30th chapter : H E R M I T (pass & forlorn), part 2 (1/2)

Troye Sivan - "Gasoline" ...Утро пятницы выдалось пасмурным и холодным. Над городом нависал серый купол тяжёлых облаков, отчего всё вокруг словно теряло свои краски и окрашивалось в унылый серый цвет. От этого вида было слишком тоскливо и слишком неуютно, думалось Сехуну. Но он надеялся, что это лишь лёгкая меланхолия, какая бывает всегда в такую погоду, поэтому пытался не думать об этом.— Ты рано сегодня, — заметила Миён, когда парень прошёл мимо неё и сел за свою парту, — даже непривычно. Обычно ведь приходишь за минуту до звонка. Что-то случилось?

— Да вроде бы нет, а должно? — вздохнул О, машинально открывая тетрадь. Первым уроком в пятницу всегда была литература и даже не смотря на то, что предмет вроде бы интересный, их учитель умудрялся превращать этот урок в самое унылое, что только возможно.Скорее бы уже второй урок, я сейчас засну,— Сехун скучающе смотрел на окно, игнорируя происходящее в классе. Даже не пытался скрывать, что больше ждёт математику, на которой снова будет Хань и его мелодичный голос. От этих мыслей сама собой появилась лёгкая улыбка.Но когда по звонку на второй урок в класс вошёл Лухан, настроение почему-то никак не поменялось. Скорее, стало даже тяжелее на сердце. О следил за каждым его движением, желая поймать хоть на миг взгляд... Но не мог.

Лу выглядел каким-то потерянным и будто бы ужасно уставшим, но всё равно продолжал через силу улыбаться. Сегодня он был словно совсем не тем человеком, которого знал прежде. Сехун не сводил с него глаз, пытаясь понять, почему же сейчас самый дорогой и любимый человек выглядит таким чужим.Первое – бежевый свитер. Лухан ни разу до этого не надевал вещи с высоким воротником.Сейчас же, пока ровным спокойным голосом диктует лекцию по новой теме, эта странная новая деталь в одежде не даёт младшему покоя, порождая сотни разных причин и вопросов, ответы на которые мог дать только он.Второе – дистанция. Лухан имеет привычку всё время ходить по классу, пока объясняет новую тему, и смотреть на каждого ученика.Но сейчас он стоял на одном месте, лишь слегка оперевшись на учительский стол. Даже взгляд не поднимал, а если и поднимал, то смотрел куда-то мимо всех.Третье – излишнее волнение. Лухан даже в первый день работы не был настолько напряжён, как сегодня.Он то и дело непроизвольно касался высокого воротника свитера и слегка дёргал ткань, будто пытаясь скрыть что-то. Пальцы при этом заметно дрожали, будто от холода.— Учитель Хань, вам есть что скрывать? — всё же не выдержал и прямо спросил Сехун. Мужчина резко замолчал и на миг обернулся. Смотрел прямо в глаза, но взгляд какой-то напуганный и затравленный. На миг младший даже пожалел, что решил спросить сейчас, а не после урока. Лу больше машинально отложил книгу на стол и сделал шаг назад.

Внутри словно что-то хруснуло и затрещало по швам.

По коже крался мерзкий липкий холод.

К горлу снова подступил тяжёлый и невыносимо горький ком тошноты.

