, когда вспоминаю, через какие страдания он прошёл в процессе.

Встав из-за стола, мы сразу направились к лестнице, чтобы заняться починкой вазы. Котомине не сказал ни слова. Он спокойно занялся своим делом, после чего, поблагодарив, откланялся и направился на кухню. Я же пошла в свою комнату, я всё ещё была в пижаме и с неухоженными волосами. Хех, он даже не напомнил мне об этом, хотя и сказал, что мне стоит привести себя в порядок. Интересно, о чём же он думал во время завтрака, раз не подшутил об этом. Это вполне было бы в его духе. Впрочем, это не моё дело. Наверное, может быть… Причесавшись и одевшись, я направилась по своим делам. Котомине сказал, что, возможно, ему придётся уйти на некоторое время ближе к полудню, поэтому ужин, скорее всего, я проведу в одиночестве. Зная это, я первым делом решила купить легко приготовляемую пищу на случай, если на утро он не появиться, такое уже случалось и, честно говоря, не сказать, что завтракать одним хлебом и водой мне понравилось.

Возвращаясь после целого дня шопинга, я была очень уставшая и хотела поскорей попасть домой, но этому не суждено было случиться. Темнело. Я уже была на перекрёстке, как моё внимание привлёк странный мужчина, смотрящий в направление дома семьи Мато. Район, в котором я живу, Мияма, не очень большой и человек, вроде него, очень сильно выделяется на фоне местных. Он был дорого и стильно одет: брендовая чёрная куртка, белая, даже отсюда видно, что из невероятно качественного хлопка футболка, джинсы и кроссовки, тоже брендовые. Он – иностранец, это видно по его светлым волосам, отливающими золотом при закате, красным, словно кровавым, глазам и бледной коже. И этот факт настораживал больше всего. Что нужно иностранцу от семьи Мато, если он не маг или кто-то, кто связан с магами? Я решила пронаблюдать его дальнейшие действия. Он просто стоял и смотрел на дом, будто ожидая чьего-то появления. По его лицу можно было понять, что эта встреча будет очень серьёзной, но не понравится ни одному из участников. Это отображалось смесью серьёзности и раздражения. Становилось всё темнее, но он не сдвинулся со своего места. Будто вкопанный. Я пригнулась за углом, чтобы он меня не обнаружил. Впрочем, если он маг, то уже это сделал. Значит, ко всему прочему прибавим вопрос, почему он позволяет мне наблюдать. Чёрт, как же это раздражает! Так и хочется его чем-нибудь стукнуть, чтобы перестал стоять на одном месте! Я уже собиралась уходить, пока за поворотом не увидела…– Сакура? – От ошеломления, поразившего меня от понимания, что он ждал именно её, я чуть не выдала себя. – Почему же? Она шла, склонив голову, ничего не обычного. Как всегда, никого не замечая. Её лицо выражало отрешённость. Она шла, будто в забытье. Меня всегда поражала и пугала эта черта её характера. Невозможно понять, что скрывается за этим лицом, не выражающим эмоции. Но сейчас не об этом.

– Явилась-таки. Не думал, что ты будешь настолько задерживаться, собачонка старика. Впрочем, на этот раз я тебя прощу. Всё, что мне от тебя нужно, - это знать состояние твоего тела. – Его приказная манера речи, как у короля, была оглушающей. Как его внешность, манера речи была такой же, будто он – знаменитость, сошедшая со обложек глянцевых журналов, стоящий пред своими фанатами.

– Ах… – Такая закрытая девочка, как Сакура была просто сломлена под подобным напором. Ч-ч-ч-ч-чего?! Он что, извращенец?! Опешив от такого заявления, я чуть было снова не выдала себя, но всё-таки сдержалась. Меня буквально разрывала смесь интереса и беспокойства. Мне очень хотелось узнать, что он замышляет. Тем не менее, пока я сдерживала себя от того, чтобы ворваться в диалог и увести Сакуру под любым предлогом, который первым взбредёт в голову, она подняла голову и посмотрела прямо в глаза этому незнакомцу. На секунду в ней проснулась решимость, но затем мгновенно превратилась будто бы в вину за совершённый проступок, но, что могла девочка, вроде неё, совершить, чтобы так сильно винить себя за это, мне было не понятно.– Не думал, что ты разучилась говорить. Или же я ошибаюсь?– Не ошибаетесь… Я… – Она снова поникла пред его подавляющим присутствием.– Дальше я разберусь самостоятельно, Сакура. Можешь идти к себе в комнату. А вы… а что же вы тут делаете, молодой человек? – Появившийся из неоткуда ветхий старикан не смог застать врасплох, но точно разрядил обстановку. По крайней мере, мне так показалось. Хотя, если бы мне представился выбор между этими двумя, стоило подумать дважды, кто хуже.

– А ты за свои годы так не научился манерам старикашка. – он стрельнул глазами Сакуру – Хм! Впрочем, я сам всё уже разведал, не стоило и беспокоится. Чёрт! В следующий раз пусть этот идиот сам всем этим занимается!

– Хе-хе, интересно, что же такой как ты нашёл в обычной девочке? Боюсь, в скором времени мне придётся обращаться в нужные органы, чтобы не допускать подобных слежек. Хе-хе, на твой имидж это уж точно не повлияет.

