А вот и сюрпризы на любой вкус и цвет (1/1)

Амари подошел по всем пунктам списка привлекательности Тазаки: отлично выглядит, обладает приятным характером, отец....Постойте. Что?К счастью или нет, но в течение нескольких дней после неудачной попытки, у Тазаки не возникало поводов пройти мимо “Персефоны”. Часть его была за это благодарна, потому что, Бог свидетель, он еще не восстановился после прошлого раза. С другой стороны, он настолько соскучился по виду прилежно трудящегося Амари, хотя и мог наблюдать за ним только через стекло. И лишь букеты, украшавшие маленькую квартирку, заполняли пустоту в его сердце. Но все же, раззадоренный словами Миёши, Тазаки попробовал собраться с духом и пригласить-таки Амари на свидание...Ключевое слово “пытался”.Сложившаяся ситуация повлекла за собой долгую беседу с голубями. Целый сонм очень долгих бесед. В большинстве своем, птахи были не против идеи пустить кого-то нового в их жизнь. Однако оставался еще Казуаки. Не то, чтобы тот возражал, но явно имел какие-то свои мысли на этот счет. Опять же, стоило только упомянуть имя владельца цветочного магазина, как Казуаки сразу начинал сходить с ума. Что ж, по крайне мере, Тазаки получил одобрение большинства.В завершение, Тазаки отрепетировал то, что хотел сказать, перед зеркалом, и даже попросил у Каминаги парочку советов (хотя большинству из них поклялся никогда в жизни не следовать). Фукумото тоже пытался помочь, но его совет сводился к проведению свидания в кафе, где сам и работал, и Тазаки знал, что Фукумото преследует чисто деловой интерес. Тем не менее поддержку оценил.Вне зависимости от того, готов ли он был к встрече или нет, вскоре представилась еще одна возможность. Конечно же, ночь перед этим Тазаки провел без сна, допоздна трясясь от переживаний и, в результате, банально проспал.Браня себя за нарушение собственного плана, Тазаки вылетел, сопровождаемый голубями, пребывавшими в крайнем волнении. Было не совсем поздно, что-то в районе полудня, так что Амари должен был быть на месте. Несмотря на то, что Тазаки всеми силами пытался себя успокоить, от марш-броска от дома до магазина его накрыло волной адреналина, и усилия пошли насмарку. Единственное, почему он до сих пор не взмыл в небеса, так это лишь благодаря своим пташкам, вес которых удерживал его на бренной земле.

В противовес маске спокойствия, которую Тазаки сохранял на лице, ноги тряслись, а сердце набатом бухало за грудиной. “Делов-то”, – то и дело повторял он мысленно. Все, что требуется – войти, спросить и получить согласие. Или отказ. Первое или второе. Тазаки строго-настрого приказал себе не рассматривать второй вариант, ведь тогда бы он точно сдрейфил.

Вот и “Персефона”. Тазаки бросил взгляд на своих пташек, чтобы убедиться, что все в порядке. Правое плечо – проверка пройдена, левое – отлично, но… где Казуаки?Тазаки замер.Что это там за шум?Присмотревшись, он узрел Казуаки, развлекающегося в букете космеи, чьи лепестки прямо сейчас осыпались на землю. Тазаки поджал губы.“Да ладно?”Казуаки едва курлыкнул в ответ.Вздохнув, Тазаки поплелся вызволять питомца.

“Мне кажется, или я именно тебя просил себя хорошо вести?” – поинтересовался он, наставив указующий перст на птицу.До того, как Казуаки успел хоть что-то ответить, прозвенел колокольчик на двери магазина. Тазаки поднял глаза, обнаружив стоящего около входа Амари.– Сегодня вы позже обычного, – произнес Амари со скрытой усмешкой в голосе.Святый Боже. Ладно… Он ведь практиковался, значит, сможет.– Простите за опоздание. Я затерялся в ваших цветах.“Неплохое начало”, – рассудил про себя Тазаки.Посмеиваясь, Амари сделал шаг вперед.

