Тот-Кто-Отрекся-От-Своего-Имени. (2/2)
— Это случайность, я просто гуляла по Косому переулку… Он вёл себя странно, толкнул меня, не извинился, а ещё озирался по сторонам, выглядел точно какой-нибудь преступник, — сказала она абсолютнейшую правду, которую подтверждали её честные глаза.
Том недовольно скосил взгляд на дверь, за которой всё ещё копошился этот ненадёжный Антонин, но от темы уходить не собирался.
— И что же, ты за всеми знакомыми следишь? Не смеши меня, неужели твой невероятный дар влипать в неприятности снова проявил себя? Жизнь так ничему и не научила тебя, Аврора? Но больше я не в силах помогать тебе, — говорил он вполне искренне. — Видимо, Абрахас так и не научился нормально защищать тебя от тебя же самой.
Она посмотрела на него с такой ненавистью, словно готова была убить по-настоящему, будь у неё волшебная палочка. Оскорбления из его уст действительно звучали обидно.
— Замолчи! — прошипела она. — Ты не имеешь никакого права говорить о нём плохо, Абрахас самый добрый и дорогой мне человек на свете, он заботливый и любящий муж! Он живет только ради меня и Люциуса!
Том так резко встал, что Аврора поперхнулась собственными словами, но сдержав приступ кашля, постаралась выдержать его напряженный, полный гнева взгляд. Она играла с огнём, хотя и не понимала причин его реакции, так похожей на банальную ревность.
— Любящий муж, у которого была любовница? А может, и не одна! — он и сам не мог осознать, как они пришли к выяснению отношений.— Я всё ему простила, потому что люблю его! — буквально в ему лицо выплюнула она, не вдаваясь в подробности о его осведомлённости о грехах Абрахаса и не отдавая себе отчёт в том, что может произойти.
И произошло… Том рывком схватил её за скулы одной рукой и поднял с кровати, заставив встать на цыпочки.
— Клянусь, Аврора, ещё слово и я…
— Что? Убьёшь меня? — невнятно прорычала она, пытаясь оторвать его руку от шеи.
— Неужели ты не понимаешь, что я действительно могу это сделать? — держась из последних сил, спросил он грубо. — Я никому не позволяю так с собой разговаривать, и ты не исключение, обычно я не терпелив…
— А как ты обращаешься к Гордону Лестренджу? Мой Лорд? Ваше Высочество, лорд Волдеморт? — исходила Аврора ядом, даже не понимая толком, что несёт. Её переполняла ярость, ненависть, она хотела отомстить Тому за его слова, за смерть Эвелин Уилкис, за бедного Хагрида, лишенного палочки и за то, что она пережила по его вине от рук Эзраэла Уидмора. — Ты чудовище, Том…
…И он увидел это в её серых ледяных глазах, точно двух действующих вулканах, низвергающих лаву всепоглощающей ярости — верхний слой сознания, закрытый для него из-за её успехов в окклюменции и из-за, скорее всего, зелья, что в министерстве магии не позволило удалить пласт воспоминаний… он увидел её знания, обрывки фраз о смерти Эвелин Уилкис, о том, что произошло в доме Уидмора и даже о Плаксе Мирттл.
— Как же ты далеко зашла, Аврора… — зло, но почему-то обессиленно произнёс он, почувствовав себя безоружным перед агрессией её серых глаз.
Каким-то образом ей удалось понять, что на самом деле он имеет в виду, и отступать было поздно.
— Ты наследник Слизерина, открывший Тайную Комнату! Арагог и Хагрид не виноваты, это было чудовище, выпущенное тобой… — выплеснула она накипевшее. — Как ты мог, Том? Ты же был совсем ребёнком! А Эвелин… За что ты убил её? За что ты хотел убить меня? — за беспорядочностью фраз, наполненных горечью, Аврора и не поняла, что ярость постепенно проходит, уступая место бесполезным слезам и разочарованию… Он не собирался отрицать… Он совершенно не собирался отрицать сказанное ею.
Том дышал, как загнанный зверь, не веря собственным ушам и тому, что увидел в её подсознании, он не готов был к такому удару, и эта ненависть и страх в её глазах не имели права предназначаться ему...
