Chapter 9 (1/1)

Спенсер разрешает мне переночевать в его постели. С ним. Это точно не идеально, но я не мог вернуться в свою комнату, иначе бы просто убил Брендона. Кроме того, по правде говоря, спать с кем-то рядом в какой-то степени приятно, даже если это Спенсер. Он даже приятно пахнет. Но это очередная бессонная ночь, потому что у Спенсера узкая кровать (хотя я проглотил свою гордость и разрешил ему ко мне прижаться), и на другой стороне комнаты храпит Сиски.Я убиваю время, пытаясь понять, как отомстить Брендону за своё унижение, за вторжение в свою личную жизнь. Печально то, что я ничего не могу придумать. Вообще ничего.Утром я учусь ненавидеть свою жизнь ещё больше. Я решил пойти в душ, потому что уже давно не мылся и начинаю вонять. Спенсер говорит, что пойдёт тоже, и всё нормально, пока он не приводит меня по своему коридору к душевой. Мы входим в комнату с белой плиткой и пятью душами по обе стороны стен, что дает в общей сложности десять. Она похожа на идеальное место для плохого порно фильма из восьмидесятых, под названием Упс, Я Уронил Своё Мыло. Я стою в ужасе, осознавая, что в доме Сигм общая душевая.Спенсер снимает футболку и собирается снять свои пижамные штаны, когда я быстро говорю, что передумал.—?Мне не нужно мыться. Совсем. Всё в порядке,?— говорю я и пренебрежительно машу рукой. Я покидаю душевую и в это время Сигма, сплошные мускулы и шесть кубиков пресса на животе, заходит в полотенце, обернутом вокруг его талии.Я оглядываюсь через плечо, и последнее, что я вижу, это Спенсер, ослабляющий шнурки своих пижамных штанов, и Сигма, вскользь приветствующий его, с легкостью сбрасывая своё полотенце. Я вспоминаю, как Спенсер хвастался, что жить в доме братства ещё лучше, если ты гей, и внезапно понимаю, что он имел в виду.Общая душевая? Я не собираюсь мыть свой пах в одной комнате вместе с другими Сигмами. Нихуя подобного.Я иду в свою комнату, чтобы переодеться, и Брендона в ней нет. Хорошо. Мне кажется, вчера ночью я проорал: ?Ты, блять, нарвался!? прямо ему в лицо, и я рад, что его нет дома, потому что... Мне нечем ему ответить. Я всегда могу вести себя как сучка и бросать остроумные, оскорбительные замечания, но будет ли от этого польза? Ну... будет, но я все равно не выиграю.После лекций я натыкаюсь на Уильяма и Тома, которые собираются по магазинам. Мне нужно кое-что купить, поэтому мы втроем втискиваемся в серебристый Aston Martin Тома, который, видимо, подарили ему родители на двадцать первый день рождения.—?Так, эм, чем занимаются твои родители? —?спрашиваю я Тома, пока мы с Уильямом пытаемся разместиться на пассажирском сидении.—?Моей семье принадлежит пятьдесят один процент компании Трибюн,?— говорит Том и улыбается мне.—?Чикаго Трибюн? —?уточняю я.—?Лос-Анджелес Таймс тоже,?— очаровательно говорит наследник газетной империи. Внезапно, наличие друзей из высших кругов обретает для меня совсем другое значение. —?Твои, Райан?—?О, эй, эй, притормози здесь,?— советую я Тому, увидев в окне хозяйственный магазин. Он останавливается, и я удачно избегаю возможности рассказать Тому и Уильяму, что моя мама уже много лет работает на двух работах, а мой отец?— механик.Я быстро заканчиваю свой шоппинг, однако понимаю, что поездка в город с Уильямом и Томом это не то, к чему можно отнестись равнодушно. Мы ходим по магазинам, и за два часа Уильям тратит две тысячи долларов на одежду и наушники, Том три тысячи пятьсот на объективы для камеры, новый iPod, ужин для всех, а также он совершенно случайно говорит, что ему захотелось купить новый горный велосипед, который доставят к нему домой в Чикаго, и он будет ждать его там до его следующего возвращения. Я? Ну, я покупаю себе смузи, два доллара потрачены с пользой.