Кларк (1/1)

Так легко потеряться среди незнакомцев?— в чужом городе, в чужой стране. Никто тебя не замечает, никому нет до тебя дела. Ты никто, очередное лицо в толпе. Но так сложно потерять себя. Ведь даже сбежав ото всех, отгородившись от всего мира, по-прежнему остается один извечный спутник и свидетель?— ты сам. И он никуда не денется, даже если пытаться притвориться невидимкой. Но это не было моей целью. Я хотел себя найти?— свое место в этом мире. Или убедиться в том, что его нет. Я не знал, куда идти и что делать. Я просто собрал рюкзак и сел в автобус, который увез меня из Смолвиля, из Канзаса. А потом на попутку, поезд, корабль… Много было дорог, но я не строил маршрут. Я просто двигался вперед. Туда, куда несли меня ноги или очередной дальнобойщик. Иногда я задерживался где-то на пару дней или неделю. Что-то видел лишь мельком. Но порой оставался на месяц или два, находя работу и жилье. Я не задумывался где я и что делаю. Самая простая физическая работа, чтобы прокормить себя. Самое дешевое жилье на оставшиеся крохи. А иногда ночи под звездным небом?— там, где нет ни души. Новые места, новые ощущения, чужой язык, которого я не понимал, другая жизнь. Но это было здорово. Это здорово и сейчас. Быть путешественником, быть скитальцем, быть простым человеком. Я не Кларк Кент, не Супермен?— я Джон Доу*, до тех пор, пока не решу, кем мне стать окончательно. Джону по плечу любая работа и испытания, но он, все же, человек. А мне не всегда удавалось им оставаться в полной мере. Я отказался от полетов, своей скорости и пытался сдерживать силу, но, все же, прекрасно понимал, что этого недостаточно. Хотя мир вокруг и стал медленнее и обширнее. Я смотрел на него не сверху вниз, а снизу вверх. Возможно, впервые. Я наблюдал. Как плавно и обыденно течет жизнь. Как рутина заполняет каждый день. И как каждый новый день похож и не похож на прошедший. Я переплыл океан, наблюдая, как лазурные воды чернеют и вновь становятся прозрачными. Я пересек пустыню, задыхаясь днем и замерзая ночью. Я поднялся в горы?— туда, где среди белого снега и черных камней стоит одиноко буддистский храм. Я вдыхал чистый воздух, стоя среди вековых сосен, и смог огромного мегаполиса-муравейника. Я видел тысячи лиц незнакомцев?— с разным цветом кожи и глаз, в разной одежде и с разным положением. Кто-то носил пошитый на заказ костюм и ролекс, а кто-то лишь набедренную повязку. И мне казалось, что этому не будет конца. И я не смогу объять весь этот мир. И мне всегда будет его мало. И время перестало существовать. И я в нем потерялся. Потерялся до тех пор, пока не понял, что готов сделать выбор. Готов перестать быть Джоном Доу. Готов обрести себя. И как только я это решил, сразу стало легче. Я понял, что на этом мой путь окончен, и единственная дорога, что лежит передо мной сейчас?— дорога к дому. Собрав вещи, которых у меня, как и всегда, было лишь на рюкзак, я закрыл хилую дверь своей съемной коморки, натянул на голову бейсболку и отдал ключи седовласому мужчине, что сидел во внутреннем дворе и курил кальян. Я попрощался жестом, он выпустил струю дыма. Вот и все, осталось лишь одно дело. Выбравшись из лабиринта узких улочек, я направился в самый центр туристической жизни Марракеша. Пестрый, жаркий, пряный город, он останется в моей памяти именно таким. Зашел в сувенирную лавку и выбрал открытку. Местных денег осталось немного, и я купил что-то еще?— колоритное, небольшое. Маленький подарок?— единственный за все время моего путешествия. Билет на самолет?— в один конец. Вылет в полдень. Я не спеша выпил маленькую чашку крепчайшего кофе в ближайшем кафе. Наслаждался его ароматом и всеми теми запахами, что мешались в единый плотный восточный ?смог?. Мне не было грустно, но я знал, что буду вспоминать прошедшие месяцы с теплотой. Все, чтобы не приключилось со мной, дало то, что теперь привело меня к определенному решению. Дало мне опыт и понимание?— что я теряю и что нахожу, становясь тем… Кем бы в итоге я не стал, я никогда не забуду ту маленькую жизнь, которую прожил Джон Доу.Я достал телефон, открыл свою страницу в ЖЖ** и написал: ?