Кумихо (1/2)

— Привет, — Аврора, склонив голову набок, внимательно посмотрела на девушку, сидящую на софе прямо напротив камина, — Каллидора?Та, усмехнувшись, откинула за спину тугую косу тёмных волос, перевязанную атласной лиловой лентой.— Как мало людей способно нас с Каллидорой различить, — вздохнула она добродушно и внезапно прикоснулась пальцем к кончику своего носа: — У тебя сажа, вот здесь.— Ой, я, наверное, не вовремя, в доме Малфой ведь прием? Даже камин открыт, — рассудила Аврора, протирая нос простым хлопчатобумажным платком в клеточку. — Конечно, Пасха ведь…В эту же секунду в комнату ворвался Абрахас: по его разрумянившимся щекам и частому дыханию можно было сказать, что он пробежал длинную дистанцию за минимально короткий срок; галстук съехал куда-то вбок под пиджак. Неужели он так несся встречать её, ведь его волшебная палочка должна была зарегистрировать появление Авроры в доме — на неё артефакт был настроен специально.— Почему ты не предупредила, что придешь? — пытаясь отдышаться, произнес он и почему-то опасливо взглянул на Цедреллу, безучастно разглядывающую свои ногти. — Когда ты вернулась в Британию?— Сегодня утром, говори сразу, если я не вовремя, пойду пока навещу Джеки. Думала, что мы вместе навестим её и Иви, но раз у тебя гости... — Аврора задумчиво почесала подбородок. — Как освободишься, свяжись с камином в «Кабаньей голове», его наконец-то соизволили починить, дедушка найдёт меня…— Постой, — наконец отдышался Абрахас, когда она уже собралась покинуть поместье через камин, — присоединись к нам за обедом, пожалуйста, — и бросив мимолётный взгляд на Цедреллу, продолжил: — Мне нужно кое-что сказать тебе......Поначалу разговор совсем не клеился, и в небольшой гостиной слышались звуки отнюдь не голосов, но столовых приборов. Цедрелла молчаливо дожидалась, пока Абрахас соберетсяс мыслями и все же расскажет главную новость этой весны. За то недолгое время, что они успели тесно пообщаться в новом статусе, юная мисс Блэк усвоила одну важную вещь — для него не было никого ближе и важнее Авроры, и её мнения он ожидал больше, чем чьего-либо другого.— …Это здорово, Цедрелла, ты всегда мне очень нравилась, — Аврора выглядела, как довольная будущей невесткой мать жениха. — Что ж, я очень рада за вас и надеюсь, что у вас всё сложится!Впервые за весь обед, наполненный пустыми разговорами или натянутым молчанием, Цедрелла совершила хоть какое-то действие, выдавшее её реальное состояние, прикрытое спокойствием — она едва не уронила суповую ложку и тут же моментально посмотрела на Абрахаса, ожидая его реакции. Вид у него был мрачный.— Я что-то не так сказала? — удивленно поинтересовалась Аврора, почувствовав неловкость.— Ты ведь прекрасно понимаешь, что нас пытаются поженить насильно! — рыкнул он раздраженно; Цедрелла впервые за месяцблизкого общения слышала от него такие речи. Она и подумать не могла, что Абрахас настолько против свадьбы и может заявлять это открыто. — Почему ты так себя ведешь, Аврора?Она впала в ступор, не желая понимать причин его нападок, грусть в серых глазах усилилась — вот, чего не могла понять Цедрелла, когда увидела её в камине впервые за день. Аврора ещё никогда не была такой грустной, тольков ту ужасную зиму, когда погибли одна за другой Джеки Смит и Эвелин Уилкис, а сейчас, будто то горе вернулось и захватило её полностью. Она сжалась в комок, отложила вилку на салфетку, и на миг показалось, что она вот-вот расплачется:— Прости, если что-то не то сказала, — раскаяние из её уст звучало так искренне, что у Абрахаса защемило сердце и в душу прокралось чувство вины.— Нет, Аврора, это ты прости меня, — он отвел взгляд в сторону, но в голосе не чувствовалось и капли сожаления за выплеснутый гнев, — как бы я не старался избежать этого, мой отец и мистер Арктурус Блэк настроены решительно.— Нам только удалось отсрочить помолвку. О нашей… ситуации, — выбрала Цедрелла слово поточнее, — пока ещё никто не знает. Нам, можно сказать, дали время, чтобы мы узнали друг друга получше, однако всё уже решено, — поддержала разговор она, поймав на себе благодарный взгляд Абрахаса.— Чего ты молчишь? — после продолжительной паузы нетерпеливо спросил он, глядя на Аврору, разглядывающую веточку петрушки в кремовом супе из шампиньонов, который сегодня подали на обед эльфы. — Скажи хоть что-нибудь.