Уильям и Том понятия не имеют, как им повезло. Теперь мне кажется, что я единственный знакомый мне Сигма, который не богат как черт знает кто. На секундочку, ежемесячный членский взнос в Сигму Хи Бету просто возмутительный, но, к счастью, за это платит Пит.Родители Тома?— одни из крупнейших газетных издателей в США. У семьи Спенсера три казино и два отеля в Лас-Вегасе. Семья Уильяма, ну, я точно не знаю, что это за история, но кто-то когда-то говорил что-то про средне-западную мафию. Хотя, наверно он пошутил... я думаю. Сиски сказал мне, что его семья владеет бейсбольной командой Chicago White Sox, а Спенсер сказал, что у семьи Брендона нефтяной бизнес. Но я не могу просто повесить на моих товарищей ярлык высокомерных богатых детей. Они умные высокомерные богатые дети, что намного опаснее.Одна веская причина быть Сигмой в Swan? Связи, которые ты заведешь, могут проложить тебе долгий, долгий путь.—?Итак, как тебе первая неделя в качестве одного из братьев? Ты доволен? —?спрашивает меня Том, пока Уильям тащит нас обратно в магазин, потому что он всё же хочет купить те джинсы.—?Да. То есть, конечно,?— отвечаю я сбивчиво.—?Просто игнорируй выходки Брендона,?— говорит Том, очевидно, читая мои мысли. Том кажется более приземлённым, чем большинство Сигм. —?Ты, скорее всего, просто пешка в войне Брендона против Патрика.—?Да, поддерживаю,?— говорит Уильям, пока пытается решить, хочет ли он чёрные или тёмно-серые джинсы.—?Я что-то об этом слышал,?— говорю я, вспоминая, как Спенсер упоминал, что Патрик и Брендон не ладят друг с другом. —?Так в чем там история?—?Брендон подрывает репутацию Сигм,?— пожимает плечами Том. —?Всё началось со всех этих случайных вечеринок в прошлом году. В этом году Патрик запретил ему их устраивать, я думаю, что Брендон именно поэтому разозлился. Но мне действительно нравится Брендон. Он очень хороший парень. —?На этом я скептически смотрю на Тома, и Том лишь пожимает плечами. —?Я не знаю, в чем его проблема,?— просто говорит он. Том с Уильямом тоже прочитали мое стихотворение, всё благодаря Брендону, и я уже им на это нажаловался. —?Так кто твой Старший Брат? —?спрашивает Том.—?Спенсер.—?Спенсер Смит? —?спрашивает меня Том, и я киваю. —?Ну, эм... это круто.Том и Уильям обмениваются взглядами, и Уильям говорит:—?Думаю, я возьму черные!—?Что? Спенсер пока прекрасно со всем справляется,?— спорю я и вижу их явное сомнение. —?Он разрешил мне переночевать в его комнате прошлой ночью,?— добавляю я.—?В его комнате? —?повторяет Уильям.—?Ну, в его постели, вообще-то,?— признаюсь я. —?Это был не самый лучший сон в моей жизни, но мы смогли уместиться.Уильям и Том снова обмениваются взглядами.—?Значит вы, парни, вместе? —?спрашивает Том.—?О нет, точно нет,?— мотаю я головой и делаю глоток своего смузи.—?Понятно. Ну, просто... знаешь, просто убедись, что Спенсер знает твою позицию,?— говорит Уильям, тщательно взвешивая каждое слово. Том кивает в знак согласия.—?Хорошо, что вы, парни, мне не договариваете? —?спрашиваю я с довольной ухмылкой. У них действительно плохо получается скрываться.Том смотрит на Уильяма.—?Давай, Райан заслуживает того, чтобы знать.—?Да, но Спенсер наш брат, мы должны быть с ним, ясно? —?говорит Уильям. Какого черта? —?Тем более, это было в прошлом году-—?И это может повториться,?— бормочет под нос Том.Уильям неодобрительно поджимает губы, но с Томом не спорит. Вместо этого он идет платить за свои джинсы, Том поворачивается ко мне и прочищает горло. Он выглядит серьезным, и я чувствую, как с моего лица сползает улыбка.