Дышать стало труднее, а внезапная тишина давила на слух хуже уличного шума. Хань зажал рот рукой и едва выдавил из себя растерянное: "Простите", прежде чем выбежал из класса.Все ученики удивлённо переглядывались, не понимая, что произошло. Миён оглянулась на Сехуна, и в глазах читался немой вопрос. Ответа на этот неозвученный вопрос не было.О сжал руку на парте в кулак, но потом быстро поднялся с места и вышел из класса следом....Лу даже сам не понял, как оказался за дверью классной комнаты. Голова кружилась, отчего ощущение реальности размывалось. Он не понимал, почему вдруг стало настолько физически больно, но эта боль, что успела притихнуть и затаиться в дальних уголках, подальше от тепла Сухо, сейчас снова вернулась – била под дых, сгибала почти с той же силой, что и вчера. Вот почему в голове была лишь одна мысль – бежать, бежать подальше от чужих глаз, только бы никто не видел, как он ломается.В коридорах было пусто и до жути тихо, это угнетало – звенящая тишина оседала тяжёлой пылью на плечи и в лёгких, царапала их изнутри. Лухан не понимал, где находиться, и куда бежит, потому что перед глазами всё качалось будто на волнах. Лишь когда нырнул в пустующую мужскую уборную, с разбега впечатался спиной в холодную кафельную стену и дышал тяжело, едва держась на ногах.Но пока жадко глотал ртом воздух, игнорируя саднящее горло, снова ощутил это.

Тошная горечь на языке.

Пытаясь успокоиться, снова зажал рот рукой и мысленно кричал себе собраться. Но тошнота не проходила, а горечь лишь усиливалась.

Что я только наделал... Разрушаю сам себя. Сехун, пожалуйста, не вздумай идти за мной сейчас...

Еле отойдя от стены, Хань на почти негнущихся ногах дошёл до крайней кабинки. Едва оказавшись внутри, упал на колени, снова ощущая острую боль от прошлого падения. Эта мерзкая горечь на языке на деле оказалась до жути пугающей чёрной слизью, что вместе с кислотой желудка обжигала горло и будто заново отравляла.

Он не знал, как долго это продолжалось, даже не хотел об этом думать. Прямо сейчас было настолько хреново, что где-то на границе сознания уже скреблась пугающая мысль о том, что это конец.— Хань? — в тишине слишком чётко и слишком близко прозвучал до боли знакомый голос и Лу боялся даже обернуться, но понимал, что не ошибается.Зачем ты пошёл за мной, Сехун?! Только не ты... Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Только не в этот раз.

— Хань, тебе плохо? Что случилось? — младший присел за спиной и осторожно обнял за плечи. — Прости, что я напугал тебя, но ты выглядишь ужасно. Я волновался.Лухан продолжал избегать его взгляда – снова зажал рот рукой и смотрел куда-то в пустоту. В глазах собирались слёзы. Чувствовал себя грязным лжецом, что так просто обманывает любимого человека. От этого хотелось волком выть.— Хань, тебе всё ещё плохо? – тихо, но настойчиво спросил О, и старший едва заставил себя покачать головой (хотя бы), потому что боялся сказать хоть что-то. Парень помог ему подняться, привычно держа за талию.

Лу ещё минуты две полоскал рот водой из-под крана, только бы не чувствовать ту горечь на языке, и почти маниакально тёр руки, будто пытаясь отмыть несуществующую грязь, выскоблить вместе с кожей. Но это вряд ли бы помогло, как не старайся.— Хань, перестань, у тебя же так кожа на руках пересохнет, — Сехун настойчиво схватил за запястье, отвлекая от этого уже почти бессмысленного действия, и Хань будто бы проснулся. Снова встретился с ним взглядом и смотрел с почти животным страхом. Всё тело будто оцепенело, стало ему неподвластно, вот почему даже не сопротивляться, когда парень наконец подставил его руки под поток воды, смывая получившуюся белую пену. Одним движением закрыл кран и слегка отстранился, всё ещё ожидая ответа.