Все когда-то заканчивается. Вот и мне пора вернуться домой. Мое путешествие почти что окончено. А значит и эта маленькая жизнь в огромном мире. И мой короткий рассказ о ней. Дом, милый дом. Эта фраза становится важной только когда ты слишком долго там не был, и когда наконец-то переступаешь его порог?. Я подумал еще немного, но не стал продолжать. Экран погас, и я убрал телефон в карман. Нащупал там открытку, достал ее, повертел в руках. Черными чернилами вывел несколько слов на ее обороте. Все, пора. Открытка упала в почтовый ящик, я устремился в сторону аэропорта, в заочной схватке обогнать ее. Полет был длинным, тягучим, но я привык, что теперь время это мерИло моей новой жизни. И совсем не так, как-то было раньше. Я бы мог взмыть ввысь, пронзить воздух и поспорить с ветром. Я мог бы уже сегодня сидеть на кухне рядом с мамой и пить чай с яблочным пирогом. Но пока только скучал в самолетном кресле и боковым зрением следил за тем, как белые кучевые облака проплывают под брюхом нашей железной птицы. Я помнил, какие эти облака на ощупь, знал, как высоко они находятся над землей, и как массивны и полы, когда оказываешься рядом с ними. И этого не понять в полной мере с моего места теперь. А мне больше, наверное, никогда этого не почувствовать. Еще пару часов и Нью-Йорк?— целая вечность. А потом еще дорога через пол страны до родного штата. И я еще не решил, как собираюсь ее преодолеть. Пересесть на другой самолет или же немного освоиться, привыкнуть к знакомым пейзажам и добираться по земле. Медленно, но верно. Нет, я еще не решил. И мне казалось, что я тяну время нарочно. Принятое решение так условно, пока его не озвучил и не начал воплощать его в жизнь. Да, жизнь. Что делать мне со своей новой жизнью? Ведь делать, что-то надо. И об этом тоже стоит подумать. Благо, времени на это у меня предостаточно. Нью-Йорк встретил меня холодным дождем, серым низким небом и такими же серыми, упирающимися в него, небоскребами. Это определенно не мой город. Такси, желтыми кляксами, отражались в мокром асфальте, гудели наперебой, стараясь перекричать городскую шумиху. Люди-тени, люди-муравьи. Мне ужасно захотелось заткнуть уши и закрыть глаза, провалившись тишину и мрак. Я так отвык от этого. Но даже это не помогло бы мне избавиться от всего того, что приходилось в себе подавлять. Нет, это не мой город. Я не стал задерживаться в нем?— перекусил, проверил расписание, купил билет, и вот?— я снова в пути, скоростной поезд увозит меня подальше отсюда и поближе к дому. Это будет долгое путешествие?— я сам так решил. Перрон остался позади, и постепенно бетон и железо сменились зеленой живой природой. Я достал телефон, открыл свой ЖЖ, с последнего моего поста здесь появилось много сообщений. Я пробежался по ним вскользь, на несколько ответил. Но одно заставило меня задуматься. ?Майкл К.? писал мне уже не раз, но я упорно не мог заставить себя ему ответить. Просто вопрос, который он мне задавал из раза в раз не находил ответа. Что ж, стоит подумать теперь и над этим. Я коснулся экрана там, где высветилось его сообщение, и смартфон услужливо явил мне набор букв и цифр. Пришлось подбирать слова.*** Мама встретила меня теплыми и такими родными объятьями. На ее глаза, как всегда, навернулись слезы. И от этого разрывалось сердце, а меня мучило чувство вины, что я опять оставил ее одну так надолго.—?Вернулся,?— сказала она эмоционально и уткнулась мне в плечо. Я легко обнял ее, потому что крепче не мог, поцеловал в макушку. Когда она чуть успокоилась, добавила и еще одно слово.—?Голодный? Ну что еще ждать от мамы? Именно этими двумя словами она всегда меня и встречала. Да, я дома. И другого у меня нет. Другого мне и не надо. Пока я ел, мама смотрела не меня с любовью и ничего не говорила. А мне было неловко. Сколько времени я отсутствовал? За временем я и не следил. Только пытался припомнить сегодняшнюю дату. Мама, будто прочитав мои мысли, заговорила.—?Хороший же ты мне подарок сделал под Рождество. А я уже тебя и не ждала,?— слукавила она. —?Думала, так и останешься где-нибудь в Гималаях или Каире.