— Я никогда бы не причинил тебе зла, Аврора!!! — рявкнул он не своим голосом и чуть ослабил хватку на её шее, позволив ей безвольно осесть на полу и обнять колени, опустив голову. Она была выжата как лимон, опустошена тем, что сказала всё это вслух ему в лицо, и всё действительно не было лишь кошмаром. — Я бы никогда не тронул тебя, это всё…
— Каспар… Я знаю, я поняла, — раздавленная душевной болью, произнесла она едва слышно. — Но он действовал по твоей указке…
Том едва удержался от того, чтобы не начать рвать на себе волосы; он никогда и не перед кем не оправдывался, но её ненависть… Она заполняла его и без того маленькую душу… слишком маленькую, чтобы вместить её боль, чтобы вместить ещё и свою…
Он поднял её за плечи аккуратно, несопротивляющуюся, сломленную, уставшую, совершенно изменившуюся женщину, которая больше никогда не будет носить свои дурацкие сережки, никогда не наденет эту жуткую лимонную шапку, никогда не улыбнётся, глядя ему в глаза, и никогда не будет смотреть на него с любовью, которую он так старательно от себя отталкивал… Этого всего больше никогда не случится, потому что он по-настоящему Тёмный маг с грандиозными планами избавить этот мир от грязнокровок, в руках которого слишком много власти и силы, но совсем не осталось человечности, он бездушный убийца, и названные ею жертвы — лишь малая часть его преступлений. Она знает, что он никогда не попросит у неё прощения за все перенесенные по его вине муки, что его тоска не будет по-настоящему светлой, а чувство вины быстро угаснет, потому что тот кусок души, что остался в теле убийцы — плод темнейшей магии, на которую не решался ни один волшебник.
— Посмотри на меня, — приказал он холодным тоном, но пожалел, когда она подчинилась — её взгляд тоже был холоден и отстранён, словно вымерли все эмоции. — Каспар решил всё по-своему тогда, он лишь должен был внушить Уидмору признаться в убийстве Уилкис… Ты…
— Из-за тебя в Азкабане уже долгие годы гниёт человек. Уидмор не хотел убивать Джеки, он не хотел её убивать… Она сама согласилась принять то зелье, она хотела помочь ему поговорить с женой, только она могла помочь, потому что была из рода Лестрейндж… Уидмор просто любил свою жену… Джеки не самоубийца… — сложила Аврора воедино все кусочки знаний, данных Катариной и Уидмором. — И он лишь отчасти виновен и уже давно искупил свою вину… — бесцветным туманным голосом, точно предсказательницы в трансе, говорила она, глядя сквозь Тома, теряя нить реальности. — Я была в Азкабане, я думала, что он окончательно тронулся умом, спрашивая, зачем убил Иви. Зачем ты убил её? За что ты убил Эвелин, Том?
— Она знала слишком многое обо мне, — точно по команде отозвался он, не понимая, зачем причиняет Авроре ещё больше боли, но она только хмыкнула. — Она проследила за мной, когда я выходил из Тайной Комнаты…— он не стал вдаваться в подробности, что потащил с собой Псилоцибе конскую, чтобы, наконец, разобраться в использовании в одном обряде ее и руны возрождения, начерченной в кабинете Уидмора. Он и сам хотел знать, как погибла Джеки, но сейчас подобные оправдания были не к месту, Авроре уже всё равно, какие мотивы у него были. — Уидмор прибежал на крик, но не успел, и я… — Том вспомнил, как ей удалось обезоружить его на выходе из Тайной Комнаты, но Иви не успела среагировать дальше, он просто набросился на неё и расшиб ей голову, и ещё этот треклятый пузырек с Псилоцибе…
— Хватит… — спокойно сказала Аврора, наконец, фокусируя взгляд на нём. — Тебе доставляет удовольствие рассказывать мне о том, как ты убил её? — наверное, до неё ещё не добрался настоящий разрушающий ужас, ведь рядом с ней действительно находился психопат, не испытывающий чувства вины.
Она беспрепятственно оттолкнула его от себя, и Том грохнулся в кресло, точно немощный, неспособный за себя постоять мешок с песком.— Ты ведь теперь должен убить меня, — констатировала она с горькой усмешкой, не осознавая, что её слова действительно могут воплотиться в реальность.
— Не ты единственная знаешь обо мне… — начал было Том, но понял, что несёт полнейший бред.
— А твои родители?Он снова был удивлён.
— Ты знаешь и это? Полагаю, от своего свёкра?
— Просто предчувствие… Как шестнадцатилетний мальчик мог совершить такое?..
— Они были грязными магглами! — вспылил Том, начиная приходить в себя, медленно поднимаясь с кресла. — Они всего лишь поганая чернь, недостойная жить наравне с волшебниками! Мы не должны жить в их тени!
