Кровавая бойня (1/2)

?Кровавая бойня в ?Пристанище Зевса?, именно такой заголовок красовался на первой полосе газеты, лежавшей на верху увесистой стопки утренней корреспонденции, только что принесенной Юкимурой на столик начальницы. — Да уж, не такого эффекта я ожидала от открытия, - обреченно проговорила Мисаки, аккуратно посербывая горячий кофе.

Это было очень непохоже на отставного офицера, обычно предпочитавшей зеленый чай, но в это утро ей было просто жизненно необходимо что-то покрепче, чем просто зеленый чай. Может даже есть смысл добавить коньяк.Он, конечно,врятли смог улучшить ее ужасное положение, такое же как и ее внешний вид. Последний был довольно помятым. За всю прошлую ночь голова Мисаки так и не коснулась подушки. Со вчерашнего вечера она не покидала помещение ресторана и сейчас, за неимением запасной одежды на работе, по-прежнему была в вечернем алом платьем, пикантно открывающем ее правую ножку, подол которого, к слову, был безбожно испачкан, в то время голые плечи прикрывала мамина шерстяная шаль, принесенная сюда накануне. Открытие выдалось то еще: Шинтани остаток прошлой ночи провел в обществе полицейских, в то время как Юкимура, словно преданный рыцарь, не отходил от своей начальницы ни на шаг, давая отчет о работе персонала в зале и кухне, а также о убытках после ?маленькой проблемки?. Именно так вчера назвал это Юкимура, столкнувшись с начальницей в коридоре, когда та, словно испуганная лань, выбежала из кабинета узнать что случилось. — Все не так плохо, госпожа Аюдзава. Черный пиар – тоже пиар, -утешал ее помощник, разделявшей с начальницей утренний кофе в ее кабинете. - Уже, кажется, даже глухой слышал о ?Пристанище Зевса?. Название ресторана с самого утра кричат буквально с каждого утюга и микроволновки. Даже крупные телеканалы не обошли новость стороной, - добавил мужчина, смачно зевнув.

Время было действительно ранее, около 8:00. Через два часа ресторан должен был снова начать работу и принимать гостей. Ключевые слова ?должен был?. События вчерашней ночи не дадут этого сделать сегодня, а возможно и завтра или даже целую неделю. Тем не менее это, конечно, не означало, что руководство не должно быть на месте: не оставлять же этих полицейских тут одних осматривать место происшествия. Они и так уже успели похазяйничать на кухне. Этот кабинет оставался буквально последним форпостом, державшим оборону.Кроме того, им определенно было что обсудить: вчерашний вечер был отмечен не только негативными моментами. Надо сказать, что кухня, как и организация в целом было на высоте и начальница была очень благодарна своему коллективу за проделанную работу, но все же главным на повестке дня оставался следующий вопрос – как быть дальше? — Мне бы хотелось, чтобы открытие ?Пристанище Зевса? запомнилось людям вкусными блюдами, теплой атмосферой и благотворительной акцией, а не ?кровавой бойней?, - возразила Мисаки, которая так и не выдержав напряжения, подорвалась с дивана к шкафчику, где стоял коньяк – кофе сегодня был определенно недостаточно крепкий. Пока девушка копошилась на нижней полочке в поисках ?успокоительного?, дверь в кабинет громогласно распахнулась: — Эти журналюги обступили вход – не пройти, не проехать! Хуже полицейских, ей Богу. Те и то быстрее пропустили, - чье-то возмущение озвученное басистым голосом ворвалось в помещение быстрее источника звука. — Наконец-то, Кано - сказала Мисаки обернувшись к мужчине и прекрасно понимая, что тот как и остальные мужчины, врятли, удовлетворятся кофе с коньячком, по-хозяйски прихватила вместе с бутылкой пару бокалов, после чего добряче стукнула ихдном ожурнальный столик возле дивана, где уже стоял поднос с кофе и приготовленным ею перекусом, а также уже успевшая намылить глаза стопка газет. – Надо было поторопится, их еще минут 20 назад не было. Ну что, привез? – спросила девушка, потянув руки к пакетам. - Да, посмотрите, я все правильно взял? – спросил повар, но та лишьмолча схватил пакеты поспешила покинуть комнату. Да-да. Мисаки пришлось отправить шеф-повара домой, дабы тот отвез Ранму в садик и взял ей сменную одежду. Не будет же она рассекать весь день в вечернем платье. За время разработки меню и поиска поставщиков Кано и Аюдзава очень сблизились, а так как, что Шинтани, что Юкимура были ?заняты?, то он остался единственным человеком в городе, которому она могла доверить ключи от дома, не считаяее бывшей преподавательницы по травматологии Сацуки Хедо, но той нужно было рано на смену в больницу. — Ну что там? – спросил Кано помощника, пока Мисаки вышла из кабинета, чтобы переодеться. За время ее отсутствия он хотел услышать от Юкимуры голую правду, а не утешающую дамские уши версию. — Да вот, заголовок один лучше другого, - ответил мужчина, указывая на стопку газет, - ?Кровавая бойня в ?Пристанище Зевса?, ?Зевс и католическое рождество: месть богов?, ?Счета за электроэнергию пугают даже Зевса – вместо молний в ход пошли пули?, - цитировал журналистов Юкимура, - нас пытаются обвинить, что мы это допустили, что не обеспечили достаточную охрану. Межу тем пишут, что прокурор уже успел прийти в себя в первой городской (больнице). —Понятно. Долго здесь полиция еще будет, достали уже, - поинтересовался повар, пробегаясь глазами по газетной статье. — Не знаю. Они оцепили помещение. Нас чудом отсюда не выгнали. Весь зал в их желтых ограничительных ленточках. ?Следственно-розыскное действие? видите ли у них. ?Осмотр места проишествия?, - кривлял стражей порядка управляющий, - до утра тут весь персонал держали, опрашивали всех. Еле уговорили отпустить их домой под утро.

