Глава 3. (1/1)

***Десятый Архимаг Вонгольского Ордена закрыл глаза и, вздохнув, решительно толкнул тяжёлые двери из красного дерева, ведущие в Зал Советов. Его появление поначалу прошло незамеченным. Шестеро Верховных магов, сидевших за большим светлым столом посреди просторной комнаты, шумно и с явным удовольствием переругивались между собой, абсолютно не обращая внимания на непосредственное начальство. Возле высокого кресла Архимага беспокойно маячил Гокудера. Он самозабвенно отчитывал в чём-то самого младшего из магов, Ламбо. Ламбо, вообще-то, магом был довольно посредственным и пока умел обращаться только с заклятиями превращений (лучше всего ему, как сыну богатого земледельца, удавалось превращаться в разнообразных копытных животных), и большинство Верховных искренне недоумевало, что Ламбо среди них вообще забыл. Больше всех негодовал Гокудера со своей истинно эльфийской непереносимостью «бесполезных неудачников». Он решил взяться за воспитание Ламбо со всей ответственностью. Правда, пока это выливалось только в нескончаемые нотации и такие вот крики. Тсуна невольно засмотрелся на юного эльфа. Природа наделила этот народ поистине неземной красотой, и Тсунаёши уже довольно давно втайне восхищался их представителями. Что Скуало, что Гокудера – оба оставались безумно красивыми даже тогда, когда злились и кричали.Затем взгляд Архимага перетёк далее, на мирно улыбающегося рядом с Гокудерой темноволосого японца с катаной за спиной. Ямамото был превосходным магом воды и заодно являлся почти таким же хорошим мечником, как Скуало, благодаря чему эти двое, можно сказать, дружили. Признаться, Ямамото Тсуну иногда настораживал. Несмотря на то, что тот из всей Верховной Семёрки выглядел самым дружелюбным и миролюбивым, несмотря на почти никогда не сползающую с лица японца беззаботную улыбку, Архимаг знал, что этот водный маг скрывает за своей улыбкой множество тайн и может в одно мгновение превратиться из весёлого горного ручейка в безжалостный, сносящий всё на своём пути поток. Гокудера в запале изредка оборачивался к Ямамото за поддержкой, но тот только беспечно смеялся и ничего не отвечал. У дальнего конца стола, в равной степени удалённости от всех Верховных, угрюмо расположился Хибари Кёя. За спиной у молчаливого молодого мага угрожающе подёргивались от раздражения огромные чёрные крылья. Судя по крыльям, Хибари был кем угодно, но не человеком, однако расспрашивать его подробнее об этом почему-то никто не решался. За глаза все называли его Ангелом Смерти, и это было не так уж далеко от правды – Хибари мог убивать буквально одним взглядом. Честно говоря, Тсуна искренне недоумевал, зачем Хибари присоединился к Ордену, потому что раньше он довольно долгое время обходился без каких-либо контактов с Конклавом, сосуществовал с ним на условиях «вы имеете благоразумие не заходить на мою территорию и за это я вас не трогаю».Чернокрылого периодически пытался втянуть в какой-то спор странный беловолосый парень, бегающий по кабинету и орущий что-то невнятное. Его звали Рёхей, про него говорили, что он представитель загадочного южного народа, живущего в джунглях. Якобы этот народ поклонялся Солнцу и ещё каким-то древним языческим богам. Про то, какие у Рёхея были вероисповедания, Архимаг не знал и знать не хотел, но то, что маг Солнца являлся потомком какого-то совершенно дикого племени, Тсуна не сомневался. Иначе почему бы ему быть таким энергичным и безбашенным? Кроме магии Солнца Рёхею не удавалось даже простейших заклинаний, зато он любил лезть в драку, не узнав силы противника, чем доставлял немало проблем всему Ордену. Наконец, взгляд Архимага упёрся в последнего представителя Верховной Семёрки, Рокудо Мукуро. Он и Хибари больше всех из всего Конклава пугали Тсуну. Но если Хибари пугал просто сам по себе, одним своим вечно угрюмым видом и раздражительным нравом, то страх перед Мукуро казался более глубинным, первобытным страхом человека перед силами, превосходящими его понимание. Он вызывал ужас самим своим существом, и дело было не столько в небольших рожках на голове, сколько в его глазах. В этих глазах плескалось само Безумие, плескалась страшная, леденящая Тьма из самых глубин Ада. И эта Тьма в его глазах плотоядно и безумно улыбалась.