—?Я не был в Гималаях, мама.—?Неважно,?— она отвлеклась на минуту, пока заваривала чай. —?Тебя ведь так долго не было. Больше года прошло.—?Правда? —?удивился я.—?Только одно меня успокаивало?— твои открытки и редкие звонки. Я знала хотя бы, что ты жив.—?Мама,?— вздохнул я. Конечно, говорить в очередной раз, что со мной вряд ли что могло произойти, было бесполезно. Мама это прекрасно понимала, но никак иначе не могла описать свое волнение.—?Я могла утишаться лишь тем, что раз тебя так долго нет, значит, твое путешествие проходит… интересно,?— немного запнулась она.—?Да, было интересно и познавательно,?— улыбнулся я.—?И ты нашел, что искал?—?Возможно. Мы оба помолчали. Лишь секундная стрелка в другой комнате и еле различимое пыхтение остывающего чайника мешало этой тишине.—?Знаешь, что я искал, мама?—?Себя? Свое предназначение? Смысл жизни?—?И это тоже. Но, прежде всего?— как стать человеком.—?Но ты и есть человек, Кларк,?— легко возмутилась Марта.—?Всем только так кажется. И тебе тоже, мам. На самом деле, это не так просто. Всю свою жизнь я учился контролировать и сдерживать свои силы. Благодаря тебе и папе, у меня это получается. Но это не значит, что у меня их нет. Я не знаю, что такое слабость и боль, что значит чувствовать себя плохо или быть не в состоянии что-либо сделать… почти не знаю,?— оговорился я. —?Я другой, и все для меня иначе. Я не могу это объяснить так, чтобы ты действительно поняла. А ты, как бы не старалась, все равно не сможешь понять.—?Я могу, дорогой.—?Нет, не можешь,?— я вздохнул и улыбнулся. —?Но это не важно. Я хочу, чтобы теперь для меня все стало проще. Я не смогу никогда стать обычным, нормальным, человеком, но попытаюсь им быть. Я не буду больше вмешиваться в катаклизмы, спасать людей, останавливать преступников. Мне будет непросто. Но я хочу прожить свою жизнь, не деля ее на две диаметрально противоположные. Я хочу быть кем-то одним. И я решил, что Кларк Кент подходит мне больше. По сути, им я и был все это время. Возможно, кто-то скажет, что миру нужен Супермен, но я не соглашусь с этим. Этот мир существует уже тысячи лет, и просуществует еще столько же. Он как-то обходился без меня и прежде. А у меня самого всего лишь одна жизнь, и я хочу ее прожить по-своему.—?Так значит отныне просто Кларк?—?Да, мама. Кларк Кент и никто иной.—?И ты не передумаешь? —?ее голос все равно был немного недоверчивым.—?Я очень постараюсь.—?И ты не будешь жалеть? Я встал, подошел к маме, положил руки ей на плечи и поцеловал:—?Нам всегда приходится о чем-то жалеть. Когда делаешь выбор, есть вероятность, что он неверный. Но если его не делать, то и нет возможности двигаться вперед. Марта положила свою руку поверх моей, а к другой прижалась щекой.—?Я горжусь тобой, сынок. Другого она сказать и не могла. Рождество прошло в уютном уединении?— только мы вдвоем и любимый яблочный пирог, на этот раз щедро приправленный корицей. Ничего другого мне и не хотелось. К нам не часто наведывались соседи, а я сам очень редко выбирался в город. Находились дела по дому и на ферме. Мужские руки всегда нужны в хозяйстве, и мне нравилось, что я полезен в таком незамысловатом деле. А по вечерам я включал свой старый компьютер, нажимал кнопку ?Соединение? и с умилением слышал это давно забытое звучание-скрежет, будто сломанного телефона, прежде чем оказаться в ?Сети?. ?Высокие? технологии здесь в пригороде Смолвиля. После того, как я ответил на письмо Майкла К., у нас завязалась переписка, которая вылилась в итоге в то, что я начал писать. Мама как-то спросила, чем Кларк Кент теперь намерен заниматься, ведь не собирается же он просидеть на ферме до старости. И я рассказал ей о том предложении, что мне поступило. Майкл К. оказался Майклом Каванетти, редактором одного из Нью-Йоркских издательств, который находился в поисках молодых дарований и новых имен. Публицистика и художественная литература сейчас переживали не лучшее время, а Майк задался целью откопать непризнанные таланты. Однажды, блуждая в сети, он наткнулся на блог некоего Джона Доу и увлекся им. Ему показалось, что помимо хорошей речи и подачи информации под соусом собственных переживаний, наблюдений, выводов, читается все легко и ненавязчиво. И сама идея ?