3 (2/2)
… Тот страшный мужик, контролёр, выстрел и корявая рожа, расцветающая красным пионом. Моё первое убийство.… Арена. Мунлайт с песнями режущий глотки под одобрительные вопли толпы.
… Кабан и его банда: алчные и недалёкие близнецы; весёлый Карась, норовящий ударить и сшибить с ног просто ради забавы; сам Вася – злобный, готовый на всё ради наживы.
… Сумасшедшая беготня сквозь непроглядный туман. Гротескная харя монстра, возникающая из пустоты. Рёв, выстрелы, предсмертные вопли.
… Мясистые щёки толстого, его ощеренный слюнявый рот, покрытые коростой, воспалённые веки без ресниц и тяжёлая рука на моём плече. Выстрел.… Шашлык. Проклятый, понимаете ли, ёбаный шашлык, мать его!
Позволив чёрным волнам ненависти вырваться из пут принципов и воспитания, я дал им беспрепятственно разлиться по жилам и затопить сердце. Не сделай я этого, наверняка тронулся бы умом, как мой бедняга сосед, которого наверняка уже сообща насаживали на вертел. Ненависть придала сил, прояснила голову, отключила сомнения.
Почувствовав себя освежённым, я сел и стёр с лица кровь. Под задницей было мокро. Багровая лужа по наклонному полу перекочевала из соседней клетки в мою и привольно разлилась во всю ширину.
– Хлюпик, ты как? Эй, Хлюпик! Скажи что-нибудь, Толь, не молчи, – испугано и монотонно повторял Угрюмый.
Я не без труда разжал сведённые судорогой губы и ответил:
– Всё в порядке.
?Ничего не в порядке и не будет уже никогда…?
Я немного удивился, что ещё способен говорить по-человечески. Казалось, вместо складной речи изо рта вырвется сдавленное рычание. Обошлось.
– Слава Богу! – вырвалось у Угрюмого. – Я боялся, что ты…– Нет никакого Бога! – грубо перебил я. – Нет этого слепого, равнодушного, ленивого козла!
Угрюмый умолк, глядя так, словно хотел сказать: ?А я ведь предупреждал?. Мне был неприятен его взгляд, я отвернулся, мечтая, чтобы сталкер промолчал. Угрюмый заговорил, но совсем не о том, что я ожидал.
– Одно могу сказать с уверенностью – нас не убьют.
– Почему ты так думаешь? – Во мне проснулось любопытство.
Угрюмый встал, потянулся, треща суставами, и ответил:
– Тот чернявый мужик, это был монолитовец.
– Ого! – изумился я. – Это которые стерегут Исполнитель Желаний?
– Если он существует… да.
Мысли прыгали в моей голове, словно блохи на бродячей собаке. Сотни разнообразных вариантов проскакивали перед мысленным взором, пока я не ухватил один.
– А что если поговорить с ним? Предложить…– Что? – перебил Угрюмый. – Срали они на твою ?сталинку?. Срали на мой схрон с баблом и бирюльками. Монолитовцам чужда алчность, они не знают ни жалости, ни сомнений. Понятия не имею, как они ломают людей, может, зомбируют частично, но когда мы наденем форму их клана, нам тоже будет плевать на всё, кроме приказов командира. Твоё тело будет жить, но от личности ничего не останется.
Я не хотел верить, но Угрюмый был очень убедителен. Особенно страх и безнадёга в его голосе. Я в смятении заметался по клетке. Под ногами жирно чавкала частично свернувшаяся кровь. Что же делать? Должен быть выход отсюда. Должен! Вцепившись побелевшими пальцами в прутья решётки, я с отчаянием смотрел на выход из подвала. Вот он, в дюжине шагов отсюда. Безумно далеко…
Но полу что-то тускло блеснуло, я опустил взгляд. Колени внезапно ослабли, желудок подпрыгнул и сделал пируэт. На полу лежало с десяток ключей связанных замусоленным обрывком тряпки. Я попытался сглотнуть, но от волнения глотка стала сухой и шершавой, как наждак. В ушах грохотала кровь.
– Угрюмый, – просипел я, – там ключи.
– Что? – поразился сталкер.
– Ключи, – повторил я, не в силах заставить себя двигаться. – Наверное, эти выронили.
– Так чего ты стоишь, идиот? – взорвался Угрюмый, но спохватился и убавил тон. – Дотянуться сможешь?
Я встал на колени, потом лёг на живот и просунул руку меж прутьев. Ключи обольстительно поблёскивали, обещая свободу, но рука всё никак не могла преодолеть несколько жалких сантиметров. Я бессильно завыл сквозь крепко сжатые челюсти.
– Успокойся, – велел Угрюмый дрожащим голосом. – Успокойся, Толь. Попробуй другой рукой. Ляг на спину, вот так. Теперь тянись.
Наконец, практически вывернув суставы, я смог кончиком среднего пальца зацепить один ключ. Отчаянный рывок, вспышка боли в руке, и вся связка крепко зажата в кулаке. Я вскочил и бросился к замку. Руки ходили ходуном, ключи снова полетели на пол. К счастью достать их было не в пример проще.
– Успокойся, – повторил Угрюмый. – Медленно.
Первый же ключ легко вошёл в замочную скважину и дважды со скрежетом повернулся. С отчаянно бьющимся сердцем я толкнул дверь, она послушно отворилась. Хотелось заорать от радости, запрыгать на одной ноге, хлопая в ладоши, но я сдержался. До полной свободы ещё далеко, однако фундамент её был заложен. Рано сдаваться, рано.