Раньше, во что верится с трудом, Мукуро был простым иллюзионистом. Фокусником, не одарённым магически совершенно. А потом, как рассказывали любители разнообразных легенд, он умер и попал за какие-то прегрешения в Ад, но не остался там, а заключил сделку с одним из сильнейших демонов. Подробностей всего случившегося достоверно не знал никто, однако факт был в том, что человек, известный как Рокудо Мукуро, на какое-то время исчез из списка живых, а потом вновь вернулся в мир, уже будучи весьма могущественным демоном, входящим в число сильнейших магов на Земле. До силы Архимага, правда, он всё равно не дотягивал, и это изрядно успокоило Конклав. Это спокойствие длилось ровно до того момента, когда Мукуро пришёл к Архимагу Саваде Тсунаёши с предложением своей кандидатуры в качестве смиренного служителя Вонгольскому Ордену. В обмен на то, чтобы он ступил на путь Добра, Рокудо потребовал только одно условие: после смерти душа и тело Архимага должны принадлежать ему. Савада прекрасно знал, чем чревата такая сделка – если его душа будет во владении демона, то следующий Архимаг в Вонголе может и не появиться. Однако Мукуро был необходим Конклаву в качестве союзника и крайне нежелателен в качестве врага, так что Архимагу пришлось согласиться на его условия. С одной лишь оговоркой: сделка будет считаться недействительной, если Савада Тсунаёши умрёт насильственной смертью. Таким образом, в интересах Мукуро было защищать Архимага от всяческих врагов, и Конклав это пока полностью устраивало.Мукуро был единственным, кто заметил приход Тсуны. Безбоязненно встретившись с Архимагом взглядом, демон насмешливо ему улыбнулся и двусмысленно облизнул губы раздвоенным языком. От этого жеста Тсуну всего передёрнуло, он шумно и испуганно выдохнул. Только тогда на него соизволили обратить внимание и остальные Верховные. В Зале Советов воцарилась долгожданная тишина, и Архимаг сразу настроился на серьёзный лад. Тсуна и сам не переставал удивляться, как семеро таких разных людей – условно людей – умудряются до сих пор вполне успешно сосуществовать вместе. Как будто они были настоящей семьёй. И дело тут было вовсе не в их дружелюбных натурах или каких-либо общих интересах. Просто… просто так было суждено. Семеро Верховных магов Вонгольского Ордена существовали с самого его создания.Первая Семёрка была настолько могущественна, что после смерти их души не отправились к богам (или к Дьяволу), а начали много раз перерождаться. Каждое новое поколение Верховной Семёрки на самом деле являлось реинкарнацией первых. Они перерождались в самых разных существ и людей, в магов самых разных направленностей, рождались в самых разных концах света, а всё равно судьба в итоге сводила Семёрку вместе. — Итак… — Савада Тсунаёши обвёл собравшихся ещё одним тяжёлым взглядом. – Мы сегодня должны обсудить дела двух подсудимых, Занзаса и Скуало. Насколько вам всем известно, Занзас обвиняется в довольно серьёзных преступлениях, а именно – в превышении своих полномочий как главы Тёмного Ордена, в нарушении практически всех законов Конклава и покушении на жизни всего Вонгольского Ордена…— А что же ты не упомянул о том, в чём обвиняется Скуало-кун? – сладко пропел Мукуро.Тсуна досадливо поморщился. Разумеется, ему не дадут об этом забыть. Видя волнение Архимага, Гокудера ободряюще накрыл его ладонь своей под столом, и тому сразу стало чуть легче.— Да, спасибо, что напомнил, Мукуро, — сухо отозвался юный маг. – Супербиа Скуало обвиняется в… предосудительной связи с врагом и незаконном нахождении в камере опасного заключённого. И я собрал вас здесь, чтобы придти к решению, что же мы можем предпринять в связи с этими двумя. Помните, что мы должны принять решение в соответствии с законами Ордена… Он чуть было не добавил традиционное обращение «братья», но, кинув быстрый взгляд на продолжающего нервно дёргать крыльями Хибари, вовремя прикусил язык.— Прошу позволения высказаться, досточтимый Десятый! – Гокудера нехотя убрал руку с руки Архимага и встал с места, как положено на собраниях. – Я смею заметить, что Скуало фактически сам признал свою невиновность, сказав, что был подлейшим образом обманут этим у… кхм… этим Занзасом! Я имею дерзость предложить освободить Скуало и предать вампира казни! — Ты так мило выгораживаешь своего остроухого сородича, — одобрительно хмыкнул Мукуро, не купившийся на витиеватые речевые обороты эльфа. – Однако же, я не могу не возразить тебе, памятуя о том, что Скуало-кун сам же и отрицал то, что случившееся было без его согласия. Также я хочу напомнить почтенному собранию, что Скуало, перейдя в той разрушительной войне на сторону Света, клятвенно заверял нас всех, что навсегда покончил с Варией в целом и с Занзасом в частности, а теперь, как оказалось, он нас тогда жестоко обманул. Я не вижу причин верить ему дальше, и как знать, не было ли всё это частью их общего заговора? Наверняка Скуало состоит с предателем в сговоре, и это, на мой взгляд, очень сильно угрожает безопасности всей нашей дорогой Вонголы. Моё предложение – казнить обоих завтра же. На усмехающегося Мукуро кинул быстрый, острый взгляд из дальнего угла Хибари.