Часть 3 (1/2)

Зал оживился. Девушки спорили, кому достанется новоиспеченный босс, их родители обсуждали друг с другом, какую выгоду им принесет брак их дочек с отпрыском такой сильной семьи, и только один человек в этой толпе судорожно пытался понять, что произошло.«Хаято заберут… — думал Ямамото, — Он уйдет из семьи, перестанет быть хранителем…»— Нет, — мечник закрыл руками глаза, — бред. Это полный бред. Он никогда не променяет Тцуну. Он никогда не перестанет быть нашим Ураганом, — шептал он.— И последнее правило, — голос отца Гокудеры разносился эхом по залу, — для того, чтоб получить официальный статус невесты моего драгоценного Хаято, девушки, вам необходимо его поцеловать. В этом отеле в каждом номере расположены камеры, во всех коридорах и закоулках. Так что, этот поцелуй мы обязательно увидим! — Ну, ты и мразь, отец, — прошипел подрывник, — это ж насколько надо быть пробитым извращенцем, чтоб подглядывать за своим сыном?! Может тебе еще фотографии, где я мастурбирую принести? А что, мне не сложно! Для родного папани – педофила мне ничего не жалко, — его губы расплылись в стороны, а в глазах читалось отвращение.

— Мне просто нужны доказательства,— еще более гадкая улыбка, чем у сына, — Ты же по – любому будешь отнекиваться? Хотя, я тут подумал. Часа будет мало, увеличим время до трех часов. Вы согласны, девушки?Одобрительные возгласы раздались со всех концов зала.Зал был настолько увлечен семейными разборками на сцене, что никто не заметил, как Дробящий Мустанг Дино выволок из толпы Ямамото. Того до сих пор не отпустило, и он со стеклянными глазами смотрел в пол.— Ямамото, — позвал его Дино, — Ямамото, очнись ты уже, наконец. Нам надо помочь Хаято. Ты вообще меня слышишь?— Как помочь? – спросил мечник.— Во, пришел в себя! – Дино похлопал его по плечу, — Взбодрись, парень, все продумано. Мы с Реборном предположили такой исход и подготовили номер. Наблюдение в нем не ведется, так как он на ремонте, и ключи никому не дают. Твоя задача провести туда Гокудеру и отсидеться там. Держи ключи.— А почему ты не сделаешь этого сам? – спросил парень, получив две связки ключей.— Я не могу покинуть зал. Когда начнется игра, здесь будет проходить серьезное собрание. Так что, мое исчезновение заметят, а твое нет. А сейчас выйди в холл к лестнице, не привлекая внимание. Никто не должен видеть, что ты ему помогаешь, сунешь ему ключи, и доберитесь до номера разными путями. Понял?— Да, — наконец-то Ямамото улыбнулся.— Я пошел к сцене, шепну Хаято куда бежать. Ну, не пуха, — и Дино быстро направился к сцене.Гокудера даже представить себе не мог, что когда-то будет так благодарен Каваллоне. Когда тот осторожно шепнул ему, куда ему бежать и что они подготовили укрытие, радости парня не было предела. Ведь сам он ничего дельного не придумал, пока ругался с отцом, и поэтому не воспользоваться помощью, он посчитал, по крайней мере, глупостью.Как и было задумано, он забрал свой дубликат у Ямамото в коридоре и побежал к лестницам, сам же мечник поехал на лифте. Когда двери лифта закрывались, мечник увидел орду девушек, выбегающих из зала. Отец не сдержал обещание, обещанная сыну фора в десять минут была сокращенна до пяти.Убегать от толпы обезумевших девиц, Урагану еще не приходилось. Он даже и предположить не мог, что каждая из них настолько сильно захочет за него замуж. Несмотря на свои пышные платья, каблуки, соперниц, девушки не снижали темп и гнались с той же скоростью, с какой убегал от них подрывник. Они быстро оккупировали этажи, проверяли все номера, исследовали все ответвления.