– Ты прав, старик. Однако, не будь дураком. Вся полиция этого захолустного городка в моей власти. – Отрезав, он исчез во тьме. Усмехнувшись, стрёкот его смеха был подобен саранче, старик исчез во тьме, поведя за собой Сакуру. Он, казалось, был подозрительней даже этого странного иностранца. Впрочем, Зокен действительно таил в себе множество загадок. Всё-таки он – древний маг, и, я уверена, за свою ?карьеру? многого достиг. К тому же, я никогда не видела его днём. Он был подобен вампиру, чудовищу. Что ж, это слово действительно лучше всего подходило для его описания.

Пока я была в раздумьях, уже окончательно стемнело, и, кроме маленьких кружочков света, всё было укрыто во мраке ночи. Лишь на секунду оно было окрашено золотым сиянием этого незнакомца, но вскоре и место, где он стоял, увязло в пучине тьмы. Решив, что делать мне здесь больше нечего, я пошла домой: моим затёкшим рукам, всё это время державшим здоровенные пакеты, категорически нужен был отдых и разминка.2 Этот день был не отличим от предыдущих и не будет от последующих. Снова мне снился кошмар, единственный за все эти долгие девять лет. Хруст собственных костей, жар, обжигающий кожу, невероятная усталость – полное отчаяние. Это чувство обуяло моё сознание и то, что люди называют душой. Оно, словно паразит, вгрызалось в самые дальние её уголки, полностью её пожирая, разрушая всё её естество. Я не мог забыть этой трагедии и своего обещания, мою обязанность перед всеми умершими и самим миром, нет, тем, что люди зовут Богом. Я дал обещание этой непостижимой системе и обязан его сдержать, чего бы мне это не стоило. То яростное пламя служит мне некой преградой, что не даёт повернуть назад, сдаться, уйти от своей сути. Да, сама моя суть – пламя, боль и страдание. Я – существо, созданное из этих элементов, будто гомункул, и у меня есть определённая цель. Честно говоря, мне никогда не понять людей. В отличии от меня, они – свободны. Сами создают себе цель и идут к ней, или всю жизнь тратят на это, так и не поняв, зачем вообще её прожили. Я не такой. И потому никогда не приживусь в их обществе. Сквозь окно гостиная озарилась светом, он проникал во все её глубины, освещая каждый изгиб дорогой фурнитуры, заставляя её шикарную золотую обшивку блистать. Я лежал на диване и неспешно просыпался. Удивительно, как легко мне удаётся переживать этот кошмар снова и снова. Я будто рождаюсь заново. Но как назло мои веки невероятно тяжелы. Я снова тренировался допоздна. Что ж, Тосака, наверно, будет ругаться. Впрочем, это не так важно. Какое ей дело, в самом деле? Никакое. Ну, пора умываться и готовить завтрак. Закончив приготовления и приведя себя в надлежащий вид, я накинул фартук и мою голову начали заполонять более привычные для людей мысли: например, что приготовить.

– Значит, она всё-таки не купила продукты. В следующий раз сам схожу. – безразлично заключил я и, обещав, что, либо ей напомню, либо себе, принялся за поиск подходящего завтрака. Яичница, да? Далеко не самый подходящий завтрак для мага столь древней семьи, но Тосака против не будет – сама её готовит, если ничего другого не остаётся. Она даже внимания на это не обратит. Взяв сковороду, в которой уже пенилось масло, я стукнул яйцо о блюдце и мягким движением дал ему соскользнуть в неё. Накрыв её крышкой, отворил окно, чтобы немного проветрить кухню, наполненную запахом жира. Приятный, немного прохладный ветерок, обдувал мою голову и давал ей перезагрузиться и настроиться. Настройка организма – невероятно важный процесс, которым не стоит пренебрегать, как, собственно, и зарядка, коей я решил заняться, пока готовится яичница. Специально сделав огонь послабее, чтобы выкроить себе несколько минут, моё тело автоматически начало выполнять простейшие упражнения. Тихий хруст уставших костей немного раздражал, но не сильно, чтобы сбить настрой. Нужно будет что-нибудь с этим сделать.

Накрыв на стол, я собирался идти будить свою госпожу, но, к своему удивлению, застал её в дверном проёме, будто поднятой пушечным выстрелом. Заботливо намекнув, что ей стоило бы привести себя в порядок, я провёл её к столу и мы сели за завтрак, обсуждая бытовые проблемы. Ничего интересного.

Распрощавшись, она направилась заниматься, наверное, своим любимым делом после магических изысканий, шоппингом. Хотя, стоит признать, чаще всего она закупается именно для них, но иногда соизволяет купить что-нибудь полезное и для бытовой стороны её жизни. Направление же моего движения было прямо противоположно, в церковь. Храм располагался в отдалении от большого скопления людей, на холме. Но, чтобы добраться до него мне придётся перейти мост и пройти основную часть Фуюки. Собственно, заперев дверь на замок, оставив предварительно ключ в потайном месте, я покинул территорию поместья. Погода была на удивление неплохой, не было ни слишком жарко, ни холодно. Было довольно рано, поэтому улицы пустовали, лишь редкие лавочники одаривали их своих присутствием, открывая свои заведения. Честно говоря, мне нет до них дела, но они – важная часть Фуюки, без них город бы опустел. Стоит признать, хоть я и не люблю большие компании, без них было бы слишком одиноко. Впрочем, это не то, о чём хотелось размышлять. Такие мысли убивают настрой, который создала та утренняя беседа. Мне не хочется его терять. Не хотелось.