Эффект бабочки (1/2)
Аврора практически не вставала с кровати несколько дней, не замечала, как какие-то эльфы заботливо переодевают, кормят её, расчесывают волосы и водят до ванной комнаты, оказавшейся за одной из портьер в комнате, где держал её лорд Волдеморт. Она была в сознании и более не выпадала из реальности, она не сошла с ума, хоть этот ублюдок посещал её раз в два дня или реже, напоминая о своём существовании. Он больше не притрагивался к ней, как к женщине, иной раз и вовсе окидывал её ледяным взглядом и удалялся прочь, но однажды она проснулась и почувствовала его присутствие. Лорд сидел в кресле, склонившись над кроватью, прижимая тыльную сторону её ладони к своему лбу. Его лживые сожаления были больше похожи на попытки утопающего урвать последний глоток воздуха, прежде чем пойти на дно. Да и сожалел ли он о том, что с ней сделал, этот монстр, выглядящий как человек, но внутри являющийся настоящим зверем? Аврора больше не видела в нём Тома Риддла или пыталась не видеть… Ведь всякий раз когда его пока ещё человеческое лицо представало перед ней, в памяти всплывали счастливые воспоминания Хогвартса, а осознание того, что именно он оказался Тем-Кого-Нельзя-Называть, вызывало потоки бессильных слёз. Увидев, что она проснулась, Лорд просто ушёл, пытаясь снова отказаться от своей человечности, научиться не испытывать чувство вины только перед ней одной…
...Аврора бездумно глядела в огонь, сидя в его кресле, в последнее время она только тем и занималась, что отказывалась верить в происходящее, словно дала обет молчания; жить с таким грузом знаний и вовсе не хотелось, но и погибать здесь было бы верхом неблагоразумия. Более всего ужасало осознание того, что с её магией происходит что-то неладное, и иногда на ум приходила страшная догадка, что начали сбываться предостережения Катарины. Время забирает своё, а Аврора слишком много знала...Несмотря на вмешательство во время, она твёрдо решила, что должна хотя бы попытаться спасти людей в будущем… Должна спасти своего сына от жестокости, должна попытаться помочь Белле не сойти с ума… Она знала, что пришла пора исчезнуть, настал тот момент, о котором говорила бабка Катарина, настало время распрощаться с этим временем и местом...
И такой случай представился, когда ещё одна загубленная, сошедшая с ума ведьма, которой, как оказалось, принадлежал этот дом, ворвалась в комнату, вынеся дверь заклинанием… По-видимому, до неё дошли некоторые слухи, быть может, от эльфов. Адара рвала и метала, вела себя как бесноватая; буквально с пеной у рта она несла какую-то бессмыслицу об осквернении её дома. Окончательно потеряв над собой контроль, она от криков перешла к делу и вцепилась ненавистной леди Малфой в волосы. Ярость, помноженная на молодость и легкомыслие, сослужила ей дурную службу: Адара даже моргнуть глазом не успела, как якобы сошедшая с ума, равнодушная, ничего вокруг не замечающая пленница вдруг молниеносным рывком схватила её за предплечье. Закреплённый там футляр с волшебной палочкой, снабжённый специальным механизмом, выстрелил палочку прямиком в ладонь Авроре, краем глаз успевшей заметить под тонкой тканью рукава блузы Адары темнеющие очертания Метки.
— Ты за это поплатишься, мразь — сочась ненавистью, проскрипела Адара, отклоняясь в сторону от направленной на неё собственной волшебной палочки. — Лорд никогда не будет твоим, он только мой…
Да она, похоже, действительно помешалась на нём! Аврора готова была искренне посочувствовать, но у неё не было ни времени, ни сил, ни желания препираться с одной из Лестрендж, однако, оглядев девушку с головы до ног и посмотрев на свою ночную сорочку, заботливо предоставленную эльфами, она произнесла:
— Мне нужна твоя одежда, уж прости.
Пара заклинаний обездвижили и заткнули спохватившуюся было верещать девушку. Аврора быстро переоделась, переместив Адару на кровать и, укрыв её с головой пледом, осторожно выглянула за дверь. Неужели Лорд потерял бдительность, столь самонадеянно посчитав, что в таком состоянии она никуда не денется? Или он просто занят чем-то более важным?..