— Жестко, конечно, - сказал повар жуя сделанный начальницей завтрак, и добавил - а чего это Вы бутербродами давитесь? Я вчера столько канапе приготовил, десертов и прочего. Многое так и не успели вынести в зал. Не пропадать же им. — Следственно оперативная группа уже успела обчистить кухню. Сожрали все, что было, кто-то даже все упаковки масла сливочного прикарманил и ящик шампанского! – объяснял Юкимура. - Вот, бл*ть, урод! – ругнулся Кано. – он явно не для них старался. – Надо было все самим съесть, официанты, музыканты и т.д.

- Да, конечно. Не до еды тогда было. Трусились все как осиновые листы. Не каждый день стаешь свидетелем подобного. Хотя это еще вопрос, чего они больше испугались: ?кровавой бойни? или оперативников. – сказал управляющий и оба погрузились в тишину, молча жуя бутерброды.Спустя пару минут вернулась переодетая Мисаки и села возле Юкимуры. Правила элементарного приличия не позволили ей после случившегося вчера надеть нечто яркое и нарядное, поэтому она попросила Кано привести ей что-то темное и неброское, что он сможет найти в ее шкафу, поэтому сейчас она буквально сливалась с темно зеленым кожаным диванчиком, на котором восседала вместе с помощником и с усердием куталась во всю ту же шерстяную шаль,скрывавшую единственное светло пятно на ее платье в виде белого под цвет ее лица кружевного воротника. На душе было так плохо, что ей хотелось бы с головой укрыться в эту теплую ткань, подождав пока все само как-то утрясется. Она успела немного освежить макияж, хотя сие действие лучше было назвать попыткой спрятать свое уставшее лицо под слоями тонального крема и консилера.

Кано взял стульчик для посетителей, стоявший возле рабочего стола начальницы и приземлился на него у столика напротив дивана. Они продолжали сидели в тишине, размышляя над тем, как же все это разрулить. Будто бы ото сна из раздумий их пробудил щелчок ручки. И в кабинете появился последний ?учасник совета?. Он молча вошел в кабинет и все так же безмолвно повторил за Кано, приставляя свободный стол к журнальному столику. Шинтани плеснул к себе в бокал коньяк и опорожнив его, немного насупил брови, одна из которых была рассечена. Это движение отдалось болью в ране и адвокат издал едва слышный подавленный стон, заставив Кано и Юкимура обернуться на него. Мисаки же так и не подняла на него глаза. Смотреть на друга ей сейчас не хотелось. Она успела первее оперативников опросить официантов, которые что-то видели и, хорошенько разунав обо всем, строго настрого приказала молчать касательно некоторых деталей, связанных сШинтани. Мисаки, увы, не имела такого же сильного влияния на гостей вечера, однако была абсолютно уверенна, что те врятли смогли хорошо рассмотреть его лицо в темноте. Кроме того, она очень сильно сомневалась, что таких не последних фигур города, собравшихся вчера в зале будут нагло опрашивать ночью или же ранним утром. Время и хмель в головах сделают свое дело. И да, если она сегодня каким-то чудом переживет сегодняшний день, то вечером Шинтани придется объясниться.

