Часть 1 (1/1)
Падал тёплый сухой снег, оседая на ветвях деревьев и искривлённых конечностях телевизионных антенн. От быстрой ходьбы Джон запыхался и хватал ртом воздух, чувствуя расползающуюся на языке царапающую горечь. Каждый шаг причинял боль, словно в ноге рвались одна за другой натянутые как струны связки, трость скользила по обледеневшему асфальту. Налетал злой ветер, кружил падающие снежинки, и они падали в разинутые рты канализационных люков. Он так устал, и с каждым разом было всё труднее разлеплять смёрзшиеся от вырывавшегося изо рта дыхания ресницы. Город казался ему собственным измученным телом: бесконечные улицы расходились паутиной бледно-голубых вен, морщинки в уголках глаз разламывались трещинами в асфальте, заборы щетинились, как зубы, а тоненькие волоски на руках топорщились газонной травой. Джон остановился, чтобы перевести дыхание и огляделся. Тускло-жёлтые пятна фонарей, как полуокруглые следы чайных чашек на старой газете, карусель режущей глаза рекламы. Его родной город. Его город, куда он вернулся. Когда он уходил из армии, ему сказали: живи хорошо, Джон. Но как жить? Как жить?Он перешёл дорогу, от усталости не замечая окружающих его людей, ненароком ударяя их по щиколоткам тростью, которая уже успела будто бы стать частью его тела. Пару раз ему ругнулись вслед, перед глазами мелькали плечи и поднятые воротники пальто. Джону казалось, что он кружится в каком-то бесконечном водовороте грязной пены усыпанных перхотью голов и покрытых коричневыми пятнами рук со слишком яркими ногтями. Он видел так много людей, пока бродил по городу, что в окружающих он видит всё меньше человеческого и всё меньше лиц, будто плёнка эволюции отматывается назад. Ощетинивается морда обезьяны, слизисто блестит пасть рептилии, слепо корчится червь, и вот это уже даже не животные - покрытые белеслым налетом гнилые грибы с влажными складками рта и глаз, уродливо изломанные полипы с дрожащими щупальцами; уже даже не живые существа - угольные скалы с вулканическими кратерами пор, изрытый корнями-венами жирный чернозем, пузыристая мертвая кора с кладками личинок.
Джон остановился и поёжился. Кажется, он сходил с ума.Немудрено. После целого дня поисков...Он присел отдохнуть на ступеньки какого-то дома и весь погрузился в свои невесёлые размышления. Пенсии не хватало, чтобы хотя бы снять квартиру и начать жить заново. Неделю он ютился в комнатушке в захудалом районе, где высились испачканные краской мрачные дома с такими мутными окнами, что каждое из них казалось заплаканным глазом. Убогая обстановка комнаты вполне отвечала его внутреннему состоянию: он ощущал себя ровно таким же заброшенным и потрёпанным, с обветшалой штукатуркой, вздувшимся линолеумом и пятнами плесени в ванной. Они были так похожи на огромные дверные глазки, что Джон не мог отделаться от гадкого ощущения, что за ним наблюдает какое-то потустороннее существо. Ночами он лежал на трёхногой кровати, прислушиваясь, как мерно капает вода из крана на кухне, и изо всех сил гнал от себя сон, который каждый раз был одним и тем же: всё на самом деле, его застрелили, и он лежит под солнцем цвета жаркой крови, вдыхая песок, царапающий лёгкие, мешающий дышать... Задыхаясь, он просыпался и долго ещё сидел до рассвета с остывшим чаем в потускневшей эмалевой кружке. Работы было не найти: везде, едва завидя его хромающий силуэт за дверью, спешили, обнажая зубы цвета отполированной слоновой кости, сообщить, что, к сожалению, вакансий нет... Сегодня, неожиданно разозлившись сам на себя, он решил всё изменить, и для начала съехать из этой отвратительной комнаты, в которой он сам словно бы покрывался изнутри ржавчиной. И в итоге, проходив весь день, он очутился здесь, с разбродом в мыслях, больной ногой и готовыми вот-вот лопнуть лёгкими, с забрызганной обувью, на пороге чьего-то дома... Он поднял голову и разглядел в полумраке довольно красивое крыльцо с изящными металлическими завитками, с крепкой дверью из тёмного дерева. Увидел и адрес дома: 221Б, Бейкер-стрит. А у него, кажется, и вовсе нет никакого.Он поднялся, тяжело опираясь на трость, отряхнул сзади плащ. Вдруг неподалёку что-то хлопнуло, и раздался треск. Джон инстинктивно пригнулся, потянулся рукой за несуществующей кобурой. Компания молодёжи, запустившая фейерверк, разразилась громким смехом, послышались одобрительные не совсем трезвые возгласы. Джон чертыхнулся, убрал руку и посмотрел в ту сторону. Весельчаки выходили из паба, полоска света, падающая из дверей, разрубала улицу пополам.Джон мысленно пересчитал наличность. Жалкие крохи. Но, в конце концов, там тепло, а он так продрог. Да и... катись оно всё!После третьей порции двойного виски Джон смотрел на жизнь куда оптимистечнее. По языку разливалась приятная терпкая горечь с привкусом корицы, она же, казалось, текла по венам. Он расслабленно обмяк на стуле, бездумно шаря глазами по помещению. Лакированные доски пола, обмотанные рыболовной сетью столбы, низкий потолок, клубы табачного дыма, из которых выныривали лица, лица, лица... Раскрасневшиеся от выпитого, с синими набухшими венами на висках, тесные ботинки и тёмные мокрые пятна подмышками, все они расплывались перед глазами. Вдруг среди них мелькнуло одно, будто луна выглянула на миг из-за косматых туч, и тут же скрылось за очередным раздобревшим телом. Джон недовольно поморщился и вытянул шею, смутно желая посмотреть на это. Наконец, человек, загораживавший тот угол, отошёл, покачиваясь и напевая какую-то легкомысленную мелодию.
