Глава третья, где наглеют абсолютно все, исключая командира. (2/2)

— Вот поэтому вы мне и нравитесь, командир. Все новенькие... Такие эгоистичные. Большинству мы интересны как куклы, и отнюдь не тактические. Вы понимаете, о чём я... — А что ты хочешь от них? Понимания и желания справедливости, стремления к миру во всём мире? Многие даже не понимают, что сражаются за будущее всего человечества, — пожал я плечами, понемногу проглатывая освежающий чай, словно лекарство. Она согласно кивнула, а в её взгляде появилась какая-то светлая тоска. Как одной из самых старых андроидов, ей, должно быть, было печально видеть такие тенденции в рядах высшего офицерского эшелона.

— Грустно это всё... — словно вторя моим мыслям, произнесла Маузер. — Но пока есть кто-то вроде вас, командир... Кто-то, кто не хочет, чтобы мы умирали. Кто-то, кто отдаст свою жизнь за тактических кукол, созданных для уничтожения других андроидов. Покуда это так, мы не потеряем надежду и будем сражаться изо всех сил.

— Это правильно, пожалуй. Я бы тоже не мог бороться сейчас, если бы вы все в меня не поверили, — неловко вдруг признался я и девушке, и самому себе. — В конце концов, я слишком долго был совершенно один, верно? Ха... На миг Маузер привстала и дёрнулась ко мне, оставив гореть на небритой щеке поцелуй. — Спасибо... — тихо проговорила девушка, затем всё с той же точностью в движениях залпом допила чай, вышла из-за стола, схватила винтовку и, ещё раз улыбнувшись сохранявшему молчание мне, покинула кафетерий.

Помассировав глаза, я поднялся, отнёс обе кружки с графинчиком в буфет, и, прямо как ДП-28, поковылял в сторону госпиталя. Тело двигалось, как ржавый механизм — еле-еле, скрипя и с полными как физическими, так и моральными мучениями. Сердце, конечно, пошаливало. Да, реакция Маузер была неожиданной, но ей, похоже, было искренне жаль меня. Но это всё равно не повод так наглеть!

С этой мыслью я ускорил шаг, в дверях едва не столкнувшись с Калиной. Её рыжая шевелюра так защекотала мне нос, что последовавший за столкновением чих едва не снёс девушку обратно.

— К-командир? Не п-пугайте меня так больше... Меня же так инфаркт хватит... — Прости, прости. Ты от Хелиан?

Она отрицательно помотала головой.

— Заходила проверить Персику и больных. А так — полным-полно работы. И не только бумажной. Э-э-эх... — протянула наш офицер логистики, возмущённо сжав кулачки и обратив свой отчего-то гневный взгляд на меня. — Вот могли бы помочь! Вы и так только и делаете, что отды... У вас кровь!

Пришлось рассказать, какую операцию мы разработали вместе с несколькими куклами, как успешно воплотили его в жизнь и как благополучно вернулись на базу. Раздражение в глазах Калины почти сразу сменилось волнением, а вскоре — беспокойством.

— Если будете так надрываться, то в один день просто не сможете встать с постели, — твёрдолобо сказала девушка, всё ещё пялясь на проступившую кровь.

— Одна операция ещё ни одного командира не убила, — рассмеялся я.— Но спасибо за беспокойство. Беги, тебе ещё рапорт об операции писать.

— О, точно! — Она вдруг подпрыгнула, быстро попрощалась со мной и убежала куда-то в блок связи. Похоже, я напомнил ей о чём-то более важном, чем бумагомарательная работа. В госпитале я не стал задерживаться, чтобы осмотреться, лишь проковылял к себе, снял куртку с футболкой и едва ли не с разбегу плюхнулся спиной на кровать. Грудная клетка возмущённо вспыхнула болью всех кругов ада, но разбежавшееся по всей спине удовольствие было ничем не заглушить.

Через пару минут ко мне зашла Персика вместе со своим планшетом. Проведя беглый осмотр повреждённых швов и внимательно проследив за показателями на плоском экране, девушка, зло вздохнув, легонько опустила кулак мне на голову.

— Дурак ты, командир. Не понимаешь, чего стоишь, а на продажу выставляешь. — Она посадила меня на кровать, сама же начав возиться с капельницей.

— Может, и дурак. Но лучше я, чем они.

— Глупо. Они лишь андроиды... — медленно начала наша де-факто доктор. — Врёшь. Сама же говорила, "мы все беспокоились за тебя". — Стена встретила соприкосновение с голой спиной холодом. — Больше никто не умрёт, пока я жив. Ни человек, ни тактическая кукла. Хотя, знаешь, а разницы-то и нет.

Персика вдруг улыбнулась в пространство, кивнула каким-то своим мыслям и подвела иглу капельницы ко мне. — Говоришь, как романтик. Никогда не любила таких. — Не слишком практичные?

— И назойливость — их второе имя. Но тебе я могу простить её...— Она делает паузу, настраивая что-то на планшете. — Постарайся не дёргать швы в течении недели. Я запустила ускоряющие протоколы, поэтому может покалывать.