В коридоре не было ни единой души. Главное — это не попасться на глаза эльфам и не позволить Пожирателям, если кто из них попадётся ей на пути, знать об истинной причине её присутствия в доме. "Пообщавшись" с Долоховым, Том стёр его воспоминания, но беспечно позабыл сделать это с Авророй, слышавшей их разговор... Слишком опасно доверять кому-то информацию о том, что в заключении находится такая влиятельная женщина, как леди Малфой, тем более, её семья так или иначе связана с деятельностью Пожирателей Смерти, ведь именно Малфои помогли Лестренджам, а те, сами не зная, приютили у себя змееныша Тома. Аврора почему-то была уверена, что вскоре от этой крупной семейки в живых останутся лишь единицы…
— Аврора? — на лице Каспара читалось неподдельное удивление. — Ты чего здесь делаешь? — он с подозрением сощурился, глядя на висящую на ней мешком одежду — Адара была несколько крупнее субтильной Авроры.
Она изобразила такую искреннюю оскорбленность и недовольство, что тот впал в ещё больший ступор.
— Тёмный Лорд ещё не сообщил вам? — надменно и гордо осведомилась она, глядя на простоватого Каспара, никогда не отличавшегося остротой мысли.
— Тёмный… Тёмный Лорд? Ты о Лорде Волдеморте? — переспросил он, давая ей ясно понять, что пока ещё подобные обращения, как и «мой Лорд» не используются.
— Да, о Томе, чёрт возьми, Каспар, я тороплюсь, — по-Малфоевски показала она свое раздражение, глядя на него, как на неприятно жужжащую муху, и вдруг осознала, насколько изменилась за эти несколько дней — она смотрела на окружающий мир словно через призму льда, жестоко и безжизненно, чувствуя и внутри себя холод и увеличивающуюся пропасть между двумя временами её жизни…
— Что не сказал? — тупо переспросил он. — Что-то случилось?
— Семья Малфой отныне лояльна его целям, — со снисходительной улыбкой ответила она, боковым зрением отмечая два ответвления коридора с каменными стенами, как в Хогвартсе, застеленные ковровыми дорожками неброского коричневого цвета. — Чарис дома?
— Дома, Барти приболел, — ответил он уже более добродушно, окончательно отделавшись от подозрений. — Аврора, ты серьезно, насчёт…
— Передай, что я зайду на днях…
Она развернулась и двинулась в сторону, откуда вышел Каспар, одетый в промокший от дождя плащ. Да и цепочка влажных следов на ковре свидетельствовала, что выход на улицу именно там.
— Зонтик наколдуй, там ливнина, — заботливо предупредил легковерный Каспар и двинулся по своим делам. — Ты Адару не видела? — спросил он, уже почти скрывшись за поворотом, заставив её вздрогнуть.
— Нет, — коротко ответила Аврора и завернула за угол, где находилась долгожданная дверь на улицу.
Не понимая, где находится, она просто двинулась по превратившейся в болото тропе, когда-то мощёной небольшими прямоугольными камнями, часть которых сейчас отсутствовала, или раскрошилась от времени. Дом, оставшийся позади, был не слишком большим древним замком, может, сигнальной крепостью артуровских времен, поросшей снаружи плесенью и мхом, а также вьюном, закрывающим часть фасада. Аврора быстро добралась до выхода и, взглянув на волшебную палочку Адары и с тяжестью помянув свою, неизвестно где находящуюся, аппарировала в Хогсмид, дрожа от холода и подступающей истерики. Там — взаперти — она ещё старалась как-то сдерживать себя, находясь в лапах совершенно неадекватного лорда Волдеморта, мечущегося между любовью и ненавистью… Даже про себя она теперь отказывалась называть его Томом, боясь тревожить мучительно медленно рубцующиеся раны, а вместо красивого лица темноволосого мужчины с мраморной кожей, представляла лицо жуткого красноглазого Лорда будущего.
Такова была его любовь — тёмная, грубая и ничего не значащая… Он не умел любить, он никогда не умел выражать свои чувства бескорыстно. Может, будучи ещё совсем юным и окончательно не ослепшим от ненависти ко всему миру, он имел хоть какие-то шансы вернуться к Свету, но, видимо, Аврора появилась слишком поздно и не успела… Озлобленный мальчик уже превратился в злого гения. Она не испытывала жгучей ненависти, как несколько дней назад — всё то зло и обида, сидевшие в ней, превратились в каменные, зачерственелые обломки сожалений, жалости к Тому. Подобные чувства могли показаться невероятными, но она слишком устала, чтобы ощущать что-то другое…
Самым страшным ударом было узнать в ледяном аристократе, Пожирателе смерти, правой руке Волдеморта своего собственного сына. Поначалу бушевавшая безысходность сейчас стала обретать новые черты — черты тоскливого одиночества… Аврора боялась, что больше не сможет смотреть на своего ребёнка, материнское сердце разрывалось, её душила обида, что именно Люциус вместе с человеком, которого она когда-то считала возлюбленным, и отправили её в прошлое. В голове стучали молоточки, напоминающие о словах бабки Катарины — эти слова были сигналом к действию, и отсчёт на самом деле пошёл с самого первого дня Авроры в этом времени. Пережив многое за, без малого, четырнадцать лет, она ощущала себя опустошённой, точно её срок прошёл, в песочных часах её жизни заканчивались последние песчинки. Быть может, то были суицидальные мысли, являющиеся следствием её сумасшествия, но Аврора, увы, уже не владела собственными ногами, несущими её только к одной цели...— Студентам запрещено ходить в Запретный лес! Вы, это, что, правил не знаете? — донёсся громогласный голос человека, ростом с небольшую молодую ель, возле которой он и стоял, сливаясь с теменью дремучего леса, хоть на улице еще только-только занимались сумерки. Подняв объемистую вязанку с дровами (с такой могло справиться человека три, и то с трудом), Хагрид шагнул из темноты на более освещенную часть тропы. — А ну, бегом в замок, сейчас темень начнётся, хоть глаз выколи, а мне потом от директора выслушивай про то, что не слежу, как следует, — пробубнил он, явно находясь не в лучшем расположении духа.