— Хань, прошу, скажи мне, что с тобой происходит с самого утра? Я же вижу, что тебе плохо, но никак не могу помочь. Это просто убивает меня, Хань. Мне больно видеть тебя таким, — тёплые пальцы коснулись лица, обжигая кожу, зарылись в волосы. О нежно поглаживал большим пальцем по щеке и боялся подойти ближе. Казалось, что если сейчас будет не осторожен и сожмёт в объятиях, любимый просто рассыплется в его руках – раскрошится, точно хрупкое стекло, обратится в пыль.— Прости меня... Прости меня, Сехун~и, — еле смог выдавить Лу, но прозвучало настолько жалко, что лучше бы и дальше молчал. Эти извинения застряли острыми осколками стекла в глотке, щипали в глазах новым потоком слёз. Ещё немного и точно сломается.Как я могу сказать тебе о том, что я сделал вчера... Ты же возненавидишь меня, Хунни~. Пожалуйста, дай мне хоть немного дольше посмотреть на тебя, такого родного и любимого каждой частичкой моей души, каждым милиметром моего тела... Смогу ли я дышать, когда скажу это?..Последние крупицы самообладания летят к чертям и Лухан почти готов упасть в родные объятия снова, снова разреветься, как вчера, и рассказать правду. Но понимает, что не может так поступить с любимым. Рассказать это здесь и сейчас будет неправильно. Поэтому со слезами в глазах и болью в сердце льнёт к младшему, млеет от этих нежных его касаний в своих волосах... и молчит.— Хань, ты собираешься в таком состоянии возвращаться на урок?— Это моя работа, Сехун, я не могу так запросто бросать всё... — голос всё ещё звучит до тошноты жалко, но сил на то, чтобы говорить хоть немного громче и увереннее, не осталось. Но Сехун лишь качает головой и всё же делает шаг к нему, всё также осторожно и трепетно обнимая. Поглаживает по спине и целует в висок, ласково шепча на ушко:— Пожалуйста, не надо. Остальные поймут, если ты сейчас уйдёшь. Прошу, доверься мне и не переживай об этом, хорошо? Просто иди сейчас домой, я приду к тебе как только уроки закончатся, обещаю. Просто подожди меня.— Хорошо, я... Поеду домой и подожду тебя там, чтобы нормально поговорить, — не может сопротивляться этому до мурашек приятному шёпоту родного голоса и тёплым касаниям. Поэтому соглашается, снова. Потому что подсознательно понимает, что так и правда будет лучше.Но прежде чем отстраниться, мажет губами по щеке младшего, оставляя поцелуй в уголке губ – на большее ему не хватает смелости сейчас, когда чувство вины за произошедшее давит неимоверно. А потом выпутывается из объятий и одним взглядом указывает за спину, без слов прося возвращаться. Сехун на миг медлит, отступая назад неуверенно, но потом всё же разворачивается и уходит. Лу тянется ему в след рукой, но ловит воздух. От этого почему-то слишком страшно.

★★★Gaho - "Good Things"(cover) Это пасмурное утро не отличалось от сотен других. Чондэ вошёл в небольшой зал кафе, всё ещё чувствуя себя не совсем частью этого места. В конце концов, это ведь только первые дни работы. Внутри было как обычно безлюдно по утрам, но в следующий момент из глубины появился какой-то паренёк, неся в руках небольшую коробку.— Простите, кафе ещё не открылось, — улыбнулся он, стоило только заметить чьё-то присутствие. В речи отчётливо был слышен китайский акцент.

— Ты ведь ЯнЯн? — предположил Чен. — Лукас говорил, что ты помогаешь ему в свободное время.— Так это ты новый работник гэ? — всё с тем же акцентом спросил парень, ставя коробку на стул у одного столика, и подошёл ближе.— Гэ?— Ой, то есть... Моего хёна? Никак не привыкну к корейским обращениям. Мы переехали сюда не так давно и...— А, не переживай об этом, — ответил Ким, протягивая руку для приветствия, —можешь звать меня Чен. Надеюсь, мы подружимся.— Я тоже надеюсь, — ЯнЯн пожал руку и мило улыбнулся.— Я смотрю, вы уже успели поладить, — из коридора, как в прошлый раз, в зал вышел Лукас, на ходу завязывая за спиной лямки кофейного фартука с вышитым лого кофейни. Подошёл ближе и до локтей закатил рукава на белой рубашке. — Ян, если взялся сегодня помочь мне, лучше приберись снаружи. И переверни табличку, как будешь выходить – нам уже пора открываться.— Окей, гэ!— Чен, а ты иди надевать форму, не теряйся, — бариста кивнул в сторону служебного помещения, откуда вышел, а сам забрал коробку и пошёл на рабочее место.Чен вернулся в зал спустя десять минут, на ходу поправляя мягкий берет в тон фартука, что были обязательными элементами формы кофейни. В это время Лукас уже выполнял первый заказ, ловко заправляя капсулу молотого кофе в кофемашину.

