Кровавая бойня (2/2)

После решил пощупать пульс, кажется, это стоило сделать в первую очередь. Ударов он не почувствовал. ?Все кончено, он мертв?, - прокричал Игараши опустившейся тишине и откинулся назад, упираясь спиной о всю ту же колону. Она было приятно холодной. Его быстро одолевала пугающая слабость, а тело обдало холодным потом, хотя из-за разбитого стекла на крыше и окна в помещение проникал пробирающий до дрожи двадцатиградусным мороз. Руки мужчины предательски затряслись, прижатые к ране, и спустя считанные секунды полностью были в крови. Неожиданно он почувствовал, как болит его губа, кажется она хорошенько успела набухнуть от удара адвоката. Что ж очень вовремя. В этот момент тишина, воцарившаяся после слов Игараши была нарушена пронзающими ухом взрывами. Гости невольно вздрогнули но скорее не от испуга. Сегодняшний вечер врятли сможет их чем-то еще удивить. Изстеклянной стены, состоящий из одних только окон в пол открывался прекрасный вид на салюты, заблаговременно заказанные Мисаки. Такая же россыпь искрящихся красок на небе развернулась и над стеклянным куполом, служившем крышей ресторану.

Он улыбался, любуясь красотой за окном, думая, наверное, что это были последние минуты жизни. А с ним любовались и гости, словно завороженные после пережитого ужаса, они смотрели на те салюты и смотрели. Первая очнулась и кинулась оказывать помощь прокурору кинулась Мисаки,окуная свое алое платье в смесь шампанского с кровью и не думая о том, что занятая ею поза может раскрыть слишком много, учитывая внушающий разрез ее одеяния. За ней подтянулись и гости, подсвечивая своими телефонами все вокруг. ?А ты хорошо подготовилась, Аюдзава?, - почти прошептал Игараши приложив окровавленную руку к щеке девушки. Он смотрел на девушку каким-то другим взглядом. Не тем, которым раньше.Медовые глаза хозяйки ?Пристанища Зевса? были последним, что он успел увидеть прежде, чем веки его оказались непосильно тяжелыми и о не окунулся в небытие. А где-то за окном загудели сирены полицейских и скорой и все так же продолжал искрится праздничный салют… Прошло уже порядка шести или семи часов с того момента, а щека офицера, кажется, до сих пор ощущала теплоту и влажность руки прокурора. Раз за разом прокручивая случившееся в голове Аюдзава ощущала свою вину за случившееся и не знала как ей правильно поступить. - У Вас есть идеи, как нам быть? – спросила Мисаки, обращаясь к мужчинам. Она будто нарочно использовала ?нам? имея ввиду ?мне?. Просто это самое ?нам? дарило ощущение, что она не одна. – Снаружи дежурит пресса, приехали даже общенациональные каналы, а не только местные. Внутри орудует полиция. Этот кабинет чудом каким-то до сих пор не перевернули. Один погибший. Два десятка раненых. Мы же в не на войне какой-то! Что вообще происходит! Сколько можно! – стара переходить на крик девушка.

Впервые с момента ?кровавой бойни? она позволила своим эмоциям выйти наружу, до этого старательно державшись перед глазами гостей, полицейских, напуганного персонала. С каждым ее словом обороты в ее голосе становились все ощутимее и ощутимее. Аюдзаву стала охватывать доселе копившаяся истерика. Она уже пережила войну. Она больше не хочет, хватит. Неужели она недостаточно испытаний прошла? Глаза девушки стали наливаться слезами. ?Сколько можно!?, - кричала она. Шинтани резко встал со стула, что тот с грохотом свалился на пол. И крепко прижал к себе бьющуюся в истерики Мисаки, еще больше укутывая ее в шаль, пока Кано кинулись к аптечке за успокоительным, а Юкимура быстренько наливал из бутылки воду в стакан. Ее уже пол года не тревожили подобные приступы паники, но эта ночь была слишком тяжела даже для человека, чье сознание не было обременено ранее картинами войны. - Тише, Миса, тише, - приговаривал Шинтани, ласково называя Аюдзаву так же как он делал это когда-то в детстве, - все хорошо, все закончилось. Тебя никто не обидит, мы рядом. Мы со всем справимся. – продолжал он, осторожно подавая девушке стакан с лекарством, словно боясь, что она подобно испуганному зверьку заерепенится и откажется пить.