—?Я не хочу говорить дерьмо о Спенсере за его спиной,?— извиняющимся тоном начинает Том. —?В смысле, Спенсер мне нравится. Черт, да все Сигмы обожают Спенсера. И ты, очевидно, ему очень нравишься, но... —?Том вздыхает. Он оглядывается, словно чтобы убедиться, что никто не подслушивает разговор. —?Ладно, так, в общем, дело в том, что... в прошлом году, Спенсер встретил парня,?— говорит Том. —?Встретил его на вечеринке, или вроде того. В общем, они провели ночь вместе; такие вещи случаются. На следующий день Спенсер узнал, что у этого парня есть девушка... но, эм,?— слегка колеблется Том. —?Спенсера не устроил отказ.—?Что ты имеешь в виду? —?спрашиваю я, не уверенный в том, хочу ли я знать.—?Ну... Спенсер начал его преследовать,?— быстро поговаривает Том, как будто это помогло бы его словам прозвучать не так плохо. —?Он не оставлял его в покое. Всё... закончилось скверно.Я чувствую нервное покалывание в кончиках пальцев и неприятное чувство в животе.—?Что произошло?—?Я не знаю подробностей, но... в конце был большой спектакль. Спенсер ругался с парнем перед его девушкой. Он довольно сильно на неё набросился, так что поэтому парень за неё заступился, и Спенсер попал в больницу,?— говорит Том одним быстрым монологом, снова надеясь, что таким образом это будет звучать не так плохо. Он глубоко вздыхает. —?Так или иначе, они не выдвинули обвинений, а Спенсер в ответ оставил этого парня в покое.Я смотрю на Тома добрых пять секунд, прежде чем спросить:—?Ты ведь не шутишь?Том мотает головой, и я честно не знаю, что сказать.—?Поэтому... просто убедись, что Спенсер знает, в каких вы отношениях,?— советует Том.—?Ага,?— удается мне ответить.Блять. Спенсер кого-то преследовал? Спенсер набросился на его девушку? В жизни этого не представлю. Спенсер странный, но он кажется полным благих намерений. Всё же, благое намерение может легко превратиться в манию, а мания в одержимость.Я с трудом сглатываю. Я обжимался со Спенсером, когда мы были пьяны. Я надеялся, что той ночью мы трахнемся, и теперь я рад, что ничего не вышло. Но от того, что я постучал в его дверь, попросив поспать в его кровати, и разрешил ему ко мне прижаться (тайно наслаждаясь этим), легче не становится.—?Я не хочу тебя от него отталкивать,?— говорит Том, когда Уильям возвращается с ещё одним пакетом в своих тощих руках. —?Спенсер хороший парень.—?Спенсер очень хороший парень,?— соглашается Уильям, завершая долю сплетен Тома.—?Ага,?— слабо киваю я. Я понимаю, что мне нужно поговорить со Спенсером и убедиться, что он знает, что между нами ничего нет. А затем, я думаю, мне нужно сделать шаг назад, создать между нами дистанцию. Потому что... Спенсер преследовал парня. Конечно, я имею право напугаться, разве нет?Мы возвращаемся в дом Сигм, и становится уже поздно. Спенсеру придется подождать до завтра. Я выталкиваю эту мысль из своей головы и сосредотачиваюсь на другой проблеме: на Брендоне. Боже, жизнь была намного легче, до того как я согласился стать сучкой Пита Вентца. Я решительно вхожу в нашу комнату на втором этаже, замечая, что Брендон занимается за своим столом. Он оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо, но я продолжаю маршировать дальше, решив не обращать на него внимания.—?Привет,?— говорит Брендон.Я ничего не говорю, лишь бросаю свою сумку на кровать (в ней содержатся все мои самые драгоценные вещи, теперь я не собираюсь оставлять ничего ценного, когда знаю, что Брендон?— жалкий воришка). Я достаю свои покупки из пакета хозяйственного магазина: навесные замки. Разной формы и размера, блестящие и новые. Я беру один из них и подхожу к своему шкафу, чтобы защелкнуть на него две ручки.