— Так вот какой ты настоящий… Теперь мне ясны цели Волдеморта и твои, — растеряв всякий страх, сказала Аврора, только каменное выражение лица, пришедшее на смену слезам, на самом деле скрывало жуткое напряжение. — Вы всего лишь магглоненавистники, как и Геллерт Гриндевальд… Вот что делает Лестрейндж, он начнёт новую войну, продолжая дело бывшего лидера, — наконец, дошли до неё цели нападений. — Вы пока только сеете смуту…
Том снова оказался шокированным её догадливостью, но не стал развеивать её убеждения насчет личности Лорда Волдеморта. Аврора по каким-то крупицам выдавала совершенно осмысленные и правильные суждения, что казалось невероятным, будто она знала намного больше изначально, до этого водя его за нос. Он медленно подошёл к ней и без сопротивления заключил напряжённые запястья в свои горячие руки. Кажется, в её последних словах не было осуждения, а всего лишь констатация факта.
— Ты должна присоединиться к нам, Аврора, это будущее для чистокровных, нас больше не будут притеснять грязнокровки, занимающие посты в Министерстве Магии, больше не будет деления на мир магглов и наш мир, они будут нам служить и поклоняться! Благородный род Малфой, Блэки и Лестрейнджи, вы практически будете править этим миром! — в его словах было столько доверительных интонаций, и Том всего на секунду позволил себе соблазниться мыслью, что она может принять правильное решение, однако ещё до того, как Аврора ответила, он понял её точку зрения, и понял, что действительно сглупил, предлагая по-настоящему светлой и правильной волшебнице такой вариант. Это было равноценно предложению Дамблдору принять Тёмную Метку.
— Да я лучше сдохну, чем пойду за этим красноглазым монстром! — скривившись в отвращении, сказала она.
Аврора почувствовала, как окреп захват на её ноющих от боли запястьях, как искривилось всегда привлекательное лицо Тома, превратившись в обескровленную маску, как сверкнули в полумраке такие страшные и знакомые красные глаза. Как она оказалась на постели, придавленная его телом — обездвиженная и не способная вернуть искажающуюся реальность, окунающую её в жуткий кошмар, где его лицо превращалось в ужасную морду рептилии — безносого, красноглазого чудовища — злобной твари, отправившей её в прошлое ради эксперимента какого-то зелья… Круговорот картинок кружился в голове ураганом, норовя лишить рассудка… Луна Лавгуд — девочка, похищенная с Хогвартс-Экспресса, везущего детей домой на Рождество, ужасно невезучий, неуклюжий Невилл Лонгботтом и храбрая Джинни Уизли, пытавшиеся остановить Долохова… Всё те же лица, всё те же Пожиратели, только младше. Тот-Кого-Нельзя-Называть и жестокий маг Люциус Малфой — его правая рука…
…Том срывал одежду с безвольного тела, не успевая любоваться хрупкой и изящной фигуркой, он просто брал своё, не давая ничего взамен. Ярость переполняла его, лилась через край, и неизвестно сдержался бы он от убийства, если бы не понял, что бесится вовсе не из-за её отношения к его убеждениям, а из-за первобытного желания обладать. Аврора всегда принадлежала ему, и видеть ненависть, страх в её глазах оказалось настолько невыносимо, что, наверное, впервые в жизни он понял, как всё это время она была ему необходима, словно сама магия, что только её улыбка всегда могла растопить его черствое сердце и унять эту агонию злобы, копящуюся в остатке его изуродованной души. Лорд Волдеморт никогда не думал, что опустится до ненависти к самому себе из-за каких-то приземленных чувств. Он решил, что овладевая единственной желанной женщиной таким жестоким образом сквозь собственную боль, он окончательно избавит себя от привязанности, мешающей ему трезво мыслить и полностью отдаваться собственным планам.
Она не стонала, не плакала, и не пыталась вырваться; в его прикосновенияхне было и следа нежности, его поцелуи были как укусы ядовитой змеи, он знал, что совершив над ней сексуальное насилие, окончательно утвердится в собственной вере, знал, что имя Том Риддл, как и человечность, будут навечно погребены под осколками слёз его любимой женщины, его единственной странной Авроры — его мечте о Северном Сиянии, в которой он теперь видел лишь мысль о бессмертии и могуществе…
— Это ты… — как будто в легких не хватало кислорода, прохрипела она обессиленно, в сумасшедшем порыве впившись ногтями в его бледную спину, пока он продолжал целовать её ключицу, стараясь вкладывать в действия меньше эмоций. — Ты… — из глаз снова хлынули слёзы, только не изменилось выражение лица; может, она действительно постепенно уходила в безумие? — Ты Лорд Волдеморт… — искусанными губами пробормотала она, всхлипывая и не веря в собственные слова. — Нет... Нет-нет-нет! — она замотала головой и засучила под ним ногами, отталкивая его, но Лорд не остановился, он грубо раскинул её руки в стороны и резко развел сведенные в страхе ноги, прижав их своими.