— Нужна моя помощь?

— В приготовлении кофе – нет, но ты ведь мой ассистент, так что проследи за процессом, — Юкхей уверенными движениями налил в стакан молока и поставил в шейкер. — Когда свариться эспрессо, добавишь его к взбитой молочной пене. Выливать нужно осторожно, чтобы кофе и молоко не смешивались. Сверху посыпешь корицей.

— Ясно, я понял.

— Как закончишь, вернёшься на кассу, — Лукас слегка похлопал его по плечу и оставил наедине, принимая новый заказ на кассе. Чондэ сосредоточился на работе, пытаясь быть максимально осторожным.

В первый день он сильно облажался, умудрившись упустить стакан с готовым кофе прямо на кассе. Начало конечно не слишком хорошее, но тогда Вон смог уладить конфликт и клиент всё же получил свой заказ. В этот раз таких провалов быть не должно. Вот почему пытался не думать о постороннем и следить за своими действиями. Осторожно посыпав пышную молочную пенку получившегося макиато порошком корицы, парень улыбнулся и отнёс кофе на кассу.

— Ваш заказ, пожалуйста! Хорошего дня!

— Так ты и правда здесь работаешь? — послышался рядом знакомый голос. У окна недалеко от кассы стояла Чанми. Стоило обратить на неё внимание, как девушка сама подошла ближе и мило улыбнулась. — А для меня кофе сделаешь?

— Заказывай любой, — Чен указал на огромную доску на стене над кассой.— Тогда мне лавандовый раф. Сможешь сделать? — с вызовом чуть приподняла бровь Чанми, с той же милой улыбкой. Этот странный жест почему-то заставил сердце ёкнуть.— Хорошо, постараюсь для тебя, — парень слегка растерянно оглянулся на Лукаса, что в это время делал вид, что слушает музыку в наушниках, но сразу же поднял голову, будто почувствовал на себе чужой взгляд. Без слов выключил телефон и вытащил наушники, кивая в сторону кухни.— Кажется, у тебя проблемы?— Хён, ты же знаешь, что я всё ещё плохо ориентируюсь во всех этих видах кофе.— Ты мой ассистент, так что не стесняйся того, что можешь чего-то не знать, — Юкхей достал с полки над их рабочим местом небольшую стеклянную баночку с сушёными цветами лаванды и поставил на стол. — Перемели эти цветы в кофемолке до пудры, пока я приготовлю кофе основу.

— Ясно, — Чондэ осторожно всыпал в чашу кофемолки пару ложек цветков, после чего плотно закрыл и выбрал среднюю скорость. — В чём отличие раф от макиато?— Отличий много, — привычно спокойным голосом ответил Лукас, доставая из холодильника сливки. — Для макиато используется молоко, взбитое в пену. Для раф нужны сливки. Обычно в макиато для сладости могут добавлять сироп, но раф уже изначально сладкий. Кстати, ты спросил, насколько сладким должен быть кофе?— Ой, забыл, — виновато улыбнулся Чен, после чего быстро выключил кофемолку и вернулся к кассе. — Чанми, ты ведь пьёшь сладкий кофе?Девушка лишь подняла руку с отогнутыми тремя пальцами.— Ясно, подожди, скоро будет готово.

— Ну и? — бариста обернулся, стоило тому подойти.— Очень сладкий.— Я как раз закончил. Дальше будет немного магии, — Вон улыбнулся и кивнул в сторону. — Смешай лавандовую пудру с нужным объёмом сахара. Пудры нужно только пол чайной ложки, иначе будет горчить.Пока Чен смешивал лавандовый сахар, Лукас влил в стеклянный стакан ещё горячий кофе и холодные сливки. Затем добавил получившийся сахар.— И что дальше?— А дальше, — бариста достал из ящика стола небольшой миксер с круглой тонкой насадкой, — работа для капучинатора. Чтобы получился кофе раф, нужно взбить эту смесь в пышную пену. И в этот раз взбивать будешь ты, девушка же твоя.