— Не хочу, чтобы ты срывался на мне, — и только после того, как он заверил её в собственной сдержанности, Аврора продолжила: — В общем, зная вашу ситуацию… — начала она неуверенно. — Я бы сказала, что не всё так плохо, раз у вас есть время, чтобы узнать друг друга. Вам лучше стоит заняться этим, чем пытаться найти выход из ситуации, ругаясь с родителями и теряя то самое драгоценное время. Кто знает, быть может, вы…— Аврора! — снова не выдержал Абрахас, стукнув кулаком по столу, на котором задребезжали столовые приборы и бокалы с водой. — Ты понимаешь, что ты несешь? Ты говоришь, как моя мать!

— Абрахас, прекрати на неё кричать! — вступила довольно жестко Цедрелла, хотя она и сама была в корне не согласна с решением родителей. — Ты сам интересовался её мнением! — похоже, что в этой девушке был стержень, и она умела ставить людей на место: — Что, по-твоему, Аврора должна была сказать? Что ей очень жаль, что всё так сложилось? Что она надеется, что мы этого избежим? Ты это хотел услышать? Не будь ребенком, она правильно расценила ситуацию, сделав единственный возможный вывод, и дала логичный совет! А что нам ещё остается? Думаешь, мой отец женился на моей матери по собственной прихоти? Так же было и с твоими родителями, моей старшей сестрой и Каспаром, а теперь с нами! Мы заложники традиций, Абрахас, это чистокровный брак, от этого никуда не денешься! — могло показаться, что она очень давно хотела высказать своё мнение, но это, отнюдь не принесло ей успокоения; Цедрелла отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.— Быстро же ты смирилась со своей участью! — гаденько скривившись, произнес он; аппетит пропал у всех троих. — Хотя да, ты же примерная дочь, чего уж тут…— Ты в последнее время какой-то нервный, прямо как на Рождество и Новый год, — напомнила Аврора без задней мысли и тут же получила угрожающий взгляд. — И исхудал… — осторожнее заметила она.— Предлагаю прогуляться, — хлопнув ладонями по краю столешницы, предложила Цедрелла, изобразив лучезарную улыбку. — Аврора, ты как? Погода просто чудесная для апреля.…Весенний сад Малфой-мэнора еще не оделся в зеленый наряд, на острых прутьях кустарников только-только занимались почки, а некоторые деревья так и стояли лысыми, но потеряли серость под первым тёплым солнцем после затяжной ветреной зимы, не радовавшей снегом. Хоть сердце и стремилось домой, Аврора не испытала желанного спокойствия и умиротворения, потому что знала — всё здесь будет напоминать о Томе, даже Малфой-мэнор… Вон та яблоня, где она, обидевшись на него, коротала вечер, жаль на ней нет тех вкуснейших яблок; чуть дальше — речка, звонкой трелью унесшая в тот прекрасный сон, оказавшийся явью, когда Том нёс её на руках до самого дворца. Жизнь в Хогсмиде приносит ещё больше воспоминаний, тут и Хогвартс из окна видно, и Чёрное озеро, и кромку Запретного леса, в котором они вместе любовались Северным сиянием. Аврора уже очень давно не навещала поляну душистых цветов, а сейчас ей и подавно расхотелось…