— Сдаётся мне, это только ты тут какие-то заговоры строишь. Тебе самому не противно бесконечно притворяться ревностным служителем Света и Добра? Бесишь, травоядное. Их с Мукуро взгляды схлестнулись, подобно клинкам. Усмешка демона стала какой-то напряжённой, сосредоточенной – должно быть, в мельчайших подробностях представлял, как бы мучил это красивое чернокрылое создание, попади тот в Ад. Хибари глаз не отводил, смотрел на него спокойно и без каких-либо эмоций, но в глазах колыхнулся огонёк азарта. Тсуна только уныло вздохнул, наблюдая за ними. Два его сильнейших мага постоянно вели этакую маленькую войну между собой, и иногда это выливалось в разрушение какой-нибудь из Башен Ордена.— Но, тем не менее, — Хибари поспешил вернуться к теме собрания, чтобы не нарушатьобщую дисциплину. – Я вынужден согласиться с этим травоядным. Эти двое серьёзно нарушили закон, и должным наказанием за это может быть только смерть. Их казнь послужит хорошим примером того, что законы Конклава нарушать не может никто. И вот тогда плотина прорвалась. Маги потеряли терпение и начали уже перебивать друг друга, началось что-то невообразимое. Гокудера кричал на Хибари и Мукуро, Ямамото в попытках успокоить кричал на Гокудеру, Мукуро кричал на всех сразу и противно смеялся своим фирменным куфуфукающим смехом. Ламбо громко хныкал и ныл о том, что ему совсем не нравится принимать подобного рода решения и вообще участвовать в таких скучных собраниях. Рёхей кричал на всех сразу, правда, совсем не по теме, но его, как всегда, никто не слушал.И только Тсуна довольно долго молчал, не принимая участия в споре и уставившись в светлую поверхность стола невидящим взглядом. Окончательное решение в любом случае оставалось за ним, и это совсем не радовало. Иногда он от всей души ненавидел свою проклятую должность Архимага и вообще Конклав в целом. Наконец, приняв решение, Архимаг встал, откашлявшись, чтобы привлечь внимание. Глаза его были полны печали и усталости. Словесные баталии между подчинёнными разом стихли, все шестеро обернулись к своему правителю в ожидании.— Я… решил, — Тсунаёши невольно зажмурился, собираясь с духом. – Я вынес окончательный приговор. Слушайте же…***— Уроды!!! – сквозь зубы процедил Скуало, услышав решение Верховной Семёрки.Сообщить ему о приговоре заранее вызвался его давний друг, Дино Каваллоне. Дино был главой одного из дружественных Вонголе Орденов, неплохой маг, когда-то учившийся магии друидов, но так и не освоивший её.— Скуало… я сожалею, правда… если б я только мог что-то с этим поделать, отменить решение Верховных… — не зная, что ещё можно сказать, Дино неловко похлопал друга по худому плечу.— Иди к чёрту со своей жалостью! – огрызнулся мечник, срываясь с места.Не находя выхода своей ярости, он стал крушить всё подряд в собственной комнате, рубить мечом мебель и стены, разбивать витражные окна. Он бился, как загнанный в клетку дикий зверь, и больше всего в этой истерике было даже не ярости, а отчаяния и осознания собственного бессилия. Дино наблюдал за ним со всё возрастающей тревогой.— Идиоты, да что они вообще понимают?! Чёртовы сопляки не видят дальше собственного носа!!! Всё зря, все мои планы, всё, что я делал – зря! Они что, действительно не понимают?! – мечник, наконец, остановился, тяжело дыша и вроде бы смирившись с приговором. – Ладно… хуй с ними… Эй, Каваллоне, я… я могу попросить тебя о помощи?.. Дино поперхнулся неизвестно чем от такой неожиданности. Видимо, Скуало действительно был в последней стадии отчаяния, потому что раньше он никогда не просил его о чём-либо.— Да, конечно, я сделаю всё, что в моих силах, Скуало… Мы же друзья, верно?Эльф смотрел на него как никогда мрачно и серьёзно.— Хорошо. Тогда сделай вот что… — он рывком притянул мага к себе и что-то быстро зашептал ему на ухо.По мере того, как он говорил, Дино пару раз кивнул, а потом вдруг удивлённо вскинул брови, замотал было головой и хотел что-то возразить…— Пожалуйста, Каваллоне. Это очень важно.Дино замер, размышляя, не послышалось ли ему. Этот хамоватый эльф никогда раньше не говорил слово «пожалуйста», и Дино, надо признаться, небезосновательно полагал, что вежливых слов мечник не знает вообще. Видимо, это было, действительно, очень важно. — Х-хорошо, я всё сделаю… Только никому об этом не говори, да? — За дурака меня считаешь?! Никто не узнает! А потом, помолчав, он добавил в глубокой задумчивости: — Даже Занзасу об этом, пожалуй, лучше не знать.