— Мисаки, твоя рука… – попытался проявить тот заботу, но был решительно осечен возмущенным взглядом Мисаки.Ему было стыдно за свое поведение, но только перед ней. Не смотря на всю мягкость ее голоса ответ все равно казался довольно резким: — Не сейчас, Шинтани.

Девушка по-прежнему сидела с опухшими пальцами на правой руке, которые к тому же были еще и деформированы из-за вывиха. Она провела с такой рукой всю ночь и даже не удосужилась обратиться к врачам, приехавшими на скорой. Остаток ночи девушка вкрадчиво прятала больную конечность в складках своей шали, поэтому ни управляющий Юкимура, ни кто-либо другой, кроме Шинтани, так и не заметили травму. Тогда ей было некогда заниматься собой любимой. Нужно было быть сильной и уверенной, чтобы дрожащий от страха перед оперативниками персонал, вдохновляясь ее стойкостью, не попадал в обморок. А все потому, что вчера в ресторане какой-то в зюзю пьяный гость открыл стрельбу по посетителям. (Ремарка: Мисаки предстоить еще привыкнуть, что в этом маленьком и ?спокойном? городке много у кого можно найти ствол, тем более самодельный). Этот придурок схватил первую попавшуюся девушку и, приставив к ее виску пистолет стал угрожать, что убьет ее за то, что та отказалась с ним танцевать. Это отвлекло Шинтани и Игараши от уже начавшейся драки. Адвокат успел хорошенько проехался по лицу соперника, забывая в порыве мести за любимую женщину о всех писанный и неписанных правилах этики юристов. Прокурор тоже не остался в долгу и нанес ответ, последствием которого и стала рассеченная бровь.

Эти два удара в полутьме, случившиеся за доли секунды, уже было успели привлечь внимание публики, как вдруг испуганный возглас пронесшийся по толпе заставил музыку остановиться и все, в том числе и выясняющие отношения юристы, оглянулись в сторону ?представления?. Пьяный мужчина, держа одной рукой пистолет у виска девушки, а другой ее волосы, приказал музыкантам продолжить играть, чтобы таки станцевать со своей жертвой, но те, парализованные ужасом, не сдвинулись с места. Тогда, чтобы поторопить их он выстрелил в воздух, разбив одну и секций стеклянной крыши. Посыпавшиеся осколки ранили с десяток гостей. Звук битого стекла разогнал волну визга, несущуюся далеко за пределы ресторана и музыканты, напуганные серьезностью намерений мужчины, словно вышли из транса и продолжили играть. Жертва, обхваченная сальными руками пьяницы начала медленно покачиваться с ним под музыку, в то время пистолет так и оставался у ее виска. Немудрено, что люди, оказавшиеся вблизи дерущихся Шинтани и Игараши уже и думать забыли о них, тем более на место, где они стояли, свет не падал, а учитывая тот факт, что народ и так ходил туда-сюда по залу, рассмотреть их лица, а уж тем более запомнить, у них элементарно не хватило бы времени: картина развернувшаяся в другом конце помещения была куда интересней.

Вооруженный приказал гостям продолжить танцы. Но внезапно испуганная толпа, обремененная чувством только собственного самосохранения и наплевав на жизнь девушки, бросилась врассыпную. Началась паника. Все бежали кто куда ближе стоял: в сторону кухни, к выходу, в туалетные комнаты только бы подальше от этого сумасшедшего с пушкой.