Но Аврора, поначалу не имевшая понятия, как обойти старого друга, не двинулась с места, продолжая стоять и дожидаться, пока он сам не подойдет и не узнает её.
— Ты что, глухой? — но вязанка с дровами выпала из рук, когда он узнал нечаянного гостя. — Ав… Аврора! Ты ли это? — Хагрид, запнувшись на коряге, полетел на неё, широко раскинув руки, и едва не задушил в объятиях. — Мерлин Всемогущий! Да как же так! Аврора, тебя, значится, все ищут, а ты, это, разгуливаешь здесь! С тобой всё в порядке? — Хагрид судорожно оглядел улыбающуюся подругу: выглядела она вполне сносно, только взгляд почему-то изменился, обычную искренность и открытость сменил какой-то лихорадочный блеск, делающий Аврору совсем другим человеком... — Да директор Дамблдор все службы поднял, чтобы тебя найти!
Но она лишь весело рассмеялась и сомкнула руки на его большой мозолистой ладони, затем потрепала по щетинистой щеке, точно маленького, и бодро ответила:
— А я уже нашлась, я и вовсе не терялась, Руби, — ласково, на грани сюсюканья, пролепетала она. — Я как раз от дедушки, решила тебя навестить, пойдём, попьём чаю…
Хагрид, недоумевая, заморгал большими карими глазищами и порывисто заключил Аврору в короткие объятия.
— Но где же ты была? — он громоподобно шмыгнул носом и утёр проступившую слезу пальцем.
— О, меня срочно вызвали во Францию, в музей Орлин Дюбуа, — с ходу выдумывала она. — Пришлось несколько задержаться, а посланная мной сова почему-то не добралась до Абрахаса… — она пожала худенькими, какими-то слишком острыми плечами, облачёнными в великоватую кожаную куртку-пиджак, одолженную у Адары. — Как только я узнала, что все меня ищут, тут же сорвалась домой. Представляешь, я и понятия не имела, что здесь все так сильно переживают! — искренне возмутилась она, чувствуя, что Хагрид уже не побежит сломя голову к дедушке в кабинет. Аврора осторожно скосила взгляд на круглую башню Хогвартса, служившую директору кабинетом, где было открыто окно. — Идём скорее, я слегка тороплюсь, Абрахас, конечно же, очень зол, ведь он ещё не видел меня… — нырнув под гигантский локоть, предложила она, потянув Хагрида к избушке; в голову Авроре закрался план. Сначала она хотела использовать другой способ передать послание дедушке, но Хагрид появился очень даже кстати.