—?Что ты делаешь? —?хмуро спрашивает Брендон. Я ничего не отвечаю, просто закрываю свой гардероб и кладу ключ в карман. Я иду к своей тумбочке и пытаюсь понять как запереть выдвижные ящики. С этим справится цепочка и несколько замков. Я начинаю возиться с другими замками, когда Брендон говорит:—?О, вау. Поставить на всё замки и игнорировать меня. Примерно так же зрело, как и твоя поэзия, Росс.Я выпрямляюсь и глубоко вздыхаю, решив на него не кричать. Он этого не стоит, я выше этого. Ему до меня не добраться.—?Слушай,?— начинаю я и поворачиваюсь, чтобы на него посмотреть. —?Я честно не знаю, в чем твоя проблема и, если откровенно, после вчерашней ночи мне наплевать. Ты видимо думал, что прикололся надо мной, и да, тебе это удалось. Мне пришлось весь день слушать как Сигмы цитируют мое дерьмовое стихотворение и хихикают за моей спиной. Ты хотел меня унизить? Хорошо, я унижен. Но я не буду играть в эту игру,?— твердо говорю я. —?Как бы тебя это не бесило, я остаюсь здесь.—?Очень впечатляюще. Ты репетировал эту речь перед зеркалом? —?спрашивает Брендон, откидываясь на стуле и приподнимая бровь.Я снова должен прикусить свой язык. Я выше этого. Намного выше. Брендон просто пытается вывести меня из себя.Я улыбаюсь Брендону широкой, искренней улыбкой.—?Я буду сейчас заниматься,?— сообщаю я ему.—?Ты должен попытаться как-то увеличить свой интеллект,?— соглашается Брендон.Я хватаю свою копию Улисса Джеймса Джойса и игнорирую Брендона. Я сажусь на кровать, прислоняюсь спиной к стене и начинаю читать. Я не смотрю на Брендона, нет, он не заслуживает моего внимания. Пит бы меня за это убил, Пит хочет, чтобы я подлизывался к Брендону, но у меня есть гордость. Брендон не заслуживает и секунды моего времени. Просто удивительно, как я в нем ошибался, как всё то время, когда видел Брендона возле кампуса, я думал, что он выглядел немного потерянным, мне казалось, что он выглядел так, будто в его жизни чего-то не хватает. Может, чего-то вроде Райана.Но теперь я официально заканчиваю мечтать о Брендоне. Я буду с ним сосуществовать, но на этом всё. Что касается тайного общества, ладно, Пит был прав: Брендон?— не единственный член (даже если Брендон и единственный). Мне нужно начать вынюхивать.Брендон продолжает печатать на своем ноутбуке, что-то читать и делать заметки, изредка бормоча. Я продолжаю листать страницы. Всякий раз, когда Брендон на чем-то застревает, он немного вздыхает, почесывает затылок, откидывается на спинку стула и закрывает глаза. Как только он выясняет, в чем заключается проблема, он продолжает строчить. Не то, чтобы я смотрю. Я здесь изучаю, я изучаю религиозные образы Джойса и его последствия, черт подери.В конце концов, Брендон встает и начинает перемещаться, но я продолжаю читать. Он достает из своего шкафа полотенце и поворачивается к своей кровати, спиной ко мне. Он небрежно снимает рубашку, и мои глаза замирают на странице, увязая в чернилах. Я вообще не смотрю. Я слышу, как расстегивается молния, и я вообще не смотрю.—?Пошел в душ,?— говорит Брендон.Наконец я поднимаю взгляд и вижу, как он направляется к двери с полотенцем, обернутым вокруг его талии. Черт.—?Как хочешь,?— отвечаю я, слегка пожав плечами.Брендон выходит из комнаты, чтобы пойти в душевую по нашему коридору, которая, к моему разочарованию, идентична той, что находится на другой стороне второго этажа возле комнаты Спенсера. Я буду вонять весь год, потому что никогда не помоюсь. Я снова сосредотачиваюсь на своей книге, потому что я едва ли занимался на этой неделе. У меня просто не было времени.?