— Чанми не моя девушка, — ответил на это Ким, немного неуверенно включая миксер и начиная взбивать кофейную смесь в пену.— Вообще-то я имел в виду, что она сейчас твоя клиентка. Ты всё сам додумал. Но ведь она тебе нравится?

Чондэ промолчал, концентрируясь только на том, что делает. Хотя под взглядом старшего коллеги было немного неуютно.— Достаточно пышно?— Да, у тебе хорошо получается. Можешь отдавать ей заказ. Только деньги не забудь посчитать.— Спасибо, что подождала, — парень снова подошёл к кассе и протянул готовый напиток. — Твой лавандовый раф, всего 550 вон.— Я думала ты составишь мне компанию за кофе. У вас всё равно клиентов нет.— Чанми, я всё ещё на работе. То, что у нас не слишком много клиентов, ещё не значит, что я могу на всё забить.— Ты такой скучный, — немного обиженно ответила девушка, быстро вытягивая из кармана пару купюр. После чего быстро забрала стакан с напитком и начала неспеша потягивать раф через трубочку.— У тебя всё ещё проблемы с родителями?— Какой догадливый, — не переставала острить Чанми, но потом снова посмотрела на него и наклонилась к кассе. — Слушай, Дэ, я ведь могу попросить тебя помочь мне по-дружески?— И что ты хочешь?— Мне нужно кое с кем встретиться. Можешь пока что поддержать у себя мой телефон и пиджак? — едва слышно прошептала на ухо и тут же жестом попросила быть тише. После чего игриво чмокнула его в щеку и улыбнулась. — Улыбнись, хочу сделать селфи.

Быстро достала из кармана телефон и сделала пару селфи, тут же выкладывая их в интернет.

— Можешь объяснить?— Мои предки совсем сдурели после того случая. Подцепили мне жучков прослушки в одежду и местоположение по телефону определяют. Если скажу, что была с тобой всё это время, они угомонятся. Пожалуйста, Дэ, — всё это она продолжала говорить шёпотом, а потом уже громче добавила: — да ничего особенного, Дэ, просто решила немного пропиарить эту кофейню. Вдруг кому-то тоже здесь понравиться, у вас будет больше клиентов.Слишком близко,– всё, о чём мог думать сейчас Чондэ, глядя на подругу вблизи. Она была слишком близко и вела себя слишком свободно, но между ними была словно стена. Потому что Ким Чанми не поддавалась логическим обьяснениям. Просто была рядом и всегда говорила то, что думала.

Или не всегда?

— Да я не против, мы же друзья, — наконец смог выдавить из себя Чен.— Рада, что ты меня понимаешь, — Чанми оглянулась, чтобы убедиться, что никто не собирается сейчас войти в кофейню, а после быстро сняла пиджак. Свернув пиджак в рулон, спрятала в пакет, сверху бросила телефон, предварительно отключив звук. Затем собрала волосы и спрятала под кепку, прихваченную с собой. Из сумочки достала мягкую чёрную кофту и накинула на плечи, а на лицо натянула плотную чёрную маску. Лишь ненадолго спустив маску на подбородок, допила свой раф и снова натянула маску выше. Пакет с вещами оставила на полу у кассы, а сама отсалютовала другу и выбежала из заведения, перебегая на другую сторону улицы.