Он исчез, как видение Кусулумбуку, будто и не было его совсем, оставил о себе напоминание только в виде фотографии из школьного выпускного альбома, где даже не улыбался. Было ещё кое-что… Его платок, который Том одолжил ей, когда Каспар довёл её сеансом легилименции до носового кровотечения и сильных головных болей. Она так его и не вернула, как не вернула и платок Абрахаса, одолженный в «Трёх мётлах» в тот вечер, когда погибла Иви…Аврора, копаясь в своих мыслях и давая односложные ответы на вопросы Цедреллы, пытающейся поднять всеобщий дух, вдруг посмотрела на Абрахаса: угрюмый, мрачный, совсем не такой, каким привыкли видеть его окружающие. Неужели он так не хочет жениться, может, не приемлет чистокровных традиций и хочет выбрать невесту по любви? А вдруг он всё ещё любит Эвелин?.. Нет, так нельзя, нельзя жить прошлым, нельзя повернуть время вспять — эти размышления вновь заставили вернуться к мыслям о Томе… Как же он мог, почему сбежал, ничего не сказав? Это так подло. Абрахас явно был не в курсе, Цигнус и Каспар, с которыми она вела переписку, тоже разводили руками или попросту умалчивали, но факт оставался фактом: он исчез не только из её жизни, но и из жизни всех знакомых. Аврора побывала даже в лавке Боргина, но тот сообщил лишь, что Том испарился, даже не получив расчета за отработанные две недели. Ей показалось, что хозяин лавки чего-то не договаривает…— Мойра — моя подруга — сейчас она на седьмом курсе и рассказывала мне, что Хогвартс без Блэков уже не тот. Как-то тихо в нём и спокойно, даже слизеринцы с гриффиндорцами не воюют. Нет, случаи бывают, но всё какое-то другое, даже старосты не те, вон, всем бы у Риддла с МакГонагалл поучиться уму-разуму…Аврора застыла на месте, позволив Цедрелле и Абрахасу себя обогнать, она и сама не заметила, как впала в ступор, услышав знакомую фамилию. Внутри всё сжалось в тугой комок, словно она подверглась длительному перемещению при помощи портключа. Не стоило позволять чувствам брать над собой верх, но они не поддавались контролю. Январь, февраль, март и апрель тянулись так долго в полном неведении, в жутком состоянии транса, усиленным депрессивным временем года, когда хочется с головой укрыться пледом и не видеть мертвых унылых пейзажей за окном и проходящих мимо угрюмых прохожих, чьи головы были вжаты в плечи, дабы сохранить хоть какое-то тепло. Урсула, конечно, помогала ей справиться с депрессией, постоянно болтала, пыталась развеселить, но иногда всё же утихала, понимая, что истерзанному сердцу нужен покой.

Одной мрачной ветреной ночью, когда тоскливый ветер гудел в рамах старых окон общежития, Аврора вдруг проснулась среди ночи в слезах и колотящимся сердцем — ей приснилось, что Том умер. Сколько горя она испытала, как долго потом не могла отойти от кошмара и, всякий раз засыпая, боялась вновь увидеть его тело, лежащее под открытым небом в черном лаковом гробу, осыпанном хлопьями снега, который не таял на ледяном, остывшем навеки лбу покойника. Урсула действительно помогла тогда, она убеждала, что лучше пускай он будет далеко, но живой… Конечно, она была права, но как объяснить это сердцу, давшему трещину?..