Но голос друга детства, как и его крепкие руки, успокаивали Мисаки. Сказанное ?Мы? дарило ощущение почвы под ногами и девушка послушно приняла таблетку, прекратив громкие рыдание, а после доверительно уткнулась носом в грудь друга. Как бы ей хотелось, чтобы у нее был папа, который так же защитил ее от всего. Но его,к сожалению, не было. Шинтани доселе чувствоваший как трепыхается сердце Мисаки, как у загнанного зверя, стал ощущать, что оно постепенно возвращается в нормальный ритм. Девушка затихла. А мужчины молча переглянулись, без слов понимая, что делать дальше. У великолепной четверки ушло некоторое время, прежде чем они смогли привести себя и хозяйку ?Пристанища Зевса? в порядок и сознание. Слова Шинтани о том, что ей стоит быть сильной ради Ранмы подействовали на девушки отрезвляюще и ей, признаться, стало даже стыдно, за то, что имея офицерское звание, позволила себе истерику. Минут пять они потратили, чтобы попытаться натянуть на поврежденную руки Мисаки перчатку. Но это было слишком больно, поэтому было принято решение оставить все как есть. Спрятать ее в карман было не красиво, да и не возможно – больно. С под глаз были тщательно смыты следы консилера, дабы в купе с рукой выставить Мисаки не меньшей страдалицей, чем остальных.

Юкимуру зачесали.В ход пошла и жвачка, освежающая дыхание после выпитых на нервах бокалов. Шинтани надрессировал его. Сам он с Кано планировал оставаться здесь и следить за действиями полиции. После всех эти манипуляций, четверть часа спустя Мисаки с управляющим уверенным шагом переступили порог ресторана, выходя из него словно на поле битвы. Битвы с журналистами.И те не заставили себе ждать…

Они налетели подобно саранче и стали выкрикивать свои вопросы, тыкать микрофоны в лицо. Нескончаемый поток щелчков фотоаппаратов напоминал звуки автоматной очереди. Их ?расстреливали? буквально в притык не давая возможность даже нормально вдохнуть. Голова Мисаки снова предательски разболелась, ей казалось, что вот-вот упадет без сознания, но уверенная рука Юкимуры едва заметно на до долю секунду коснулись ее спины, даруя так необходимую в тот момент поддержку. И девушка, наполнив морозным воздухом легкие, начала: - Я, Аюдзава Мисаки, как владелица ?Пристанища Зевса? приношу от себя и от имени всех мои сотрудников искренние соболезнования всем пострадавшим от этой ужасной ночной трагедии.Нам очень жаль, что открытие ресторана запомнится жителям города жестоким преступлением, а не благотворительностью. Мои помощники немедленно займутся установлением круга пострадавших. Всем им будет оказана материальная помощь в лечении. Также ?Пристанище Зевса? возьмет на себе расходы на похороны погибшего охранника - героя, который исполнял свой долг до конца, защищая жизни людей. Деньги, собранные во время благотворительного фуршета как и планировалось будут перечислены на счет детского дома, а также на подарки пациентам единственной в городе детской реанимации и ее сотрудникам.