Это вызвало гнев охмелевшего гостя, жаждущего продолжения танцев и он стал не глядя стрелять в толпу. Одна из пуль попала в панорамное окно, другая в дорогущую вазу в античному стиле, осколки которой ранили тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. Третья попала в колону в то место, где еще секунду назад была чья-то голова, после невольно потерявшая сознания у ее подножия от понимания, сколь близко была смерть. Четвертая убила охранника, который ринулся на нападавшего, понимая, что если его не остановить, то сам он этого не сделает. Лужа крови погибшего стала разливаться по белоснежному полу, вызвал новую волну криков. ?Стоять, с*ки!? - кричал разъяренный гость, все еще не выпуская свою испуганную жертву, волосы которой он уже успел намотать на кулак, – ?Вернулись все место!?. Пятая пуля едва ли не лишила жизни официанта, который в последний момент успел прикрыться увесистым металлическим подносом. Вмятина осталась та еще. ?Все таки на посуде экономить нельзя? - предприимчиво в истерическом порыве отметил про себя в тот момент Юкимура, восседая на полу неподалеку в попытках спрятаться за столиком и тихонечко выползти в сторону хоз.помещений.Шестой патрон бездушно лишил домика ни в чем не повинных рыбок, аквариум которых был инкрустирован в одну из внутренних стен. Вода, вместе со своими обитателям покинула в прошлом герметичный сосуд. На полу оказалась рыба, черепашки, улитки, кораллы и прочее содержимое аквариума. ?Что случилось?? - спросила выбежавшая из кабинета Мисаки у своего управляющего, успевшего шмыгнуть в коридор для персонала. Она бы узнала звук выстрелов из тысячи других. ?Маленькая проблемка. Вам лучше вернуться в кабинет?, - настаивал Юкимура, но отставной офицер, конечно, не прислушалась к его совету.Звук выстрелов она отличит от тысячи других. Тем временем крики не прекращались. Люди продолжали бежали не видя ничего на своем пути. Женщины наступали на подолы собственных платьев, падали на высоких каблуках подворачивая ноги. Кто-то задел пирамиду из бокалов, наполненных шампанским и та с характерным хрустом стекла рухнула на пол. Прозрачно-желтый напиток разлившийся по всему полу смешался с кровью убитого несколькими секундами ранее охранника. Образовавшаяся жидкость быстрее воды из аквариума достигла технику: колонки и стоящие на полу софиты. Те коротнуло, свет выключился и наступила полнейшая темнота, что еще больше напугало толпу, вызвав отчаянный вопль. Несколько мужчин успели перевернуть столы, делая из них своеобразные щиты, в их числе был и Шинтани, он затащил в сторону стола лежащую рядом на полу и корчащуюся от боли в подвернутой ноге девушку. Сердце подскочило от адреналина и стало трепыхаться где-то в горле. Это было похоже на страшный сон, шутку, на что угодно, только не реальность. Седьмая пуля попала в какого-то мужчину, но, кажется, не убила. Все это длилось каких-то секунд тридцать или чуть более того, но казалось, что целую вечность. Все это время прокурор хладнокровно и профессионально считал выпущенные пули. Он внимательно следил за происходящем будучи в опасной близости к стрелявшему, который, к счастью, не замечал Игараши, стоявшего за самой близкой к нему колоне. Куда полетела восьмая пуля прокурор уж не понял, было темно, но будучи с оружием на ты его натренированное ухо среди прочего шума отметило характерный щелчок и звук съезжающего с рамы пистолета магазина, который после упал на пол. Это конец. Игараши успел разглядеть, что у нападавшего был самый обыкновенный пистолет Макарова. В нем всего восемь патронов и все их он успел подсчитать. Кроме того, магазин уже был на полу, а значит преступник безоружен.

Не теряя ни секунды, он вынырнул из колоны, словно дельфин из-под воды, и кинулся на стрелявшего. Как вдруг почувствовал острую боль в левом подреберье. Он просчитался. Восьмой пули не было. Или просто это была 9, потому что первая оставалась в стволе при заряженном магазине? Но это уже не важно. Игараши ощутил как что-то теплое льется по его тело, а рубашка ощутимо намокла. Сжав свои так сбыстро покидающие силы в кулак прокурор с размаху ударил стрелявшего и это было достаточно, чтобы тот упал без чувств. Блондин не понимал убил он его ударом в голову или нет. Ему было плевать. Чиновник на адреналине склонился на колени и стал быстро шариться по карманам и поясу преступника. Он хотел удостоверится, что у того больше не припрятаны пистолет или запасные магазины. Мало ли. Вдруг сейчас очнется.