– Кажется, не только вы, – стоило Амари приблизиться к витрине, Казуаки сбавил обороты. В ответ Амари погладил его пальцем. – Вы только посмотрите. Сегодня пострадал только один букет.– Они потихоньку учатся, – прищурившись, Тазаки глянул на голубя. – По крайней мере, большинство из них.– Нельзя всему научиться в одночасье, – произнес Амари, пока Казуаки взбирался ему на руку.– Казуаки у нас тот еще любитель откладывать на потом.– Это нормально – делать что-то в своем собственном ритме…– Даже за счет ваших цветов?– Иногда приходится идти на жертвы, – пожал плечами Амари, возвращая Казуаки хозяину. – Хотя, должен признать, мои смены стали гораздо увлекательнее с того самого момента, как ваши птицы принялись разносить витрину.– А мой банковский счет – беднее, – пробормотал Тазаки.Амари рассмеялся.– Дайте угадаю, вы и за сегодняшний случай хотите принять ответственность?– Так будет справедливо, – сказал Тазаки, благодарный за то, что был в этот момент занят помощью Казуаки, взбирающемуся на плечо. Хотя вот же он – тот самый шанс. – Кстати, говоря о… Я тут подумал о других способах возмещения.– Да? – Амари склонил голову набок.Стоило Тазаки встретить взгляд карих глаз, как все подготовленные слова разом вылетели у него из головы. Репетиция дома с отражением не сравнилась с реальной беседой. Амари – хороший парень, и отказ не будет столь болезненным. Ведь не будет? Стоило подумать о том, не пойти ли ему на попятный, как когти Казуаки вонзились в плечо, словно болезненное напоминание.Верно. Сейчас или никогда.– Ага, как на счет…– Папа!Выбросив вперед руки, Амари умудрился-таки придержать за плечи падающего Тазаки. Какое счастье, что голуби, кроме как расправить крылья и закурлыкать, ничего не успели. Однако Тазаки осознал, что иметь дело с переполохом в их рядах гораздо проще, чем с близостью Амари. Он успел подумать, что глаза того такие же прекрасные, как и его цветы, прежде чем напомнить себе, что социально неприемлемо так таращиться на людей.– Э...Эмма! – до того, как отвернуться, Амари беззвучно прошептал извинение, Тазаки просто потряс головой, не в силах выдавить ни слова. – Тебе стоит быть более осторожной.– Прости-и...Рядом с Амари Тазаки увидел маленькую девочку, обвившую руками его колени. Она улыбалась, пока Амари гладил ее по голове. И Тазаки не мог сделать ничего, кроме как обессиленно наблюдать – насколько трогательной была эта сцена. Сзади к магазину подошел еще один человек.– Спасибо, что забрал ее, Хатано, – поблагодарил Амари. – Что мы скажем дяде Хатано?– Спасибо, дядя Хатано.Хатано едва пробурчал что-то в ответ.– Ага-ага, – заметил он, прислонившись к двери. – Только дай знать, как закончишь, чтобы я мог заступить на смену.– Почему бы тебе не пройти внутрь с дядей Хатано, Эмма? – обратился к девочке Амари, когда Хатано скрылся за дверью магазинчика.

– Нет-нет-нет. Я хочу тебе кое-что показать, папа!И когда Амари опустился на колени, чтобы оказаться вровень с ее глазами, Тазаки осознал две вещи: у Амари есть дочь. А раз у него есть дочь, вероятно, он состоит в браке.Святый Боже. Он влюбился в несвободного мужчину.Ему подумалось, что отцовство делает Амари еще привлекательнее, за что тут же себя упрекнул. Сейчас не то время, чтобы думать об этом. Но отрицать этот факт полностью нельзя. Не тогда, когда Амари слушает дочь столь внимательно и относится к ней с такой нежностью. Это напомнило Тазаки, как Амари отнесся к его голубям в тот день, и это лишь заставило влюбиться в него еще сильнее. Отодвинув на задний план моральные терзания, он пару мгновений всерьез обдумывал перспективу того, смогут или нет голуби унести его прочь на своих крыльях.

Звеньк!– Ой, – Эмма с недовольной гримаской уставилась на землю. Там лежала монета. – Она должна была выскочить из-за твоего уха.Не медля ни секунды, Тазаки скользнул вперед и, нагнувшись, плавно спрятал монету в ладони.– Ты имеешь в виду вот так? – жестом фокусника он извлек монету из-за уха Эммы, будто она всегда там находилась. Улыбнувшись, Тазаки презентовал монету девочке. – Та-дам!– Ага, именно так, – она взволнованно подпрыгнула, указав на его руку. Затем, словно очнувшись, взглянула серьезно и внезапно замолкла, сделав шаг за спину Амари. Несмотря на это, Тазаки продолжил улыбаться и протягивать монету.– Вот, это тебе.Смущенная, Эмма взглянула на Амари, как будто бы спрашивая разрешение, которое тот дал ей, кивнув.– О, точно! Эмма, это мой друг – мистер Тазаки.Друзья. Теперь можно умереть прямо здесь абсолютно счастливым.