- Аюдзава Мисаки, Вы не считаете себя виноватой в случившемся? Какие меры безопасности были приняты Вами, как хозяйкой заведения в этот вечер?- нагло, будто обвиняя, а не спрашивая, сказала какая-то рыжая журналистка, одетая в фирменную куртку своего телеканала.И Мисаки растялась. Да. Она чувствовала себя виноватой. Она как и всегда положила на свои хрупкие плечи ответственность за всех и за вся. Но Юкимура нашелся быстрее: - Аюдзава Мисаки, не будучи специалистом, в охранной сфере заключила договор с местной охранной фирмой ?Дефенд? для обеспечения безопасность в день открытия.Хочу напомнить Вам, что согласно законодательству, мы не можем обыскивать каждого гостя на входе в ресторан. Подобные действия могут совершать исключительно правоохранительные органы и только после предварительного разрешения суда. Уверен, что случившаяся трагедия заставит не только ?Пристанище Зевса?, но и другие заведения города пересмотреть меры безопасности и поднимет вопрос об установлении металлических рамок, дабы избежать в будущем повторения случившегося. – отчеканил своей поставленной адвокат. - Кто Вы?–кричали журналисты, - Что с Вашей рукой, Аюдзава? – не умолкали они. - Я управляющий ресторана. Эти увечия последствие вчерашней трагедии. Все случилось так быстро, что госпожа Аюдзав не помнит в какой конкретно момент это произошло. Она заметила это только, когда все закончилось. Сейчас мы едем в больницу навестить пострадавших. Кроме того, сама Аюдзава Мисаки нуждается в медицинской помощи. Возможно у нее перелом. – объяснил Юкимура, сам не ведая причину травмы. И они вдвоем последовали от журналистов к машине. Те, словно рой ос, облаком следовали за девушкой, заботно окруженной своими соратниками. ?В каких отношениях Вы с прокурором Игараши??,??, ?Что стало причиной Вашего переезда в Небесный Порт?, ?Как вы считаете, это может происки конкурентов??, ?Какая Ваша версия случившегося??, ?Вы уже знаете кто это сделал??, ?Откуда у Вас деньги на покупку ресторана??, ?Это правда, что ресторан Вам купил любовник? Кто он?? - сыпались вопросы как из рога изобилия один краше другого. Юкимура сел за руль, Мисаки сзади. Машина плавно двинулась от ресторана в сторону первой городской больницы.*** - Вы неплохо выглядите, господин Игараши, учитывая что Вам пришлось пережить, - сказал секретарь Маки заботливо поправляя подушечку на которую облакатился начальник.

Доктор запрещал ему садиться. Только час назад его перевели из реанимации в вип-палату и вид у него был не очень. Руководителю местной прокуратуры пришлось пережить спленэктомию – операцию по удалению селезёнки, поэтому он был пока что очень слаб. А еще бледный, ибо потерял много крови. Чудом удалось найти в банке четвертую отрицательную, чтобы перелить. - У Вас определенно 9 жизней, не меньше. Вы теперь герой. Кинулись на вооруженного ?бандита? голыми руками. Сами пострадали от пули. О Вас пишут на первых полосах всех местных газет. м в соц. сетях прямо таки восхваляют Ваш подвиг, - добавил секретарь, подавая ему утреннею газету. Игараши очень хотелось потешить свое алчное самолюбие. Жаль только нельзя тут курить, да кофе бы не помешал. Но, увы, обо всем этом ему придется забыть на ближайшие пару недель. ?Страсть и Стрельба: чем запомнится горожанам открытие ?Пристанища Зевса? звучал заголовок, а под большими красными буквами располагалось не менее кричащее фото. На нем были изображены Игараши и Аюдзава как раз в тот момент, когда прокурор подхватил девушку, не дав ей упасть от его быстрого темпа. Левая нога девушки растянулась наискось вверх во всю свою безупречную длину, соблазнительно выглядывая из внушительного разреза на платье, в то время как мужчина уверенно положил свою руку под ее талией, не давая ее обладательнице встретиться с полом, а второй держался за ручку девушки, некоторые пальцы которой он потом невольно травмировал. Все в этой картине было чудесно. Это было воистину завораживающее фото. Только розы в зубах не хватает. Размашистая естественная поза танцоров дополнялась глубиной их взглядов: если бы только они могли испепелять, то ни бы воистину сожгли друг-друга. Их глаза встретились толи в воинственном сражении, толи в безудержной страсти, но так или иначе не могли оставить зрителя равнодушным.

Статья расположенная сбоку пестрила так же как и фото с заголовком. Автор не стеснялся использовать самые разные эпитеты, описывая случившееся: ?…прокурор героически бросился спасать людей и сам едва ли не погиб в перестрелке. Голыми руками против вооруженного пистолетом преступника?. Журналист также не забыл упомянуть какой же он мужественный, сильный и красивый, а также его безупречные танцевальные способности. Единственное, что не понравилось прокурору в статье, было дерзко высказанное предположение о его возможном романе с владелицей ?Пристанища Зевса? единственным аргументом в пользу которого был тот самый снимок.

?Ну хоть выгляжу я на нем нормально? - подумал про себя Игараши, пока не определившись, как ему с этим быть или как это использовать. - Что там с тем Шинтани? – спросил, блондин обращаясь к копошившемуся на тумбочке Маки. - Все чисто, мы изъяли все материалы и просмотрели их. Никто не сфотографировал Ваш с адвокатом инцидент. - Хорошо, а что со стрелявшим? Личность установлена? – поинтересовался Игараши. - Да… - многозначительно ответил секретарь, пряча глаза от начальника. - Кто это, Маки? – забеспокоился прокурор, понимая, что услышанное станет для него неприятным сюрпризом.