— Аврора, что с тобой? — начала было Цедрелла, подходя ближе, но Абрахас неожиданно опередил её и жестом попросил не приближаться.Конечно он смекнул всё сразу, как настоящий и знающий друг попросил Цедреллу подождать на улице, на что она непонимающе нахмурила брови, но спорить не стала. Аврора позволила увести себя в сторону дома, не отказалась от предложенного стакана воды, задумчиво глядя сквозь пространство. В серых глазах не было слёз, только тоска, размером с вселенскую скорбь. Она не притронулась к воде, а просто держала стакан меж ладоней, не пытаясь вернуться в реальный мир.— Ну, что мне теперь с тобой делать? — пытаясь придать голосу жизнерадостности, произнёс Абрахас, присаживаясь рядом.— Что мне с собой делать... — монотонно отозвалась Аврора, продолжая сверлить взглядом зигзагообразный узор обоев комнаты. — Я пыталась, Абрахас, пыталась понять, что же заставило его исчезнуть, — она хмыкнула и едва не выронила стакан,забыв о нём. — Может, это я сделала что-то не так?— Почему ты не писала мне так долго? — неожиданно перебил он, припоминая, что последнее письмо пришло два месяца назад. — Ладно, Мерлин с ними, с письмами… Скажи мне, как помочь тебе? Аврора, я сделаю всё, что угодно, только, пожалуйста, постарайся думать не только об… этом, — запнувшись, завершил Абрахас, и вдруг она повернула к нему голову, глаза цвета облачного неба показались недовольными, а может, недоверчивыми.— Всё, говоришь? — она угрюмо приподняла правый уголок губ. — Скажи мне тогда честно, ты знал, что Том вот так испарится, не сказав ни слова? Ты ведь говорил тогда: «не хочу, чтобы ты потом расстраивалась», не так ли?Абрахас впал в лёгкий ступор, он даже не успел сразу среагировать на неожиданные обвинения, да еще и столь повышенным тоном:— Я… я не знал, Аврора! — возмутился он искренне. — Да разве я молчал бы о подобном? — но внутренний голос настойчиво напоминал, что он умолчал о многом другом и о причинах, почему они с Томом безостановочно ругались на Рождество. — Зачем ты говоришь мне это? Неужели… неужели ты мне не писала только по этой причине? Мерлин! Да как ты вообще могла подумать такое? — он сглотнул, едва не перейдя на хрип.Она вздрогнула и отсела подальше, сжав несчастный стакан с водой до побеления пальцев, и выглядела испуганной. Впрочем, весь запал возмущения Абрахаса прошел быстрее, чем появился, он вдруг действительно почувствовал себя виноватым, только не за исчезновение Риддла, а из-за того, что так и не передал Авроре его послание и металлическую сову, искренне надеясь, что без этого она забудет Тома быстрее. Кажется, он ошибался, и теперь не знал, как отдать их ей… Однако перед ним сидела добрая и отходчивая девушка, какой он знал Аврору всегда, пускай какое-то время она позлится, но уже давно пора понять, что по отношению к ней стоит быть более честным…— Абрахас, прости, я не…— Квинси, — скомандовал он, перебивая, решив избавиться от истязающего его совесть послания поскорее, пока не передумал.Вызванный эльф выполнил данное ему поручение и принёс господину то, что тот просил — бумажный пакет, запечатанный степлером так прочно, будто Абрахас надеялся, что тем самым ему удастся запечатать и свою совесть. Аврора смотрела на него непонимающе, когда он встал и повернулся к ней спиной, пряча взгляд.— Ты можешь злиться на меня сколько угодно, — плечи его понуро опустились. — Я по своей глупости счёл, что без этого ты забудешь Риддла быстрее.— Что ты имеешь в виду? — настороженно прошептала Аврору, вдруг почувствовав неладное; отставив стакан на журнальный столик, она скосила глаза на бумажный пакет в его руках. — Без чего я забуду Тома быстрее? — тон становился всё подозрительнее и подозрительнее.— Он оставил для тебя послание…— Так ты знал! — воскликнула Аврора, вскочив с дивана; задетый ногой журнальный стол вздрогнул, и из стакана на гладкую лакированную поверхность выскочило несколько капель. — Ты знал, что он исчезнет! И ты только что лгал мне, глядя в глаза! Да как же так?! — уже сквозь слёзы кричала она, моментально переходя в истерику.