На радостях он даже и не поинтересовался о её здоровье, забыв, что она, вроде бы как, хворала. Весело гремя чашками размером с небольшие вёдра, Хагрид рассказывал о том, как он переживал, что места себе не находил, и о том, как постарел за это время господин директор (тут Аврора поспешила согласно закивать, поддерживая легенду о том, что уже виделась с дедом), что Абрахас навёл такой переполох, что теперь каждая собака в Британии знает об исчезновении леди Малфой. Рубеус поведал, что тот приводил Люциуса поиграть с щенками шишуги*, заставив Аврору болезненно сжаться при упоминании имени сына... и мужа.Она вдруг и впрямь ощутила свое безумие, но постаралась сохранить лицо. Аврора собиралась бросить всё на произвол судьбы, оставив память о себе в прошлом. Кажется, у неё практически не осталось нервных клеток, чтобы почувствовать, услышать голос разума, кричащий о том, что это неправильно. Её знания являлись ключом к будущему, которое она вознамерилась изменить, но не своими руками. Кое-кому было не привыкать спасать этот мир… Спасти её сына, спасти маленькую умненькую девочку Беллу от Азкабана и безумия, вытянуть наружу всё то, что замыслил Волдеморт под силу было только одному ему — Великому Магу Альбусу Дамблдору — старенькому директору Хогвартса будущего, который стойко держал удар Волдеморта всю свою жизнь. Если у него будут её воспоминания, если у него будет в руках ключ к некоторым событиям, которые Луна Лавгуд помнила из газет, знала со слов очевидцев и участников, он найдёт способ завершить ещё не начавшиеся войны, уничтожить Волдеморта раньше, чем тот обретёт могущество и станет воистину сильнейшим Тёмным Магом… Дедушка не позволит исковеркать судьбу Люциуса… не позволит…
Сжимая кулачки, она резко вскочила с высокого стула, опрокинув его на спинку.— Хагрид, я совсем забыла, — она приложила ладонь ко лбу, но вовсе не из-за того, что извлекла что-то из памяти, а из-за внезапного головокружения. — Мне срочно нужно бежать…
— Куда? — удивленно спросил он, водрузив на стол совсем старенький чайник когда-то в большой горох, но сейчас совсем потерявший цвет от несмывающейся копоти.
Вновь появилось странное чувство — магия внутри неё колебалась, она сочилась из её ауры, исчезая, оттого Авроре вдруг стало поистине страшно. Подхватив с пола вовремя замеченный флакон из-под Бодроперцового зелья и молниеносно вырвав из кармана волшебную палочку, направила её себе в голову и, нашептывая какие-то неизвестные Хагриду заклинания, стала собирать воспоминания, чем вогнала старого друга в ступор, но он и слова не успел сказать, как всё закончилось.
— У тебя же была другая, — с сомнением покосился он на палочку Адары, действительно отличавшуюся от аврориной цветом и длиной, но когда перед его носом возник флакон с искрящейся жидкостью, он отступил на шаг, глядя вовсе не на него, но на улыбающуюся подругу. — Аврора, чой-та с тобой? Ты выглядишь как-то зловеще… — наконец заметил он её действительно странноватый взгляд.— Будь добр, передай эти воспоминания дедушке, если тебе не трудно, — наигранно вежливо и беззаботно попросила она, чувствуя ужасные вибрации в своём теле.
— С тобой что-то не так… — массивные брови соединились в приступе беспокойства.
— Со мной уже давно всё не так, — отозвалась она с горьким сарказмом. — Просто передай их…
— Нет, ты сейчас же пойдешь со мной к мисс Адамс, или я… — похоже, даже Хагрид с его не слишком великим интеллектом догадался, что в её глазах плещется опасность, но когда он достал свой розовый зонтик с обломками волшебной палочки, Аврора уже была готова к этому. Обезоружив друга, она выскочила за дверь, заперев её и все окна домика обыкновенным Колопортусом, чувствуя, что её магия потихоньку продолжает исчезать.
— Прости меня, Руби, — на секунду прикрыв глаза, сказала она в закрытую дверь, в которую он уже принялся колотить со всей дури. — Но я должна уйти…
Его безобразный розовый зонтик выскользнул из руки и упал в лужу; Аврора, точно ведомая зовом, шла к боярышниковой тропе, глядя перед собой стеклянным взглядом, не боясь опасностей, что могли таиться в смеркающейся дремучей чащобе…
***— Я решил, что верну тебя мужу, Аврора, но только если ты дашь Непреложный обет о неразглашении всего того, что ты знаешь и всего, что произошло, — Лорд стоял возле кровати со сцепленными за спиной руками и выглядел, точно отец, разрешающий дочери пойти на вечеринку, но с несколькими условиями. — Держать тебя здесь нет смысла, однако моё предложение о присоединении к Ордену Вальпургиевых Рыцарей семьи Малфой было и будет оставаться в силе. Я знаю, что ты в себе, твоё притворство более не понадобится…
Но его слова не произвели никакого эффекта — Аврора, накрытая одеялом с головой, не пошевелилась, полностью игнорируя его присутствие. Тогда он прокашлялся в кулак, позволяя ей подумать и скорее дать положительный ответ.
— Аврора, я не слишком терпелив, — Лорд перекатился с мыска на пятку, ощущая, что сейчас не выдержит и наорёт на неё.
И каково было удивление, когда, отдёрнув край пледа, он увидел упершийся в одну точку взгляд неподвижной обнаженной Адары, явно находящейся под чарами Петрификуса.
— Чёрт бы тебя побрал, идиотка! — прошипел он, замахнувшись рукой на беззащитную девушку, но, вместо того чтобы ударить, закинул край пледа обратно и вышел из комнаты, произнося заклинание слежки, которое наложил на Аврору когда та спала…***