Хаято не успевал продумать куда бежать, как из-за угла выныривала какая-нибудь красоткас желанием повиснуть у него на шее. С начала игры прошло полчаса, а до заветного номера оставалось три этажа. Пробегая очередной коридор, в поисках лестницы наверх, Хаято понял, что окончательно заблудился.— Так, все, — он медленно сполз по стенке, — я устал. Ну и хрен с этими бабами, появиться хоть еще одна, нафиг все кости переломаю, и срать мне, кто они такие. Задрало от них бегать. Ямамото уже сидит, небось, в номере и смотрит свой бейсбол по кабельному, а я здесь сходи сума с этими дурами.— Он там, я слышала его голос,— раздалось из – за поворота.

— О, черт! – прошипел подрывник и бросился в противоположную сторону. Но с другой стороны так же послышался женский топот, и подрывник понял, его окружили. Бежать было просто некуда. Номера были заперты, а дверь в маленькую кладовку не поддавалась. Единственныйшанс небыть пойманным, это попробовать прорваться, решил Гокудера.И тут кто-то его рванул в сторону. Хаято даже сориентироваться не успел, как оказался вкладовке, которую несколько секунд назад брал приступом. В темной комнате, все, что он мог различить, была идиотскаяулыбка Хранителя Дождя.— Прости, Гокудера,я немного задремал, — засмеялся он.— Молчи, придурок, они рядом, — зашипел Гокудера, всем телом наваливаясь на бейсболиста, закрывая ему руками рот. Девушки уже столкнулись друг с другом и принялись выяснять, куда делся Гокудера.Сам же виновник охоты прижимал своего товарища к стене, и молил весь итальянский пантеон, чтоб они побыстрее свалили. Он совершенно не замечал, как Ямамото краснел, бледнел, закатывал глаза, ерзал и пытался хоть как-то выползти из-под него. Мечнику было стыдно признать, что такой тесный контакт в этой темной маленькой комнате, где глаза ничего не видят, но обостряются другие органы чувств, ему нравился. Ему нравилось чувствовать тепло подрывника, вдыхать его запах – сигареты, порохи ваниль, держать его за плечи и зарываться носом в шелк серебряных волос. Он боялся этого, так как это было неправильно. И он был рад, что Гокудера не видит его смущение и не шипит на него.

Одна из девушек подергала дверь кладовки, и, убедившись, что она заперта на замок, успокоилась.— Вот дуры, — прошептал Ураган.— А подумать, что я запер дверь изнутри, тяму не хватает. Кстати, о дурах. Ты что тут делаешь?— Ну, я искал тебя. Ты долго не появлялся, и я решил поискать тебя. Заодно, нашел способ пробраться наверх незамеченным. Только меня самого загнали в эту кладовку, и пока я ждал, когда девушки уйдут, задремал.— Вот идиот! – Гокудера несильно стукнул его в плечо, — Но и от тебя иногда бывает польза.Гокудера наконец отпустил его и стал прислушиваться к тому, что происходило снаружи.

— Кажись, ушли. Выходим, только не шуми.До номера они добрались уже без приключений. Первое, что сделал Гокудера, когда заполз в номер, снял пиджак и рухнул на двуспальную кровать, оставляя Ямамото закрыть дверь и проверить, все ли в порядке.— Сколько там до конца этой херни? – спросил Хаято, переворачиваясь на спину.— Часа два, не меньше, — ответил Яма, садясь рядом, — Включить телик?— Да нет, лучше не привлекать внимание. Просто полежим, отдохнем. Я так заебался носиться по этим этажам, — произнес Хаято, стаскивая с шеи галстук и расстегивая рубашку, — Черт, я так устал!Ямамото лишь улыбнулся, смотря на умиротворенное лицо Гокудеры. Это было впервые, он был таким спокойным впервые. Через сколько уже прошли Хранители, сколько раз побеждали, но только сейчас Ураган был спокоен. Безмятежен и спокоен. Может, у него просто не осталось сил?