Когда Брендон возвращается из душа, на нём боксеры и футболка, которые он брал с собой. Его волосы мокрые, и, прежде чем я упорно отвожу взгляд, я вижу, как по его шее стекают капли воды.—?Ты долго будешь заниматься? —?спрашивает Брендон.—?Я собираюсь дочитать эту главу.—?Окей,?— отвечает он. Он откидывает одеяло на своей кровати, держа в руке iPod. Он ложится и начинает слушать музыку.Я заканчиваю главу и замечаю, что уже пятнадцать минут первого. Я убираю книгу и приготавливаюсь ко сну. Обычно я сплю в пижамных штанах и футболке, иногда без неё, но сейчас я не беспокоюсь о том, чтобы переодеться, поэтому решаю спать в боксерах. Из-за этого я чувствую себя немного неуверенно, но Брендону всё равно наплевать. Я раздеваюсь до белья и заползаю под одеяло.Я тянусь, чтобы выключить свет, и бормочу:—?Спокойной ночи.—?Спокойной ночи,?— отвечает Брендон.Интересно, считает ли Брендон тишину такой же неудобной, какой считаю её я.***На следующий день Спенсер появляется в моей комнате с охапкой черной ткани. Он как всегда жизнерадостный и любезный, но мой разум кричит: ?Преследователь! Преследователь!? Я стараюсь максимально вести себя как обычно. Охапка ткани оказывается мантией для церемонии принятия клятв.Когда новички становятся полноправными членами, они проходят правильное посвящение, но с Сигмой Хи Бетой это может быть в любое время первого курса. Я не знаю как они выясняют, что новичок готов стать полноправным членом, но мы даем наши предварительные клятвы сегодня вечером.—?Всё в порядке, они зачитают клятву, которую тебе нужно будет повторить. Ничего особенного. Просто помни, что ничего нельзя говорить, пока к тебе не обратятся,?— напоминает мне Спенсер. Я киваю и разворачиваю мантию, чувствуя между пальцами тяжелую ткань. Она из сатина. Я начинаю натягивать её на себя, когда Спенсер говорит:—?Оу, ты должен быть под ней голым.—?Что? —?спрашиваю я. Я не шокирован, нет, за три дня в доме братства, я научился не удивляться так легко. Вместо этого я лишь раздраженно мотаю головой. —?Не круто,?— говорю я Спенсеру, который просто смеется.Я направляюсь в уборную, чтобы переодеться. Мне никогда не нравились общественные туалеты, даже когда я был ребенком, я брал себя в руки и терпел, пока не возвращался из школы домой, лишь бы не пользоваться школьной уборной. Почему-то они всегда кажутся грязными, даже если сверкают, как у Сигм. А общая душевая? Боже, даже говорить об этом не хочу.Когда я возвращаюсь в свою комнату, где Спенсер счастливо читает одну из моих учебных книг, он говорит:—?Ты мог бы переодеться здесь. Сиски постоянно ходит голышом по нашей комнате.—?Ну, я не Сиски,?— замечаю я, но понимаю, что настал мой шанс. Я стою на месте, и на мне нет ничего, кроме черной сатиновой мантии (которая даже приятно ощущается моей голой кожей), и говорю:—?Итак, Спенсер... как, эм... твоя личная жизнь? Какие-нибудь симпатичные парни или...? —?неясно начинаю я.—?Я влюбляюсь каждый день,?— шутит Спенсер, и я неловко смеюсь.—?Да, просто... знаешь, я действительно тебе не подхожу.Спенсер встает, закатывая глаза.—?Мы уже об этом говорили, РайРо. Ты не настолько очаровательный,?— ухмыляется он.—?Ага,?— смеюсь я. Наверное, это глупо, но лучше было убедиться. Интересно, ходит ли Спенсер к психотерапевту. Скорее всего, он должен, или... ну, наверно, мне просто не нужно об этом думать. —?Так значит Сиски нудист,?— говорю я, чтобы сменить тему.—?Не всегда, только после душа,?— говорит Спенсер. —?Я рад, что Джон разместил его со мной.—?Джон?—?Ага. Он ответственный за размещение в комнатах,?— сообщает Спенсер.—?Интересно,?— замечаю я и стараюсь сохранить нейтральный тон.