– Что же ты скажешь мистеру Тазаки?– Спасибо вам, мистер Тазаки, – ответила Эмма и заулыбалась как прежде, стоило монете оказаться у нее.– С превеликой радостью, Эмма.С монетой, зажатой в руках, Эмма переключилась на Амари.– Ой… Я буду внутри, папа.После того как Амари согласно кивнул, девочка умчалась вглубь магазина.– Ваша дочь очень милая, – сказал Тазаки, когда дверной колокольчик отзвенел.– Спасибо. Она – весь мой мир, – мягко ответил Амари. Его улыбка стала шире, а в глазах промелькнула гордость. – Ах, в любом случае… Вы что-то начали говорить про компенсацию?– Ага… эммм… – ну вот, все крохи уверенности, которые удалось собрать, исчезли, а под выжидающим взглядом Амари стало только хуже. Амари выглядел счастливым. В достаточной степени счастливым без него. У него есть семья, и Тазаки просто назойливо вторгнется в его жизнь, попытавшись сделать хоть что-то. – Вы принимаете чеки?Амари мигнул.– Ну это… если вдруг другим способом компенсировать не получится.– Понял, – Амари медленно кивнул. – Вообще-то принимаем. Собираетесь сегодня выписать чек?– О нет. Эмм… Я просто поинтересовался, – Тазаки похлопал карманы в поисках бумажника. – Я имею в виду, сегодня же только один букет пострадал. Так что наличных должно хватить.– Я не возьму с вас деньги.– Хм?Вместо ответа Амари извлек букет, над которым потрудился Казуаки, и внимательно осмотрел его. Белые космеи пребывали в относительно приличном состоянии, несмотря на учиненную расправу, равно как и цветы в виде птичьих клювов в середине букета. Удалив несколько опавших лепестков, Амари расправил целлофановую упаковку, замаскировав порванные участки, и заново перевязал лавандовую ленту потуже.– Вы сделали так, чтобы Эмма улыбнулась, – сказал Амари, передавая букет. – Этого вполне достаточно.– Вы уверены? Я действительно готов заплатить.– Я настаиваю, – улыбнулся Амари. – Нам все равно придется что-то делать с этим букетом, разве нет?– Разумно, – после секундного замешательства Тазаки принял букет, и вновь мурашки пробежали по телу, стоило их пальцам соприкоснуться. – Спасибо.– Мы еще увидимся?– Несомненно, – Тазаки пристроил букет на сгибе локтя. Потому что, пусть он и не может быть с Амари, однако любоваться на него ему никто не запретит.***Пристально разглядывая стоящий перед ним букет, Тазаки не сомневался, что тот будет отлично смотреться рядом с другими, полученными раньше. Несмотря на то, что Амари колдовал над ним гораздо меньше, чем над первыми двумя, при взгляде на этот букет нельзя было сразу понять, что с ним что-то случилось. Космеи сохранили свой цвет и возвышались гордо, а непонятные цветы в виде птичьих клювов добавляли им живости. У Амари, несомненно, был талант, когда речь шла о цветах; его партнеру невероятно повезло, кем бы он ни был.