— Тебе так нравиться, что тебя используют? — наконец спросил Лукас, когда Чондэ вернулся к кассе после того, как отнёс пакет с вещами подруги в раздевалку.— Чанми моя подруга, я просто помогаю ей.— Друзья не заигрывают, чтобы получить желаемое. И уж тем более не просят так нагло лгать, чтобы иметь возможность ходить налево, — старший не менял позы, пока говорил, и даже не поднимал головы – смотрел изподлобья с осуждением. Почему-то на это нечего было ответить. Хотя бы потому, что Дэ не знал точно, что за встреча у Чанми и почему родители не должны о ней знать. Юкхей лишь вздохнул, не дождавшись ответа, и снова опустил взгляд на экран телефона. — Дело твоё, но потом не удивляйся, насколько плохая репутация у твой подруги.

И кто знает, может Чену стоило бы прислушаться к своему коллеге. Ведь в одном Лукас бесспорно был прав – Чондэ и правда нравилась Чанми... Но только ли как подруга?★★★Skillet - "Falling In The Black" Звонок в дверь заставляет испуганно дёрнуться. Нет, Лухан не забыл о назначенной встрече. Просто даже спустя несколько часов, проведённых в холодном ожидании своего приговора, так и не смог заставить себя быть сильным. Откуда в нём возьмутся силы и храбрость, когда одна только мысль о ненависти в таких любимых карих глазах сводит с ума. Но отступать уже некуда, да и нет смысла – он у последней черты. Дальше только пропасть отчаяния.Лу встаёт с пола и делает шаг к двери. Всё это время, от своего возвращения и до этого момента, просидел здесь – в сумерках узкого коридора у входной двери. В квартире по-прежнему слишком тихо и слишком пусто, вот почему даже и шага не ступил в сторону комнат – это бессмысленно. Всё теряет смысл.Щелчок ручки и тихий скрип открывающейся двери. Он не закрывал дверь, потому что знал, что к нему может прийти лишь один человек сейчас.Сехун сделал шаг за порог и уже хотел обнять, как обычно, но Хань лишь опустил взгляд и ускользнул от него. Так хотелось снова ощутить тепло его рук, вдохнуть его запах, утонуть пальцами в светлых волосах, спрятаться от всего мира в его ласке... Но это снова будет ложь, и эта ложь уже достаточно отравляла их чистую и прекрасную любовь. Пора положить конец этой лжи раз и навсегда.

— Хани, что с тобой сегодня? Почему ты меня избегаешь? — пока шли в комнату, младший сверлил его спину взглядом и продолжал задавать вопросы. Но Лухан молчал, тенью проходя в свою комнату, и остановился у окна. О по привычке закрыл за собой дверь и уже хотел подойти, но в этот момент наконец Лу ответил:— У меня есть причина, Сехун. Именно поэтому я ждал тебя, — ненадолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Стоять и смотреть вот так, прямо в глаза – та ещё пытка для лжеца. Но Хань всё же пересиливает себя и поднимает взгляд, смотрит прямо в родные глаза. Пальцы скользят по воротнику свитера, будто в нерешительности, но потом одним рывком снимает свитер и отбрасывает на пол. Теперь на нём нет защиты и видно каждый ожог чужой страсти, каждую метку порока. Сехун замирает, с удивлением и непониманием глядя на эти алые засосы, пестреющие на фарфоровой коже, и не может поверить в то, что это реальность.