Пит потянул за ниточки, чтобы меня заселили в комнату с Брендоном. Джон ответственный за размещение в комнатах. Один плюс один равняется тому, что Джон тоже работает на Пита. Но почему Джон не вынюхивает про тайное общество? Ответ очевиден: у Джона слишком высокое положение, чтобы этим заниматься. Он один из Большой Тройки. Питу был нужен кто-то вроде меня, кто-то, кто может оставаться в тени. Не говоря уже о том, что Джон изучает ветеринарию, а Пит что-то делает в здании Зоологии, что достаточно близко к кое-кому на факультете искусств. Он слишком хорошо подходит, для простого совпадения. Я понимаю, что мне нужно присматривать за Джоном Уолкером.Мы слышим шаги Сигм, спускающихся вниз по лестнице на церемонию. Спенсер и я ждем; новички делают что-то вроде эффектного появления. Вся эта ситуация заставляет меня немного нервничать. Спенсер говорит, что его посвящение было в январе, и что большинство новичков становятся полноправными членами до весенних каникул. Существует какой-то ритуал, который для этого совершают, нечто большее, чем расхаживание в черной мантии.Спенсер бросает взгляд на свои наручные часы и, наконец, говорит:—?Хорошо, почти восемь часов. Надевай капюшон, новичок,?— улыбается он мне. Я натягиваю капюшон мантии на голову и следую за Спенсером. Я нервничал бы намного больше, если бы рядом не было Спенсера. Он улыбается и это успокаивает, и я не чувствую себя слишком испуганно, когда мы спускаемся в прихожую, каменные ступеньки холодят мои босые ноги. Сейчас абсолютная тишина, и, конечно же, в общей комнате будут шуметь Сигмы?Мы останавливаемся у подножия лестницы, и Спенсер говорит:—?Прости.Я смотрю на него, и внезапно в его руках оказывается черный шелковый шарф. В следующий момент мои глаза завязаны. Спенсер говорит, что это просто традиция и на самом деле беспокоиться не о чем. Но скоро я понимаю, что мы не идём в общую комнату. Спенсер меня ведет, и я понимаю, что мы идем на кухню, где есть лестница в подвал. Мои шаги отдаются эхом по каменным ступенькам, которые ещё холоднее, чем до этого. Я цепляюсь за руку Спенсера, боясь споткнуться и умереть. Но потом лестница заканчивается, и мы продолжаем идти, звуки наших шагов отскакивают от стен вокруг нас.Когда мы останавливаемся, я больше чувствую, чем знаю, что на меня смотрят. Спенсер меня оставляет, и я чуть было не тянусь к нему, умоляя не бросать меня одного, но беру себя в руки. Я не вижу ничего, кроме черной повязки. Я мерзну, обнаженный под мантией, и в моих ушах стучит кровь. Это так жутко. Я чувствую что-то по сторонам от себя, и внезапно повязку снимают.Я моргаю, пока мир не начинает фокусироваться, и мой живот скручивает, когда я понимаю, что стою посреди круга из Сигм. Мы в подвале, вокруг нет ничего, кроме бетонных стен. Тут темно, разве что углы украшают факелы, живое пламя мерцает, создавая искаженные тени. Я замечаю, что все Сигмы тоже в мантиях, только белых. На их головы наброшены капюшоны, и они все похожи друг на друга. Их круг непрерывен, и в пределах их круга есть ещё один, гораздо меньше, чем их, состоящий из четырнадцати новичков в черных мантиях. Слева от меня может быть Сиски, или это может быть другой знакомый мне новичок, Шон. Это может быть кто угодно. Но я знаю достаточно, чтобы продолжать пялиться на фигуры в капюшонах перед собой. Я прикусываю язык, стараясь не психовать.В помещении царит абсолютная тишина. Я замечаю, что на Сигмах белые сандалии, подходящие к их мантиям, в то время как мои пальцы ног замерзают. Они все голые под мантиями? Надеюсь, это не закончится масштабной оргией...