Глава 2. (1/1)

***Скуало никогда не мог понять своего Босса.И уж чего он решительно не понимал, так это того, зачем было устраивать Тёмному Ордену бунт против Вонголы.Вария, тайное подразделение Вонгольского Ордена, процветала с момента своего создания. В неё набирали вампиров, некромантов, демонов, в общем, всех отвергнутых нормальным магическим обществом. Им поручали грязную работу, ту, на которую не соглашались белоручки-маги из остальных Орденов, но эта работа даже доставляла Тёмному Ордену некое удовольствие. В конце-концов, служители Тьмы сами выбирали свой путь. Неизвестно, каким образом в их тёмную шарашку как-то затесался молодой эльф – их народ всегда считался образцом Света и добра. Этот же представитель «избранной Богом расы» получил прозвище «Акула» за яростный нрав и любовь к убийствам. Неизвестно также, где остроухий амбициозный мальчишка успел так мастерски научиться владеть мечом и приспосабливаться к самой чёрной магии. Знал это, пожалуй, один лишь Занзас, Босс Тёмного Ордена, могущественный вампир, усыновлённый старым, Девятым Архимагом когда-то за невиданные способности к природной магии. Занзасу все прочили место Десятого главы Ордена – а Вонгольский Орден управлял практически и всем Конклавом негласно – но мальчик не вовремя бросил учёбу на мага и освоил на высоком уровне только магию огня, сочтя её и так достаточным оружием. В результате юному вампиру отдали в распоряжение Тёмный Орден, правда, был там другой Босс сначала, но тот погиб в поединке с этим талантливым и крайне странным эльфом. Что было самое удивительное – Босс по какой-то причине доверял этому эльфу больше всех остальных, и другие Варийцы, видя такое отношение, все расспросы о прошлом мечника быстро прекратили.И вот чего, спрашивается, нужно было ещё для спокойной жизни? Так нет, Занзасу понадобилось вдруг место Архимага, и он устроил бунт против своего приёмного отца. За что был жестоко наказан не только он, но и весь Тёмный Орден.Когда Занзас чудом вышел из магической тюрьмы, в которой должен был провести вечность, Скуало, признаться, вздохнул с облегчением. Он рассчитывал, что уж теперь-то Босс успокоится, займётся, наконец, делом, так нет.— Слушай, да нахрена тебе вообще место грёбаного Архимага? – пытался периодически образумить он своего начальника. – Ты всё равно Тёмный по крови и происхождению, Тёмный по характеру, ты принадлежишь Тьме с потрохами! Эти Светленькие никогда тебя не примут, хоть ты сожги весь Конклав! Они всё равно будут воротить от тебя свои хлипкие ухоженные носики, что бы ты ни делал, так скажи мне, НАХРЕНА?! — А ты разве не понимаешь, мусор? – Занзас зло смотрел ему в глаза, презрительно щурясь, и никогда не договаривал дальше, будучи уверен, что его уж кто-кто, а этот… это существо способно понять его и без дальнейших разъяснений. Скуало не понимал. Тёмный Орден – тоже. Но всё равно они шли за своим владыкой в этот бессмысленный бой, бросали на Башни Конклава бесчисленные армии умертвий и нечисти, сгорающие в безжалостном магическом пламени, убивали бессчётное множество простых, невиновных ни в чём людей, чтобы поддержать собственные слабеющие силы и задобрить отвернувшихся от них Тёмных Богов…Потому что все до единого в Варии, от жалких низших духов-энерговампиров до элитного Круга Хранителей, в число которых входил и Скуало – все знали, что они могут жить свободно лишь до тех пор, пока ими кто-то управляет, как бы парадоксально это ни звучало. Если силы Тьмы не будут хотя бы в видимости упорядоченности, то со стороны Светлых рано или поздно вновь начнутся гонения, снова выйдут Охотники за нечистью искать своих жертв, снова будут запрещены все Тёмные Искусства. А покуда Занзас имел официальное право распоряжаться ими, жизнь их была сытной и свободной. И, к слову, Занзас пока был единственным, кто подходил на роль их правителя. А Занзас – что Занзас? Он собственноручно убивал проигравших генералов, жестоко бил собственных Хранителей, когда был не в духе, не желал слушать никакие разумные доводы и бросал на Конклав всё новые и новые силы, и всё – безуспешно. Силы Орденов были слишком велики, на их стороне был закон и нескончаемое количество добровольцев в армию, потому что мирным жителям давно надоели перебранки магов, которые наносили вред всем сторонам сразу.Скуало поклялся когда-то Занзасу в преданности. Он клялся, что всегда будет на его стороне, клялся, что принадлежит ему целиком и полностью, даже волосы поклялся не стричь, пока Занзас своего не добьётся и не встанет во главе Вонголы. И Скуало первым покинул своего короля. Этого не ожидал никто, ни Вария, ни Конклав, ни, тем более, Занзас. Новость о том, что «эльф-отступник вернулся на праведный путь Добра», стала для всех самым натуральным шоком. Юный Архимаг, получивший этот титул по наследству после смерти Девятого, принял Скуало в свой Орден, конечно, с удивлением, но без всяких споров. Гонец, пришедший сообщить Занзасу о том, что Скуало теперь официально стал частью Вонголы, превратился в кучу пепла на начальственном ковре.