Часть 3 (1/2)

Потому что мило и здорово – не будет.

Поэтому ты сбиваешь простыни в тугой узел, точно такой, что завязан под горлом и мешает дышать, поэтому ты шепчешь что-то отчаянно в горячечном бреду, волосы липнут на потный лоб, щеки горят лихорадочно, и сердце – будто вдрызг пьяное, то спотыкается, то летит в пропасть, то застывает и молчит бессвязно о чем-то. Загребаешь пальцами воздух, слепо, наощупь ищешь что-то рядом, не приходя в себя. Стонешь отчаянно и больно – ?где ты где ты где, почему не отвечаешь, почему??

Замираешь на мгновение, и одинокая капелька стекает на подушку из-под длинных ресниц.

Тшшш. Тише, милый. Он всего-навсего спит.

Он просто. еще. спит.

***Дэн светится, аки солнышко, как новенькая лампочка на 220 вольт – стоит только увидеть в толпе людей, выходящих из стеклянных дверей аэропорта, такую родную улыбку, ярко-красную куртку и немного растрёпанные после двух часов сна в самолёте светлые волосы. С трудом заставляет себя не подорваться с места, не подбежать, не обнять, не тронуть губами так соблазнительно мелькающую на щеке ямочку.

Так хочется, если честно. Но даже перед самим собой становится стыдно – он же не маленький мальчик, взрослый уже совсем, а ветер всё равно ударяет в голову каждый раз от одного только счастливого взгляда серо-зелёных глаз. Соскучился, господи, как же он соскучился.

Поднимается с нагретого капота и позволяет себе сделать ровно три шага навстречу. А спустя пару секунд – громкое радостное ?Кудряшка!?, и Кол даже подпрыгивает на месте, пытаясь увидеть его за чужими плечами и сумками. Протискивается с трудом, бежит так быстро, что рюкзак хлопает по спине. Запрыгивает на него, виснет на шее, беспорядочно лохматит пальцами волосы, превращая голову Дэна в сущий хаос… И изнутри тоже.

Пробирается в каждую мысль, в каждую эмоцию, заполняет собой сознание. Шарман осторожно ведёт ладонью по его спине – придерживает и одновременно здоровается, с улыбкой дует на открытую шею, ловит губами чужой смех, рождающий внутри живота приятную дрожь.

– Привет, – взбудоражено и радостно. Кол целует его коротко, мягко, но Дэн видит, как разбегаются тонкие лучики из уголков его глаз. Эндорфинами захлёстывает с головой, он кивает, сглатывая, и открывает для Хэйнса дверцу машины.

Они катаются по городу целый день. Гуляют в парке, держатся за руки, самозабвенно и влажно лижутся на парковках, забывая на время о безопасности, приватности, правилах, прописанных в многочисленных контрактах. Забываясь друг в друге, в этих ощущениях, которые каждый раз как впервые – живые, крышесносные, иногда забавно-неловкие, иногда пылающе-жаркие, естественные и бесконечно-искренние. Слабость в коленях и аритмия, необходимость быть ближе и то, как тело реагирует на эту близость. А ещё – с ума сводящее понимание, что ?без? – уже не получится. Только ?вместе?, только ?всегда?. Никак иначе.

Они идут в кино на новый фильм с Диланом; когда начинаются титры – встают и хлопают громче всех в зале; Дэн свистит, Кол подносит руки ко рту рупором и кричит ?Браво?. Ретируются спешно через чёрный ход, заметив странно поглядывающую девчонку лет тринадцати. Бегут, задыхаясь, несколько кварталов по ночному Нью-Йорку – витрины и билборды слепят глаза, всюду горят огни окон, ресторанов, магазинов. Сигналят машины, шумят моторы, люди на улицах болтают и смеются, обнимаются и ссорятся, всматриваются в небо или в экраны мобильников.

Они замедляют шаг, осматриваются, и спустя минут десять заходят в кафешку с симпатичной вывеской. Тихо звякает колокольчик над дверью, внутри полумрак и пахнет кофейными зёрнами и топлёным молоком. Колтон, посмеиваясь, нарочито-сладким голосом просит у милой официантки какао с маршмеллоу и чизкейк, Дэн заказывает кофе по-ирландски.

Смотрит на Хэйнса влюблённо и капельку одержимо, и заново замечает то, как потрясающе ложится мягкий свет на красивые скулы, как путается в волосах дым от кальяна, который курят за соседним столиком. Как глаза в темноте кажутся почти карими, а внутри них – тёплые искорки, умиротворение и покой, такой, который бывает только рядом с любимым человеком.

Шарман находит его руку и переплетает пальцы. Зажимает в кулаке в кармане небольшую коробочку. Прикрыв глаза, молится: ?Пожалуйста, Боже?, – и с коротким выдохом выкладывает её на стол.

У Колтона во взгляде – смущение и удивление, такое предвкушающе-счастливое, тёплое, трепетное.

У Дэна сердце вот-вот выскочит из груди.

Набирает воздуха побольше, а когда кажется, что ещё немного – и треснут рёбра, выдыхает медленно, порционно с каждым словом:

– Ты выйдешь за меня?

Вдруг становится тихо. Исчезает куда-то музыка, звон ложечек в чашках, веселый разговор компании в дальнем углу. Дэн душит тревогу в зародыше, переводит взгляд на Хэйнса и пугается по-настоящему.

Он не видит его лица.

Будто упала странная плотная тень, скрыла выражение глаз, изгиб улыбки, капли влаги на ресницах. Он моргает много раз, всматривается и н е в и д и т.

– Кол? Кол, скажи хоть что-то, – шепчет, облизывая внезапно пересохшие губы.