Начинает звучать голос. Монотонный, нарастающий голос, и я поневоле вздрагиваю. Я не оглядываюсь, но продолжаю пялиться вперед, и голос доносится откуда-то позади меня. Он бормочет что-то на греческом, и я ничего не понимаю. Мои волосы на затылке встают дыбом, мое сердце колотится так быстро, что собирается выскочить из груди. Я смотрю вперед, и голос приближается. Затем я вижу, как в поле зрения, тихо бормоча, с сжатыми руками и опущенной головой, появляется человек в белой мантии. Это Патрик; я знаю, потому что узнаю его голос. Он медленно идет, над его головой нависает капюшон, и это выглядит жутко. Я теряюсь во времени, когда он проходит мимо меня, фокусируясь на том, чтобы держать свой рот закрытым и оставаться неподвижным. Патрик обходит новичков один раз, два, три, а затем останавливается.—?Опустите свои капюшоны,?— говорит он с другой стороны. Все новички слушаются, но никто из Сигм не следует нашему примеру. Я замечаю, что один из парней рядом со мной?— Сиски, но он не кажется нервным. Он усмехается, выглядя в пиздец каком предвкушении, тогда как я бледный, как привидение.—?Вы, Шон Джеффри Эндрюс, Педро Хорхе Гонсалес,?— начинает Патрик, перечисляя четырнадцать имен новых членов. В конце концов он добирается до:—?Джордж Райан Росс, Адам Тадиус Сиска и Брайс Гордон Ватт, сегодня здесь, чтобы принести клятву верности, посвятить себя старейшему братству университета Swan, Сигме Хи Бете. Готовы ли вы предать себя нашему благородному обществу всем своим сердцем, разумом и душой?Я знаю, что сейчас наша реплика, и мы говорим:—?Да.Может быть, мой ответ не такой громкий, как у Сиски. Может быть, мой немного нерешительный, но я все равно говорю ?да?.И затем начинается. По одному, Патрик останавливается напротив новичка в черной мантии. Он говорит клятву, строчку за строчкой, и новичок повторяет её слово в слово. Потом наступает тишина, она кажется долгой, а затем Патрик подходит к следующему, и всё начинается заново. К тому времени, когда Патрик останавливается напротив меня, я знаю клятву почти наизусть. Клятва... кажется немного трудной.—?Я, Джордж Райан Росс,?— начинаю я, ненавидя то, что все Сигмы слышат мое полное имя. Патрик говорит следующую строчку, и я повторяю его слова, изо всех сил пытаясь не дать голосу сломаться. —?Настоящим мне дается имя, обязанности, честь и достоинство Сигмы Хи Беты. Перед моими братьями, как свидетелями, я клянусь в верности до конца своих дней. Я добровольно связываю себя с этим братством, с сердцем полным признательности. Нет ничего, что я бы не сделал для своих братьев, так же, как и для них нет ничего, что бы они не сделали для меня. Мы боремся как один, дышим как один. Я клянусь хранить тайны, связывая себя со своими братьями. Наши узы крепче кровных. Если я нарушу свою клятву, то с готовностью понесу наказание, если мои братья сочтут это нужным.—?Я?— Сигма,?— гремит Патрик.—?Я?— Сигма,?— повторяю я.—?Сейчас, навеки и после.—?Сейчас, навеки и после,?— повторяю я, заканчивая помпезную клятву, от которой моя кожа покрылась холодным потом. Патрик кладет свои ладони по обе стороны моей головы, я видел, как он делал это с другим новичком, который принимал клятву передо мной. Я закрываю глаза, чувствуя, как кончики его пальцев прижимаются к моим вискам. Я чувствую, как его лоб прижимается к моему, и Патрик поёт что-то на древнегреческом, тихо, успокаивающе, что не мешает ему звучать зловеще.Моя очередь заканчивается, и Патрик передвигается к Сиски. Я чувствую странное покалывание, поднимающееся от кончиков пальцев ног до кончиков пальцев рук, словно во мне течет дух Сигм, новое странное ощущение. Я чувствую, что немного дрожу. Я всё ещё стараюсь не дрожать под взглядами одетых в белые мантии безликих Сигм, когда Патрик заканчивает с последним новичком.