Тот молчал. - Говори. – настаивал блондин не терпящим возражение тоном. - Вам нельзя волноваться, господин Игара… - Маки! – начинал закипать прокурор в ожидании ответа. - Зам руководителя городской налоговой инспекции. - Бл*ть! – ругнулся мужчина, сметая в порыве гнева все что лежало сверху на тумбочке. Теперь за налоговой будет глаз да глаз со стороны общественности, а он планировал через них надавить на эту ?чертову Мисаки?. - Там было темно, все были подвыпившие. Даже я его не узнал. Изъять из редакций СМИ все флешки и фотоаппараты, которые вчера были на том вечере под предлогом сбора доказательств. Пересмотреть попал ли он в кадр. Если да, то все удалить. Его сразу утащили полицейские. Если до сих пор его имя не на слуху, то может еще успеем. Найди кого-то внешне похожего на него. - А как же девушка, которой он угрожал пистолетом? Она ж узнает его. - Это тоже нужно решить. Ситуация и так шаткая. Мы до сих пор не нашли ?монтажера? того. - Будет сделано, господин Игараши.*** На душе было по меньшей мере противно. Руки лихорадочно мяли подол платья, мысли протестующе разбегались в разные стороны в тяжелой голове и отдавались тупой болью в висках.Если бы Игараши сам едва ли не погиб в ночной потасовке, то Мисаки могла бы с полной уверенностью обвинить его в происшествии, но от этого легче не становилось. Так или иначе ей придется свершить этот акт благодарности и переступить порог его палаты, перед закрытой дверью которого стояла старший офицер уже добрых минут пять, если не больше. Девушка всячески пыталась оттянуть этот момент предварительно заглянув к остальным пострадавшим с букетами цветов, которую она с помощниками купили по дороге в больницу, после чего все же заглянула к своей преподавательнице Хедо, возглавлявшей здешнее отделение травматологии, дабы та помогла ей с рукой. Благо, оказалось, что это был лишь вывих, без каких-либо переломов, не считая небольшой трещины. Правда ей все же пришлось наложить гипс, поэтому ближайшее время Аюдзаве будет вынуждена ходить с перебинтованной рукой. На оправдание девушки о причине травмы Хедо лишь молчаливо покосилась на девушку. Она не первый десяток лет работает в этой сфере и вполне себе в состоянии отличить ?случайно ударилась о что-то? от намеренно нанесенных увечий. Но доктор все же решила, что в данным момент не место для выяснения обстоятельств, оставив этот вопрос на потом.

Что касается следовавшей по пятам прессы, то она оправдала все ожидания, бесцеремонно вломившись в больницу, попутно получив нагоняй от местной уборщицы, так старательно на начищающей больничные коридоры. Они жадно фотографировали каждый шаг Аюдзавы, чем очень раздражали ее, но Юкимура успокаивал девушку, что это необходимо для ее репутации, поэтому Мисаки послушно выполняла наставление своего помощника и по совместительству пиар-менеджера, сдержано улыбаясь пострадавшим, вручая им букеты, и интересовалась их самочувствием.Старший офицер, конечно, искренне переживала за них и испытывала необоснованное чувство вины за случившееся, но она предпочла бы выражать свою заботу о них без присутствия прессы.Девушка предварительно подчеркивала во всеуслышание благотворительные цели организованного фуршета, в последствии превратившегося в кровавое побоище, но только лишь с целью привлечь внимание в предновогоднее время к детским домам и необходимости всячески помогать им.Поэтому это представление ее порядком выбесило. Осталось отыграть последний акт сегодняшней трагикомедии, чтобы на наконец-то убежать со сцены и спрятаться где-то в за кулисье, так что, собрав все свои посредственные актерские способности в кучу, девушка постучалась и после короткого ?войдите? неуверенно нажала на дверную ручку.Та с легкостью поддалась и впустила очаровательную посетительницу, плечи который были покрыты белым халатом, а руки милым букетиком и бумажным пакетом.Пережить самое сложное – встречу с Игараши.