Его волосы разметались по подушке, губы были чуть приоткрыты, рубашка, расстегнутая до половины. Ямамото облизнул губы. На него вновь нахлынуло тоже чувство. что и в кладовке. Безумно хотелось прикоснуться к этой фарфоровой кукле, но не хватало решимости. Мечник помотал головой, стараясь отогнать наваждение. Это не укрылось от бдительного взгляда Правой Руки Вонголы.— Ты о чем думаешь, бейсбольная башка? – спросил Хаято, переворачиваясь на бок.— Как хочу тебя поцеловать, — на автомате признался Ямамото. А когда понял, что сказал, было поздно. Гокудера зашелся звонким смехом, и чтоб его никто не услышал, уткнулся носом в подушку.

— Яма, ты шутишь, да? – отсмеявшись, спросил подрывники, — Ты же шутишь? – уже с некой металлической ноткой в голосе переспросил парень.Ямамото, обескураженный тем, что признался, решил, что лучше всего переиграть это все в шутку, и начал по-идиотски улыбаться, как Гокудера схватил его за галстук и притянул к себе.

— Ведь если не шутишь, то почему не поцелуешь? – эти глаза, эти дьявольские зеленые глаза затягивали в себя, запирали разум Ямамото на дне бездонной ямы. Подрывник все ближе притягивал его к себе.— Гокудера…— Хаято, кретин, мое имя Хаято, — практически в губы прошептал Ураган,— чего ты стесняешься? Ведь сам только что признался мне.— Хаято, — повторил за подрывником мечник. Он несмело коснулся губ Гокудеры, ожидая, что тот оттолкнет его.Но ничего не происходило. Хаято не орал, не подрывал все вокруг, не кидался тяжелыми предметами, он просто спокойно лежал. Лежал и внимательно смотрел на Ямамото.Яма отважился на более смелый поступок и лизнул нижнюю губу Урагана. Это вызвало легкую улыбку на лице подрывника.— Боишься меня? – Спросил мечника Хаято, отпуская галстук.— Да есть немного, — выпрямившись и закинув руку за голову, весело улыбнулся Такеши, — Я думал, за такое ты меня убил бы.— Мне не слабо поцеловать парня, — ответил Гокудера, — Я ведь правая рука Вонголы. Ну, по крайней мере, был. Веселая улыбка сменилась на печальную, а мысли в голове путались. « А ты что хотел, — думал про себя мечник, — что у него к тебе чувства, что он тоже хочет этого. Он нормальный, он не чувствует это».Ямамото хотел уже встать и уйти, как холодная рука Хаято легла на его ладонь и сжала ее. Мечник остолбенел. Он чувствовал, как легкое дыхание подрывника щекочет его шею, как вторая рука гладила его грудь, попутно расстегивая пуговицы рубашки. И эти мягкие губы, почти не касаясь, целуют его щеку.

— Хаято, ты что?— Тише… — шепчет подрывник, опрокидывая парня на кровать, принимается гладить его, ласкать. – Ведь ты тоже возбудился там, в кладовке, когда я прижимался к тебе? Так почему сейчас я не могу закончить начатое?Эти глаза… Эти горящие зеленым пламенем глаза! Всегда такие пугающие, всегда холодные, вгоняющие соперников в ступор, смотрели на Ямамото, только на него. И в них читалось дикое первородное желание.— Хаято, — еще раз прошептал имя Ямамото, — но разве тебе не противно?— Ты и в постели тупишь, теперь я понимаю, почему у тебя нет девушки. Ты настолько спортсмен, что совсем не понимаешь намеков, даже если тебе их разжевывают, — усмехнулся Гокудера, сам наклоняясь к Такеши и целуя его. Требовательно, жадно, не давая даже шанса на отступления.

И Такеши подчиняется. Он знает, если Гокудере что-то не нравиться, он не станет этого делать. Он знает, что если прервет подрывника, схлопочет по первое число. Он знает, как сильно он сам хочет Гокудеру.