— Хани... Ты... Ты же сейчас не серьёзно... Ты ведь не мог... Не мог мне изменить... — пальцы немеют и судорожно дрожат, а в горле комом застряют слова.— Но это правда, Сехун. Вчера у меня был секс с другим, — на одном дыхании всё же произносит Лухан, обнимая себя за плечи.— Кто? Кто он?! Скажи мне, кто он?! — срывается на крик парень, едва сдерживая слёзы. — Кто посмел прикасаться к тебе, если ты принадлежишь только мне?!— Я не принадлежу тебе, Сехун. Я отдал тебе своё сердце, но моё тело давно принадлежит другому. Потому что я сам принадлежу Ледяному Королю.— Ч... Что? Нет... Нет... Нет, это неправда... — младший качает головой, не желая верить услышанному. — Ты ведь тот, кого я люблю, Хань! Ты не можешь быть моим врагом! Пожалуйста, скажи, что это неправда!Хань лишь прячет взгляд, затем оборачивается к нему спиной, вновь показывая ту самую огромную татуировку в виде змеи, что обвивает меч.— Вчера утром... Помнишь, ты спросил о том, какая сила у этой змеи, что на моей спине. Хо и правда защищает меня, она – моя броня, — на этих словах змея на коже начала приобретать цвета, становясь насыщенно изумрудной, а от неё по всей коже постепенно проступала такая же змеиная чешуя. Лу медленно обернулся, глядя на любимого жёлтыми змеиными глазами. Сейчас он вновь был монстром, ночным кошмаром всей Хистории – Сяньвэйже. Его лицо покрывала змеиная чешуя, делая больше похожим на настоящую ядовитую змею, а вместо волос же на голове кольцами лежали мелкие змейки, тихо шипя. На руках слегка блестели острые ядовитые когти.— Ты... Тот змей...— Сяньвэйже – это я. Теперь ты знаешь, что я скрывал от тебя всё это время. Ты с самого начала любил монстра, Сехун.— Значит ты врал мне всё это время? Врал, что любишь меня? И то, что я для тебя первый? — едва смог озвучить эти вопросы, сжимая кулаки, но потом всё же выкрикнул: — Отвечай!— Ты бы не полюбил меня таким, Сехун, — старший снова опустил взгляд, тут же пряча защитный покров.— Так ты изначально рассчитывал, что я такой наивный и глупый, влюблюсь в твой лживый образ и буду твоей послушной куклой? Ты на это рассчитывал?— Нет, Сехун, я... Я не пытался... Даже не думал использовать тебя.— Но использовал! — выкрикнул О, и внутри разом всё вспыхнуло от боли и гнева. — Всё это время ты врал мне и остальным, строил невинность, только ради того, чтобы ударить в спину?! Я верил тебе! Я действительно верил, что ты не можешь быть монстром! Но ты лишь играл мной так, как хотел! Ты... Ты и правда монстр...— Сехун, прошу, прости... Прости меня, — Лухан медленно подошёл и опустился на колени. Дышать было сложно, а всё тело бросало в холод, когда отчаянно хватался за его ноги в попытке удержать и вымолить прощение. — Прости меня! Прости, пожалуйста, прости меня! Сехун! Я люблю тебя, люблю слишком сильно, чтобы отпустить сейчас! Ты стал для меня всем! Мой свет, мой кислород, моя жизнь! Ты, ты моя жизнь, ради тебя я живу, только рядом с тобой я могу дышать, могу видеть сны, могу снова мечтать и верить в лучшее! Ты научил меня всему, видел мою слабость, лишь с тобой я почувствовал, что живу не напрасно! Сехун! Пожалуйста, прости меня! Прошу, посмотри на меня снова и скажи, что любишь сейчас! Что никогда не бросишь меня! Сехун, умоляю...Лу задыхался от слёз и не мог остановиться. Сердце сдавливали железные тиски боли. Он уже сам себя сотни раз обрёк на вечные муки в Аду внутри собственного тела, но сейчас точно как и те грешники в Аду, хватался за призрачную надежду на прощение и спасение. В ответ лишь тишина. Сехун молчал и это убивало. Но настоящим кошмаром стало то, что даже после всех сказанных слов, он с силой разжал эту хватку и оттолкнул старшего.

— Я больше не могу тебе верить. Живи со своей ложью один, — сказал и ушёл. За ним захлопнулась сперва дверь комнаты, затем входная дверь и дверь к сердцу также. Хань мог только свернуться в позу эмбриона прямо тут, на холодном полу своей комнаты, и разреветься с новой силой. Он сам всё разрушил, сам убил их любовь, ставшую его причиной и смыслом жизни.

Это и есть конец. Моя жизнь обрывается здесь, в холоде и одиночестве. Прости меня, Сехун... Но я правда... Люблю тебя слишком сильно, чтобы существовать без тебя.

★★★Общий чатот: Бэкэй, Кёнсу, Кай!