Аврора хотела выбежать из комнаты, чтобы отправиться домой камином, ведь личные апартаменты Абрахаса находились совсем недалеко, но не могла сдвинуться с места, ощущая только дрожь и всеобъемлющую безысходность. Руки ходили ходуном, ноги же напротив, точно налились свинцом — ещё никогда она не испытывала ничего подобного.Поступок того, кого она всегда считала другом, можно было охарактеризовать одним словом — предательство, но она даже и подумать не могла… Абрахас повернулся вполоборота и, не глядя ей в глаза, не в состоянии найти нужных слов, просто протянул ей влажный от взмокших пальцев пакет.— Я не хотел, чтобы ты читала это письмо, я просто не мог лишить тебя надежды, — негромко сказал он, стараясь взять себя в руки.

— Надежды? О чём ты говоришь? О какой надежде? Ты только что говорил, что хочешь, чтобы я быстрее забыла его! Ты сам веришь в то, что говоришь? Как ты не понимаешь... — она, встрепенувшись и выйдя и оцепенения, вырвала из его рук пакет одним резким движением и тут же разорвала бумагу. Бархатная коробочка упала на ковер, раскрылась, и кулон в виде совы отскочил в сторону, тихонько звякнув сегментами, скрепленными маленькими металлическими кольцами. Конверт с письмом был вскрыт, судя по всему, Абрахас осмелился прочитать его.Взгляд Авроры бешено метался по строкам, руки сотрясались всё сильнее. Ровный отрывистый почерк Тома каждой острой буквой резал сердце на части:«…Когда ты получишь это письмо я буду уже далеко, — так начиналось бездушное штампованное послание, будто Том и не пытался вложить в него хоть какие-то чувства. — С прискорбием хочу сообщить, что вынужден уехать на неопределённый срок по важным делам. Как бы тяжело ни было расставание, но обстоятельства таковы, что я не могу на них повлиять. Не жду, что ты поймёшь меня, однако ты всегда знала, что с моими амбициями — преступление сидеть на месте, и отдавать свою жизнь работе в захолустной лавке тёмных артефактов. Я решил заняться поисками себя, наконец, осознать, к чему предрасположено моё сердце, к чему я должен стремиться. Имей я такую возможность, я бы взял тебя с собой, однако моё путешествие может таить в себе некоторые опасности.

Ты вольна забыть обо мне, но я всё же оставлю за собою право надеяться, что в твоём сердце сохранится хоть крупица воспоминаний обо мне и наших встречах. Расставание — всегда бремя, но помни, Аврора, рядом с тобой постоянно будет близкий человек. Хоть мы и не ладили в последнее время, я с уверенностью могу сказать, что только Абрахас сумеет позаботиться о тебе, так, как я делал это сам на протяжении трех лет с самого нашего знакомства. Совсем скоро ты закончишь академию и вступишь во взрослую жизнь, наполненную новыми событиями, друзьями, а может, даже новыми печалями. Твоя грусть из-за меня постепенно стихнет, превратится в светлые воспоминания, наполненные улыбками: так ты обретёшь свою память, пусть и не ту, которую потеряла, но твою собственную. Если нас когда-нибудь сведёт судьба, надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.

Я не говорю «до свидания» — на всякий случай прощай, и пусть эта металлическая сова хоть иногда напоминает тебе обо мне, я знаю, что она тебе понравилась. Не бойся, я проверил её на все проклятья и сглазы, теперь она совершенно безопасна, — он завершил письмо простой подписью: — Твой Том».