Новая догадка Авроры, поразившая его несказанно, только подстегнула его показать истинную силу, несмотря на то, что она продолжала выкрикивать одно лишь слово «нет» и отчаянно мотала головой, пытаясь вырваться. Не используя магию, чтобы привязать её ноги и руки к столбикам кровати и не обездвиживая её банальным заклинанием, Волдеморт использовал только силу собственного тела, лишний раз самоутверждаясь, пока не пришла долгожданная разрядка — невероятное чувство, захлестнувшее его, заставив онеметь кончики пальцев ног и рук. Аврора, как взбесившаяся фурия, продолжала вертеться под ним и визжать, точно её резали. Она билась в истерике, выла, издавала сдавленные звуки, всё ещё продолжала выкрикивать «нет», но теперь избегала его взгляда, а если и натыкалась, то её глаза округлялись от ужаса и становились безумными. Он продолжал наслаждаться её болью, она подпитывала его, заставляла улыбаться, чувствовать себя прекрасно, наконец, свободно…
— Ты слишком догадлива, Аврора, — со злой усмешкой сказал он, всё-таки обездвижив её тело заклинанием. — Поражаюсь твоей осведомлённости, удивительно так легко угадывать… Наверное, мы с тобой всё же были как-то связаны…
— Нет…— осипшим голосом продолжала уже шептать она, в ужасе глядя в отражающие блики почти истлевшего камина красные глаза, быть может, бывшие уже плодом её воображения.
Трансформации, которые произойдут с ним в будущем, слишком сильно впечатались в её сознание, память полностью вернулась, расставив всё на свои места, рассказав ей, жившей в мире и покое, слишком много страшных вещей… Лучше бы она оставалась слепой, не знающей истинной сущности этого человека, человек ли это? Он всегда был чудовищем, он всегда умело притворялся хорошим парнем или вовсе не притворялся… Она была ослеплена его умом, красотой, его увлеченностью Северным Сиянием, но человек, сидящий перед ней — это тот, от чьей руки погибнут сотни, тысячи магглов и волшебников… Великий Тёмный Волшебник Лорд Волдеморт — тот, чьё имя скоро нельзя будет произнести вслух. Аврора ясно поняла, что Лестренджи — всего лишь переходящий этап становления его власти… Она переместилась из времени второй войны в самый зачаток первой, пускай и начнётся она еще только через двадцать лет, может, меньше, но, Мерлин, как же такое могло произойти? Почему её Том оказался этой красноглазой мразью, идущей по трупам ко власти?.. Она могла прикончить его ещё в Хогвартсе, чтобы избавить человечество от страданий… Быть может, именно это было её нераспознанной судьбой?
— Нет… — снова прошептала она обессиленно.
Лорд ощущал нечто странное, будто кто-то подсказывал ему, что её поведение вовсе не результат насилия, но не смог пробиться даже в самый верхний слой её мыслей, да и слышал только безумное «нет», повторяющееся и внутри и снаружи. Похоже, он просто сломал её… унизил, растоптал и сломал, и вдруг пришло это необъяснимое чувство, от которого захотелось лезть на стену. Он сожалел… Сожалел о содеянном, оттого едва успокоившись, снова пришёл в ярость.
— Почему, Аврора? — прокричал он, снимая с неё заклинание неподвижности, но она и без того лежала неподвижно. — Почему ты… Всегда Ты?! - он небрежно накинул на её нагое тело скомканный плед. — Неужели ты не можешь понять, что без тебя мне было бы лучше?
— Убей меня, — неожиданно чётко и осознанно произнесла она, однако взгляд не изменился. — Я не хочу жить… Я не хочу знать… — Аврора снова замотала головой. — Нет… Я не хочу, пожалуйста…
Он схватил её бледное лицо, заключивв ладони, прислонив свой лоб к её лбу.
— Что мне сделать, чтобы ты простила меня? — он был удивительно слеп, надеясь, что такие слова отрезвят её и приведут в чувства. Осторожно коснувшись губами её ледяного лба, он никогда не чувствовал себя настолько раздавленным и побежденным собственной самоуверенностью. — Прости меня, прости меня, Аврора, — шептал он, словно лишившись рассудка.
Он вёл себя как психопат, зализывающий раны собственной жертвы, принося ей при этом ещё больше боли, сам запутался, не зная, что делать — может, унижение, перенесенное ею, было слишком сильным, и ему действительно следовало её убить? Но Лорд прекрасно понимал, что не сделает это, покуда эта привязанность — единственное, что у него осталось, единственное, что он хотел бы сохранить, окончательно потеряв свое маггловское имя…***