После ухода своего стратегического капитана Тёмный Орден стал нести ещё больше потерь, поражения шли за поражением, и в итоге Вария проиграла. Случилось то, чего боялись все Варийцы – Тёмный Орден официально распустили, а Занзаса взяли в плен.И Десятый Архимаг был совершенно уверен, что все адепты Тьмы, и особенно сам Занзас, считали главной причиной своего поражения предательство Скуало.Поэтому теперь, когда Мукуро сообщил о том, чем мечник занимался в тюрьме со своим, вроде бы, врагом, первой реакцией Савады было изумление. Они сидели вдвоём в кабинете Архимага, в полной тишине. Молчание это длилось довольно долго, ни один не решался заговорить первым. Мечник отводил глаза, теребил нервно кончики длинных волос и нетерпеливо покусывал и без того припухшие после творившегося в камере губы в ожидании своего приговора. Каждый член магического сообщества, и Тёмного, и Светлого, прекрасно знал, что с адептом противоположной стороны нельзя находиться в настолько близких отношениях. Это грозило смешением Тьмы и Света, появлением Серости, а маги всех рас и направленностей были абсолютно уверены, что только благодаря чёткому отделению того от другого они и могут противостоять толпе простых смертных и козням Инквизиторов… Да, бывали исключительные случаи, в виде чистой и судьбоносной любви, от которой не могли предостеречь никакие законы, но ведь в этом случае тот, кто любил сильнее, переходил на противоположную сторону, таким образом улаживались все конфликты. А что делать со Скуало, которому переходить было уже просто некуда?— Скуало… — неуверенно вздохнул Савада, осторожно подбирая слова. – Ты… Ты просто скажи, что это случилось против твоей воли. Что ты вообще просто проходил мимо, а он… ну… — лоб Архимага взмок от пота, к щекам прилил румянец. Всё-таки Савада Тсунаеши, Десятый Архимаг, был всё ещё мальчишкой в душе, и говорить о таких вещах в пятнадцать лет было крайне затруднительно.— Что он подло меня соблазнил, заманил в камеру и изнасиловал? – огрызнулся мечник, невольно помогая Тсуне, запутавшемуся в словах. – По сути, так оно и было!.. Архимаг мгновенно расслабился. Ситуация начала сразу казаться гораздо проще. — …Только всё было добровольно, слышишь? Я сам на это согласился! Мда, рано радовался, сказал себе Савада и глубоко вздохнул, тяжёлым взглядом осматривая подтёки крови и красные засосы на бледной шее эльфа. Вновь повисла напряжённая тишина.— Ты любишь его? – спросил он внезапно через какое-то время молчания.Мечник вздрогнул, удивлённо посмотрел на Архимага, словно тот сказал какую-то неуместную шутку. Но тот не шутил и продолжал серьёзно и сочувствующе смотреть ему в глаза. Эльф мрачно усмехнулся и тряхнул беловолосой головой. — Любви не бывает, парень. А если и бывает – то это точно не она.Архимаг устало потёр переносицу, со вздохом отводя взгляд. Этот эльф был определённо самым странным представителем своего народа. Его речи были грубые и прямые (в отличие от легендарной эльфийской изящной словесности), его манеры были и того хуже, его мировоззрение и вовсе поражало своим пессимизмом и здоровым скептицизмом (и это при знаменитой эльфийской мечтательности и романтичности!)…— Ладно… Скуало, извини, но я должен поступить в соответствии с законами… Ты пока что отправляешься под домашний арест, тебе запрещается выходить из комнаты куда-либо, и, разумеется, строжайше запрещено навещать Занзаса.— Это всё? – он удостоился ещё одного удивлённого взгляда раскосых глаз. — На сегодня это всё, что я могу тебе сказать. В ближайшее время я обсужу эту… эту ситуацию с Верховной Семёркой и подберу более… подходящее… наказание. А пока что ты… свободен. Если не считать ареста, разумеется.Сухо кивнув, эльф встал и быстро вышел из кабинета. Направившись в свою комнату. Повинуясь безмолвному жесту Савады, за мечником тенью скользнули двое охранников. Дождавшись, пока шаги упрямца окончательно стихнут в лабиринте коридоров Башни, Савада Тсунаёши в который раз за вечер глубоко вздохнул и в изнеможении откинулся на спинку высокого резного кресла. Он чувствовал себя необыкновенно уставшим и полностью разбитым. Иногда должность Архимага не приносила ничего, кроме обязанности причинять другим людям страдания, и Тсуне это ужасно не нравилось. Но он надеялся, что однажды сможет обойтись и без такого рода обязанностей.— Десятый, вы устали? Вот, выпейте кофе, пожалуйста. Лучший сорт, который только можно было достать на магическом рынке.Архимаг с благодарностью посмотрел на своего ближайшего друга и соратника, Гокудеру, принимая из его рук чашку с кофе. Гокудера был, как и Скуало, светлым эльфом, вот только в нём неправильности как-то не ощущалось. Самое ценное в нём было то, что он был рядом в такие вот моменты, когда Тсуна чувствовал себя полнейшим дерьмом, и поддерживал всеми силами. Вот только Архимаг, к своему сожалению, знал, что даже самый лучший кофе и даже самая искренняя поддержка друзей не всегда помогают справиться. На завтра было назначено собрание Верховной Семёрки, где Савада и ещё шесть верховных членов Вонгольского Ордена должны были принять решение о том, что делать с Занзасом и со Скуало, вместе или по раздельности.