– Приятель, – на праздник жалости к себе бесцеремонно вторгся Каминага. – Выглядишь каким-то подавленным.Его голос вернул Тазаки к реальности, и уши наполнили звуки кафе. Он почти забыл, что у них сейчас с Каминагой встреча. Тазаки перевел взгляд с букета на друга.– Ты никогда не говорил, что у него есть ребенок.– Что?– Амари. У него есть ребенок.– Не думал, что это так важно, – подперев подбородок ладонью, Каминага нахмурился. – Ты любишь детей!– Если у него ребенок, значит, он состоит в браке.– Он об этом никогда не упоминал. И кольцо не носит, кстати.– О боже, – Тазаки хлопнул ладонью по щеке. – Может он вдовец?Каминага покосился на него.– Ну так в чем проблема?– Он в трауре!Хрюкнув, Каминага прихлебнул напиток.– Он выглядит чертовски счастливым для носящего траур.– Некоторые люди просто мастера по части упрятывания боли, – Тазаки ткнул пальцем в направлении Каминаги, – и у него есть Эмма, чтобы пережить потерю.– Ну знаешь, Эмма, кстати, на Амари абсолютно не похожа, – заметил Каминага, откинувшись на стуле. – Рыжие волосы, голубые глаза, бледная кожа. У нее даже имя не японское.Как бы ни пытался Тазаки отмахнуться от сказанного, в словах Каминаги присутствовало рациональное зерно. Однако же, Амари вел себя с девочкой, как будто та была его дочерью, а в этом деле Тазаки не стал бы отметать все возможные варианты развития событий.– Окей, но…Аромат мяты разлился в воздухе, и перед ним возникла кофейная чашка. Хоть напиток был не по сезону, Тазаки знал только одного парня, который мог сделать подобную вещь.– Тазаки.Он поднял глаза, чтобы узреть Фукумото, отодвигающего рядом стоящее кресло. Голос звучал надежно и уверенно.– Дыши.– О, Фукумото, –- сказал Каминага. – У тебя разве перерыв?– Я просто подергал за нужные ниточки.И Тазаки, и Каминага давно приучились не задавать Фукумото лишних вопросов. Так поступили и на сей раз, игнорируя вопли, доносящиеся из-за кассы.– Так что там с проблемой парня Тазаки? – спросил Фукумото.– Нет никаких проблем, – ответил Тазаки, обхватив чашку ладонями. Запах мяты нес умиротворение, а тепло успокаивало. Кстати говоря, ощущения почти такие же, как… А впрочем, не важно. – Я уже со всем разобрался.Каминага презрительно хмыкнул.– Больше похоже, что ты просто свалил от проблемы, – скрестил он руки на груди. – Что с того, что ты втюрился в занятого парня? Все мы делаем ошибки…– Вообще-то нет, – возразил Фукумото.– В лучшем случае тебя просто отвергнут, ну а в худшем, – он никогда не захочет тебя видеть. Подумаешь!Тазаки внезапно обнаружил, что его мятная мокка отдает горечью.– Каминага, – произнес Фукумото.– Чего?– Тссс.Каминага надулся, но замолчал.– Я просто не хочу принуждать его к чему-то, – пустился в объяснения Тазаки. – Кажется, он действительно счастлив и без меня.– Если ты продолжишь искать себе оправдания, – сказал Фукумото, – то никогда сам не станешь действительно счастливым.В установившейся тишине Тазаки побарабанил пальцами по кружке. Фукумото, несомненно, не был не прав. Ошибки в его случае вообще были редкостью. Если сейчас ни на что не решиться, то, определенно, рано или поздно он будет об этом жалеть. Но он ведь уже свыкся, не так ли? Он вполне себе нормально жил до встречи с Амари, постарается продолжать в том же духе и дальше. В конце концов, его птицы остались с ним.Ладно, даже Тазаки готов был признать, что все это звучит как жалкие оправдания.

– Знаю, это трудно, – продолжил Фукумото, – но, если действительно чего-то хочешь добиться, придется постараться.

Издав слабый вздох, Тазаки кивнул.– Согласен, – отозвался он. – Просто… каждый раз, когда я пытаюсь, мне страшно.– Понимаю, – ответил Фукумото, и взгляд его был устремлен в никуда, хотя он быстро вернулся к реальности. – Но, если сработает, то оно того стоит, не правда ли?Позволив себе немного помечтать, Тазаки представил, каково это быть с Амари. Не нужно будет восхищаться издали через окна “Персефоны”, потому что они будут проводить время вместе без надуманных предлогов. Возможность каждый день видеть теплую улыбку Амари, чувствовать его нежные прикосновения, заставило сердце пуститься вскачь, но Тазаки не жаловался. Никаких сомнений, он хотел больше узнать об Амари, быть рядом с ним, помогать каждый день.В то же самое время, он не желал что-нибудь разрушить. Теперь, когда так много неопределенности. Возможно, он действительно ведет себя как трус, но уж лучше быть трусом, чем перешагнуть через чьи-то узы.

– Ты прав, но… – наконец-таки выдавил Тазаки, – мне нужно время на раздумья.Фукумото положил руку на плечо Каминаги, предупреждая последующие возгласы. И хотя Каминага уступил, тем не менее, послал Тазаки обеспокоенный взгляд. Тем временем Фукумото открыл было рот, чтобы что-то добавить, но потом передумал. Вместо этого, он порылся в кармане фартука и достал некую вещь.– Это твое и только твое решение, и мы поддержим тебя в любом случае, – сказал он, передавая ее Тазаки, – но, если ты решишься, возьми на удачу.С опаской Тазаки принял подарок.– Что это?– Подарочная карта. Для того случая, если ты приведешь его сюда на свидание.– Ясно… – Тазаки сунул карту в карман. – Спасибо.Еще один провальный день. С другой стороны, он получил скидку от Фукумото. “Где-то найдешь, где-то потеряешь”, – рассудил Тазаки. Взгляд его вернулся к букету. Тазаки вздохнул. Возможно просто сегодня потерь больше, чем приобретений.