Записок путешественника? в современном мире показалась ему интересной. Из этого могла выйти неплохая книга. И он сделал предложение. Но Джон Доу долго не выходил на контакт. Только когда была поставлена точка, и блог почти что закрыт, от Джона пришло письмо.—?И что же? —?спросила мама оживленно.—?Я не сразу, но все же согласился. Мне показалось, что это в определенном смысле мой шанс. Я ведь для этого и хотел стать журналистом. Хотел писать. Правда, не думал, что какой-то блог в интернете возведет меня сразу в ранг ?писателя?,?— я засмеялся.—?Ну, полно тебе. У тебя есть талант и способности. Уверена, что книга станет популярной.—?Но ты ведь даже не знаешь о чем в ней речь.—?Я знаю тебя, мой мальчик. Мне этого довольно.—?Мне не светит нобелевская или пулицеровская премия, но гонорар я все же получу. Это невесть какие деньги, но с чего-то надо начинать.—?Думаю, это прекрасное начало,?— мама обняла меня за плечи. Я тоже надеялся, что новая жизнь Кларка Кента пойдет по другому пути. Я не рассчитывал на успех и признание, но это определенно прокладывало мне дорогу в том направлении, по которому я хотел идти. Я распечатал черновой вариант и принес маме ?для критики?, сказав, что еще четверти, пожалуй, не хватает. Мне было очень волнительно, несмотря на то, что плохой реакции я и не ожидал. Она с упоением читала два вечера подряд, а на третий только и сказала:—?А почему в конце написано?— какой-то ?Джон Д.?.—?Это псевдоним. Мой псевдоним.—?Разве он тебе нужен, Кларк? Ты ведь решил больше не быть двумя людьми одновременно. Странно ты начинаешь свою жизнь. Мама, мама?— как же она всегда бывает права. За день до нового года я отправил весь материал Майклу Каванетти, подписавшись своим именем. Очень символично как-то вышло. Теперь от меня уже ничего не зависело. Оставалось лишь ждать и надеяться. Мама уговорила меня пойти отметить праздник с моими школьными друзьями, что еще оставались в городе или приехали сейчас погостить домой. Но я чувствовал среди них себя как-то неуютно, поэтому еще до того как пробила полночь я вернулся домой. Мама уже спала. Я закрыл дверь и пошел к себе. Не стал включать свет, а просто сел напротив окна и задержал взгляд на звездном небе. Я подумал, что где бы не находился человек, в какой точке мира, а есть то, что невидимой нитью всех объединяет. Стоит только взглянуть вверх. Так и я, где бы не находился весь прошедший год, всегда был под присмотром, и, наверное, несмотря ни на что оставался Кларком. Наверное, я никогда не исправлюсь. Но пока было достаточно и того, что Кларк Кент снова явил себя миру открыто. Звучало это глупо и смешно. Кларк, которого знали в Смолвиле отличался от того, что жил в Метрополисе. Он был вполне обычным и непримечательным. Но не тем неуклюжим и неловким парнем с легкой сутулостью и в больших очках. Правда, именно о нем сейчас думал я. Мне, скорее всего, внезапно захотелось не стать им, а очутиться среди тех людей, что его окружали. Перри Вайта, Джимми Олсена, но больше всего рядом с Лоис Лейн. О ней последнее время я предпочитал не думать, решив, что вместе с Суперменом ?умерла? и всякая надежда на взаимность. Но, я не мог не признать и то, что я лишь питал беспочвенные иллюзии на этот счет ранее. Лоис сразу же предпочла Супермена против Кларка Кента, и было бы странно, если бы все случилось наоборот. Казалось, чего проще?— откройся ей и ты получишь желаемое. Но меня такое не устраивало. Я не верил в то, что чувства Лоис к Супермену настоящие. Она была влюблена в образ, в силу, в загадку. За всем этим она не видела человека. А человеком был Кларк, которого она никогда не замечала. Но несмотря на это, я не мог запретить себе думать о ней хоть изредка или чувствовать то, что чувствовал. Расстояние и время должны были изгнать из моего сердца эту зависимость, но только ее притупили. И теперь?— в эту тихую, зимнюю, звездную ночь, Кларк Кент думал о той, что однажды и, быть может, навсегда похитила его сердце.