Я слышу шуршание ткани и торопливые шаги, и горстка Сигм делает шаг вперед. Тишина нарастает, так как всем новичкам вручают аккуратно сложенные серые мантии. Я понимаю, что это что-то вроде перехода из черного в серое, и, в конце концов, однажды, из серого в белое. Так же быстро, как выходили, Сигмы исчезают в кругу, снова делая его непрерывным.—?Сегодня,?— говорит Патрик,?— вы перерождаетесь.И, может быть, другие новички знают что-то, чего не знаю я, потому что Сиски рядом со мной с легкостью снимает с себя черную мантию. Все остальные новички делают то же самое, и я осмеливаюсь слегка вытянуть свою шею, чтобы понять, что, да, мы делаем это, переодеваемся из старых мантий в новые, прямо здесь, перед всеми. Все увидят меня голым. О Господи, о Господи, но я просто не могу этого не сделать, ведь так?Поэтому я делаю. Я снимаю мантию, чувствуя, как холодный воздух обдает мои колени, бедра, задницу (ну, по крайней мере, мой зад повернут к центру комнаты, скрытый от взглядов других новичков), ладно, поторопись, переодевайся быстрей, нет нужды показывать мой член и яйца всего лишь шестидесяти, блять, случайным парням, стриптизеры чувствуют себя также? Я кидаю черную мантию на пол, сразу после того, как снимаю, и она падает с глухим звуком сатина.Я голый перед всем братством.Это смешно, потому что, эй, тринадцать других парней тоже временно обнажены, но я все равно чувствую, что неистово краснею. Мне удаётся развернуть серый балахон и быстро надеть его на себя, снова прикрываясь. Мои пятнадцать секунд стыда.—?Скройте себя,?— приказывает Патрик.Мы все натягиваем капюшоны на головы, и теперь никто не видит смущения на моем лице. Мир не нуждается в таком количестве наготы; серьёзно, общих душевых недостаточно, нет, ритуалы тоже требуют обнажения. Сигма Хи Бета?— это всего лишь прикрытие для всех извращенцев Swan.—?Братство и верность,?— утверждает Патрик.—?Сейчас и на вечность! —?восклицает в ответ вся комната, и я понимаю, что даже мой рот произносит эти слова, предавая мой здравый разум. И что ещё хуже, во мне чувствуется гордость, гордость быть одетым в эту серую мантию, гордость быть частью братства.Мне промыли мозги.Сигмы расходятся вокруг новичков, делая круг больше, чем до этого. Я понимаю, что теперь в круге четырнадцать пробелов, и Патрик говорит:—?Идите. Идите к своим братьям. Найдите свое место во вселенной.И я знаю, что я должен сделать. Наш маленький круг разрушается, когда я иду к Сигмам и нахожу себе место. Я не вижу лиц, и никто не может видеть моего. Я поворачиваюсь лицом в комнату, и вот они мы, почти семьдесят Сигм, теснимся в подвале дома братства, с касающимися пола мантиями и факелами в углах.Атмосфера кажется священной и величественной, потому как круг снова беспрерывный.Патрик по-прежнему в середине.—?Оглянитесь! —?ободряет он нас теперь. —?Оглянитесь!Мы все оглядываемся, и мне интересно, кто из фигур в капюшонах?— Спенсер, кто?— Брендон, кто?— Уильям, Джон, Том, Гейб... мои братья.—?Каждый из вас?— человек уникального таланта. Помните об этом,?— ласково говорит Патрик. —?Я горжусь всеми вами.Я снова чувствую себя хорошо. Комплименты и одобрение Патрика не должны улучшать моё самочувствие, но к ним тяжело отнестись равнодушно. Патрик снимает свой капюшон, осматривая окружающий его круг, на его лице улыбка.—?Сигма Хи Бета,?— улыбается Патрик, одобрительно кивая. —?Обогатилась на четырнадцать членов этой ночью. А теперь... —?говорит он, выдерживая драматическую паузу. Я оглядываю комнату, мои внутренности сжимаются. —?Теперь отпразднуем.