1 (2/2)
Из нутра дома нам в лица усмехалась непроглядная тьма. Ощущение чужого присутствия стало совсем тяжёлым, почти болезненным. Сердце отстукивало секунды, ничего не происходило.
Угрюмый несколько раз глубоко вздохнул, подошёл ближе и заглянул в дверной проём. Сердце на секунду замерло и вдруг ухнуло вниз. В лицо Угрюмому бросилось нечто чёрное, стремительное и абсолютно бесшумное. Сталкер заорал, отшатнулся, вдавливая палец в спусковой крючок. Дом огласился грохотом и вспышками. Автомат бился в руках Угрюмого, выплёвывая порции раскалённого свинца.
Ветхая деревянная ступенька оглушительно хрустнула, и Угрюмый провалился в образовавшуюся дыру одной ногой почти по колено. Сталкер бешено дёргался, стараясь освободить ногу и одновременно рассмотреть невидимого противника, но в этом уже не было нужды.– Тихо, Угрюмый, тихо, – сказал я. – Это просто летучие мыши.
Угрюмый перестал дёргаться, прикрыл глаза и, выронив автомат, заскрёб скрюченными пальцами левую половину груди. Я испугался. Не знал, что у моего спутника шалит сердечко. Что делать, если его прямо здесь хватит удар?– Тихо, Угрюмый, – беспомощно уговаривал я, пытаясь вспомнить, что нужно делать в подобных случаях, но в голове было пусто и звонко. – Тихо…Сталкер ловил воздух широко открытым ртом, лицо его приобрело землистый оттенок. Это было страшно. Наблюдать за мучениями человека, не умея ему помочь.
– Тихо, Угрюмый, – твердил я, словно заклинание. – Тихо, а…
К моему облегчению Угрюмый вскоре пришёл в себя. Дыхание выровнялось и перестало с хрипами рваться из груди. Сведённые судорогой пальцы распрямились. Я помог ему высвободить ногу и подняться.
– Всё в порядке, – сказал сталкер, отстраняя меня.
Он несколько раз глубоко вздохнул и снова заглянул в тёмное нутро дома. На этот раз обошлось без неожиданностей. И слава богу! Инфаркт нам сейчас совершенно ни к чему.
Мы вошли. Под ногами хрустел мусор и битое стекло. Воняло пылью и заброшенностью. Здесь никого не было уже очень давно, а все так называемые предчувствия нашёптывал наш собственный страх. Угрюмый ногой расшвырял мусор в углу и бросил на пол рюкзак.– Доставай консервы, – велел он, направляясь к двери.
– А ты куда? – спросил я. Сталкер не ответил. Иногда это раздражало. Да чего уж там, это всегда раздражало! Что ему трудно, что ли? А если помощь потребуется? Чёртов мизантроп.
Предаваться злым мыслям, когда вскрываешь консервы ножом, не стоит. Это я говорю, как эксперт. Результатом моих эволюций были две изуродованные жестянки и глубокий порез на ладони.
Снаружи скрипнуло. Я вскинулся, нащупывая пистолет, но это просто Угрюмый закрывал ставни. Вскоре он вернулся, волоча две крепкие доски. Подперев ими дверь, он взял тушёнку и принялся за еду.
– Если завтра не будем делать длительных остановок, к полудню дойдём до окраин Припяти.
Я поспешно дожевал кусок и спросил:
– А что там, Угрюмый?Сталкер пожал плечами. Взгляд его расфокусировался, стал блуждающим. Это пугало.
– Монолитовцы, тёмные сталкеры из группировки ?Грех?, мутанты гораздо страшнее кабанов и собачек. И Колесо.
В голосе Угрюмого что-то такое было, от чего по телу пробежала крупная дрожь. Продолжать расспросы уже не хотелось. Костра мы не разжигали, и едва различимый в темноте силуэт сталкера казался духом смерти и скорби. Мне стало не по себе.
– Спи, – тихо сказал Угрюмый. – Я подежурю.
И хотя я на сто процентов был уверен, что не сомкну глаз, стоило мне принять горизонтальное положение, как сон навалился и прикрыл веки тяжёлыми, мягкими лапками. Я не стал противиться.
Снилось чёрт знает что. Стая ворон с клёкотом гоняла меня по сумеречным пустошам. Я убегал, перебирая ногами на одном месте, как это часто бывает во сне, искал Угрюмого, но не находил. Наконец, какая-то особенно наглая ворона ослепила меня, выклевав глаза, и закричала в ухо: ?Иди в тень! Иди в тень!? А потом в кромешной тьме я увидел Дашу. Попытался обнять, но она отвернулась.
Угрюмый разбудил меня под утро. Едва я продрал глаза, как он уже свернулся клубком на полу, словно старый, бродячий кот, и крепко уснул. Я бездумно пялился в темноту и вспоминал свой сон. Вздрагивающие от сдерживаемых рыданий плечи жены и её напряжённую спину.
Как часто это происходило в последние полгода. Я вспоминал её бесконечные отлучки и задержки на работе. Вспоминал, как Даша прекращала разговор с ?подругой? по телефону, стоило мне войти в комнату. Как поворачивалась спиной в постели.
Тогда я не хотел ничего этого видеть. Считал себя чересчур мнительным. Я любил её. Верил ей. Зато сейчас каждая сцена упрямо вставала перед глазами, бесстыдно обнажая каждый неприятный факт.
Стены дома потряс сокрушительный удар, на голову посыпалась труха. Я очнулся от размышлений и подскочил, с трудом сдерживая вопль ужаса. Угрюмый уже был на ногах и водил автоматом из стороны в сторону.
– Что это?!Одновременно с моим криком раздался ещё один удар. Дом, надсадно скрипя, зашатался. Нас швырнуло на пол. Я попытался подняться, изрезал руки о битое стекло, обильно покрывшее пол, и всё для того, чтобы снова растянуться навзничь от последствий очередного удара.
Угрюмый оказался умнее. Он схватил меня за шиворот, оттащил в какую-то узкую кладовку. Там сел, упершись спиной в одну стенку, ногами в другую и держа наготове автомат. Я поспешил последовать его примеру. Дом теперь трясся, не переставая.
– Что это такое?! – закричал я, стараясь подавить приступ паники.
Бледное лицо Угрюмого с закушенной до крови губой смутно белело в темноте кладовки.
– Полтергейст… бюреры… псевдогигант… триггер… что… угодно… – прокричал он, делая вынужденные паузы на время очередного удара по многострадальному дому.
Я хотел спросить, что такое триггер, но голова взорвалась болью, в глазах полыхнула такая вспышка, что я разглядел копошащегося паука на противоположной стене. А потом всё исчезло.