Там сидел молодой человек, покачивая в руке бокал красного вина. Джон заморгал. С его места был виден только профиль: нос будто высечен из полупрозрачного льда, перламутровая белизна кожи оттеняет эбонитовые завитки волос, один из которых мягкой прядью падал ему на глаза, и такое же чёрное пальто с высоким воротником. Джону он показался жемчужным ожерельем, покоящемся в обитом изнутри чёрным бархатом ларце. Но, приглядевшись, он заметил, что необычный посетитель выглядит чуть ли не так же устало и измозждённо, как сам Джон: подглазья были черны, кожа на острых гранях скул казалась слишком тонкой, словно слюдяной. Вдруг он, будто очнувшись от оцепенения, повернул голову и посмотрел прямо на Джона. Тот, поперхнувшись напитком, поспешно отвернулся и сделал вид, что его очень интересует довольно скверная картина с изображением фрегата во время бури. Когда он снова осмелился посмотреть в тот угол, молодого человека там уже не было.Джон испытал странное чувство облегчения, будто ушла какая-то опасность. Пора бы и честь знать, не просидит же он тут всю ночь. Он одним глотком осушил стакан, позванивая льдинками, и торопливо захромал к выходу. Вот только — куда?У самого выхода он услышал, как его окликнули:- Простите?Джон оглянулся и невольно сделал шаг назад, покачнувшись. Перед ним стоял тот самый человек, протягивая ему трость.- Вы забыли, - добавил он. Глубокий низкий баритон как-то не вязался с его внешностью.- С-спасибо, - выдавил Джон. Вблизи он ощущал его запах: пороха, воска и бледно-лиловых орхидей. Приятный запах. От этого Джон почему-то смущался и запинался. Вокруг толклись люди, но ему почему-то казалось, что они одни.- Вы идёте домой? - спросил его собеседник, выжидательно глядя на него. Серые глаза на свету неуловимо отливали серебром.- Я... - начал было Джон, но собираясь ответить утвердительно, но вместо этого почему-то сказал правду, - У меня нет дома.- Не хотите переночевать у меня?- Вы... вы очень любезны, - в мозгу у Джона пульсировало: ты что, сошёл с ума, ты его впервые видишь, не соглашайся. Но теперь, вблизи, он ощущал в этом человеке какое-то странное умиротворённое спокойствие, даже симпатию. Какая всё-таки бедая у него кожа, у обычных людей такой не бывает... - Я был бы рад.- Вам повезло. Я живу как раз неподалёку, - он растянул голубоватые губы в улыбке. - Добро пожаловать. Меня зовут Шерлок Холмс.Через четверть часа Джон сидел в кресле, утопая ногами в мягком ковре, и мелкими глотками пил чай. Шерлок жил в том самом доме, на ступеньках которого он сидел, номер 221Б по Бейкер-стрит. Джон робко поглядывал по сторонам, выхватывая взглядом то книжную полку, то узор на обоях, то скалящийся череп на камине. Интересно, зачем ему череп...По спине будто пробежал холодок. Джон обернулся и увидел стоящего в дверном проёме Шерлока. Он подумал, что тот стоял там всё это время и почувствовал себя неуютно. Голова слегка кружилась, то ли от выпитого, то ли от душной атмосферы паба.- Всё хорошо? - спросил Шерлок.- Да. А с вами... всё хорошо? - выглядел он ещё хуже, чем в пабе, глаза запали, щёки обозначили форму черепа.- Да, просто... - Шерлок провёл рукой по лицу, - голоден.Джон не знал, что ответить, и промолчал. Свет в комнате бросал на поверхности матовые отблески. Вдруг он погас. Джон вздрогнул и расплескал чай. За спиной послышались шаги, и невидимый в темноте Шерлок спросил:- У вас есть родственники в городе?- Нет. То есть... у меня есть сестра, но она... живёт... - он замялся.
- Значит, никто не будет вас искать, - как-то отрешённо проговорил Шерлок.- Зачем...Я покажу вам кое-что, - Джон увидел над собой белый овал его лица с приоткрытым ртом. Так близко, что он почувствовал, что его ресницы пахнут инеем. Он не сразу заметил, как растут длинные, будто извивающиеся клыки, только ощутил резкую боль с правой стороны шеи.Ночь всё не кончалась и не кончалась.