Рука с письмом безвольно повисла вдоль туловища; Аврора не смогла вымолвить и слова, по побледневшим вмиг щекам тихо ползли слёзы, но лицо её было ровным, словно на него ещё не лег отпечаток понимания, что Том больше не вернется, что этим недлинным письмом он просто отказался от неё. Выбирать слова он умел всегда и ясно дал понять, что ей не стоит надеяться и ждать…

Аврора забыла, что находится в комнате не одна, она не заметила, как Абрахас поднял с ковра металлическую сову, он не пытался ничего сказать, поддержать морально, зная, что сейчас ничего не поможет. Нельзя было тянуть с посланием так долго, но у него не поднималась рука отдать его. Ладонь, на которой лежала небольшая сова с ониксовыми глазами, возникла перед Авророй, но она, не одарив подарок и взглядом, двинулась прочь из комнаты, намереваясь покинуть поместье.— Куда ты? — Абрахас боялся, что сейчас она может натворить глупостей.Аврора, на миг застыв в дверях, но, не обернувшись, негромко ответила, явно сдерживая бушующие в ней эмоции:— Возвращаюсь в Кёльн.— Ты злишься на меня?— Нет, Абрахас, но, несмотря на твои благие намерения, мне нужно время, чтобы пережить это. Самостоятельно… — ещё никогда из её уст не звучали такие сильные слова. Аврора крепилась, удерживая в себе обиду не только на Тома, но и на него. Ей действительно нужно было время, чтобы пережить трудный период. Так она решила, и Абрахас не имел права сейчас навязывать ей своё общество, он был повинен в укрывательстве прощального письма Риддла.— Что мне делать с этим?

Даже не оборачиваясь, Аврора знала, что он всё так же стоит с протянутой ладонью, на которой лежал подарок Тома.

— Выкинь её, — равнодушие в её голосе отдавало напряжением. — К чему ещё одно напоминание? — только непослушные пальцы сжали письмо крепче.Когда Абрахас остался один, и волшебная палочка во внутреннем кармане оповестила об отбытии Авроры из Малфой-мэнора, он ещё долго стоял, глядя на металлическую безделушку — никому ненужное напоминание о сгоревших, как бумага, надеждах, развеявшихся пеплом, исчезнувших, оставив горечь на сердце…***Несмотря на тягостные воспоминания и до сих пор неугасающую надежду, несколько месяцев пролетели как один миг, хотя Аврора ожидала, что каждый день будет тянуться вечность. После переводных экзаменов на третий курс, её отправили в далёкий Китай на раскопки, о которых она когда-то так мечтала. Собрав волю в кулак и не позволив отчаянию взять над собой верх, она с головой погрузилась в работу, где только и видела, что пыльную и жаркую пустыню Цайдам, да свой гамак в шатре с сокурсницами, тоже удостоившимися чести постичь величественные тайны Древнего Китая. Радости не приносили и находимые в недрах земли сокровища: доспехи солдат периода династии Юань и Мин, черепки сосудов, фрагменты костей и одежды. Не приносили удовлетворения и довольно дальние походы до горного солёного озера Цинхай, где происходили весёлые пляски у костра, и уже состоявшиеся китайские археологи, мешающие родную и английскую речь, рассказывали древние традиционные сказки и истории великих битв. Кругом ощущалась непоколебимая аура магии, Аврора, казалось, попала в свою стихию, и только это кое-как помогало отвлечься от тоскливых воспоминаний. Однако практика закончилась слишком быстро — пять недель подошли к концу; сердце, хоть и тянуло в Британию — в кладовую их с Томом недолгого счастья, но разум протестовал, пытаясь найти хоть какой-то повод сбежать оттуда подальше. И такой повод представился сам собой.

Девушки паковали вещи в своём шатре, обсуждая планы на оставшееся лето, радовались отбытию восвояси, когда к ним нагрянула координатор экспедиции — госпожа Янг, ведущий археолог, на которую все ровнялись. У неё были невиданной красоты большие раскосые глаза, опушенные длинными ресницами — с невысоким ростом, свойственным всем китаянкам, она была на диво стройной и хрупкой, в первые же дни знакомства очаровав девушек. Однако и руководитель из неё был самый, что ни на есть, строгий. В своей короткой прощальной речи она упомянула каждую из подопечных и сделала предложение о подработке некоторым из них, в том числе — Авроре. Госпожа Янг помимо раскопок работала в «Магическом Музее имени мадемуазель Орлин Дюбуа» в Париже в качестве главного научного сотрудника отдела тёмных артефактов, и ей требовался помощник на оставшееся лето, с перспективой на будущее. О такой должности можно было только мечтать и Аврора, не задумываясь, согласилась, тем более, госпожа Янг выделила её в первую очередь за усердие и тягу к знаниям. Остальные девушки не сильно расстроились, что выбрали не их, они порядком устали и стремились поскорее отправиться по домам. Единственной проблемой была виза, куда быстрее её получение произошло бы на родине, в Британии, и Аврора, скрепя сердце, все же отправилась на три дня проведать дедушек и известить их о намечающейся работе…***

Последний день перед отбытием в Париж Аврора коротала время в окрестностях Хогсмида: навестила Хагрида, который, заключив её в крепкие объятия, едва не задушил, побывала в пабе «Три метлы» у Розалии, накормившей её фирменным блюдом — седло барашка в винном соусе, заглянула в «Чайную мадам Паддифут», однако в Хогвартс, где всё так напоминало о Томе, она так и не решилась пойти. Дедушки одобрили идею работы в музее: Альбус был бесконечно счастлив, что его любимой внучке выпал такой шанс, Аберфорт же ободряюще похлопал её по плечу, поощряя стремления, однако ничего не смысля в профессии археолога и артефактолога.

Гуляя вечером вдоль Чёрного озера со стороны Хогвартса (Аврора выбрала эту сторону, чтобы избежать соблазна увидеть отблеск Северного сияния), она размышляла о практике в музее, пытаясь убедить себя, что это принесет ей только радость. Вдруг где-то возле берега, за раскидистой ивой, где располагалась когда-то излюбленная для встреч с друзьями лавочка, мелькнула рыжая голова. Подойдя ближе, Аврора уже с улыбкой смотрела на знакомых, облюбовавших живописное и укрытое от посторонних глаз место. Септимус Уизли рыл мыском туфли землю, в которой образовалась небольшая лунка, и улыбался свои мыслям. Рядом, облокотившись на его плечо спиной, вытянув ноги вдоль лавки, сидела одна из близняшек Блэк, закусив длинную травинку.— Привет, сто лет не виделись, — дружелюбно помахала Аврора ладошкой, появившись возле лавочки. К её удивлению, ребята встрепенулись, отлепились друг от друга и посмотрели на неё чуть ли не с испугом. — Я что, на привидение похожа? — спросила она, оглядев свою довольно пёструю одежду.— Нет, ты просто так неожиданно появилась, — дрогнувшим голосом отозвался Септимус, пригладив пышную рыжую шевелюру. — Мы тут просто гуляем, тоже случайно встретились, я в «Всё для квиддича заходил», а там она была.— Я тоже тут дышу свежим воздухом, погода просто замечательная, — Аврора выдавила из себя одну из шаблонных улыбок. — Не знала, Каллидора, что ты увлекаешься спортом.Та непонимающе захлопала глазами.— Это не…— Знаешь, — прервала Септимуса Каллидора, толкнув того в бок плечом, — я в последнее время пересмотрела свои взгляды на квиддич, после того, как побывала на финале Чемпионата мира в Австралии в прошлом году. — После того как Тобиас Брафловски забросил тот квоффл, летя на метле вниз головой!— А, да, слышала, говорят, красивый матч был, — согласилась Аврора, припоминая разговоры в академии. — Я вам не помешала?— Не-е-ет, что ты, — протянул Уизли, отодвигаясь на край лавочки. — Присаживайся, рассказывай, как у тебя дела…***— Ма-ма-а… — бедный ребенок срывался на хрип, сидя на полу; он бил кулачками по тёмному кафелю, не замечая рассредоточившейся вокруг него толпы зевак.