— Спасибо.

Кровь уже остановилась, поэтому можно было с чистой совестью наведаться в бар — благо и повод появился. Вот только доктору об этом говорить не стоило, поэтому я, ещё раз поблагодарив Персику, попросил её пойти и позаботиться о других пациентах. О, совсем забыл! Надо было спросить, зачем Калина забегала к ней. Что ж, видимо, в другой раз.

Знакомый коридор встретил меня кучей коробок, частично помеченных как алкоголь, ачастично как посуда. Дверь в бар починить так и не удалось — потому сейчасона была открыта настежь. Из помещения доносилась тихая рок-мелодия, мне незнакомая. Проследовав мимо столиков, я занял самую крайнюю стойку, облегчённо вздохнув. Вот теперь можно действительно расслабиться. И признаться самому себе, что все, кто просил остановиться и не гонять себя, были правы. Таким образом жизнь покинет моё тело раньше, чем я смогу завалить всех сангвинов. По стеклянной поверхности столика с жужжащим звуком проехался гранённый стакан с тёмной жидкостью. Подставив ладонь, я легко поймал его, обращая взгляд на присевшего рядом со мной человека. Сжимая бутылку своего любимого виски, М16 наполняла уже второй стакан, свой. Затем щёлкнула зажигалкой, затянулась. Посмотрела куда-то вперёд, сквозь полки с алкоголем.

— И всё-таки ты жив.

— В курсе. Не расскажешь, как тут всё... Без меня?

Ещё раз затянувшись, девушка выдохнула дым куда-то вверх и тут же опрокинула весь стакан в себя. Даже не закашлялась, как и всегда.

— Стараюсь потихоньку. Извини, что не смогла помочь с операцией.

Кому-то нужно было подгонять периодически ленившихся кукол и следить за выполнением планов, составленных М4 вместе с Персикой. Эта роль досталась М16, которая ещё долго шутила на эту тему. "Такое чувство, что я стала одной большой мамой для всей базы!", хохотала она.

— Ничего. М4 ещё не заходила? — Нет... Сестра только связалась по внутреннему каналу, сказала, что хочет немного отдохнуть. Одна. Остальные тоже "отзвонились", но бар сегодня, похоже, будет пустовать. — Девушка сокрушённо вздохнула. Ей нравилось выпивать и слушать истории тех, кто волей-неволей забегал в заведение мирным вечером. — А ещё ST AR жаловалась на твоё безрассудство. Мол, один, без прикрытия, полез на Охотника. И чем только голова твоя бестолковая думала, а? — Хе-хе... Я не смог сдержать улыбки. Уж кто-кто, а М16 знает, что осознанные риск вполне в моём духе. Девушка не могла этого не заметить, поэтому со смехом ткнула меня в плечо.

— Ха-ха-ха! Какой же ты чертовски везучий, командир. И упёртый. Пей давай, и по второй.

Согласно поглотив обжигающую жидкость, я удовлетворённо кивнул. Не подделка, самый настоящий Джэк Дэниэлс, из всех пьющих на базе запасы которого имелись только у моей знакомой.

Спустя две бутылки мы сначала занялись армреслингом, потом вместе едва не поссорились из-за моих неосторожных слов насчёт стиля командования М4. А под конец тихо икали всё за теми же стойками, то и дело подливая друг другу. Не помню, чтобы я когда-нибудь и с кем-нибудь вёл себя также открыто, как сейчас с М16. Потому не обошлось без диалога. Особенного диалога, потому что и я, и девушка были пьяны. В зюзю. В стельку. В гов... прошу прощения.

— Знаешь... Ик! Я вот всё понять не могу — чего ты всё один да один! — А что ты от меня... Ик! Хоч-чешь? А?! Чтоб я тут к каждой юб-п-ке приставал? — Да х-хрен с ними, с юбками. Огурчик? — Хрум... Спасибо.

— Я про твою жизнь. Как пришёл к Гриффинской компании, так и... Ик! Ни с кем не сблизился. Даже те, кто были по-старше, рано или поздно создавали семь-й-у... — Да ты пьяна, М16! — Изыди, я м-мысли в порядок привожу... О чём это я? Так, короче, сангвины не бесконечные. И рано или поздно мы все дем...дембо...дегро... — Демобилизуемся? На гражданку свалим, что ли? — Н-ну да. — Держи огурчик.

— Ты мне огурчиком не тыкай, ты на вопрос ответь... — Сначала закуси, а т-то говорить н...невозможна-а-а! — вскричал я, пытаясь запихнуть несчастный овощ в М16. Та, несмотря на затуманенный разум, умело отбивалась, едва не пропихнув попку огурца уже мне.

— Н-не, это уже н-наглость! А ну закусывай, женщина!

— Т-ты как меня щ-щас назвал? Иди сюда, я тебе покажу, как сражаются тактические куклы! Не знаю как, но в итоге мы оказались на полу, сражаясь за уже раздавленный зелёный кусочек... Узнать в нём оригинал уже было невозможно.

— Н-ну... Не нравится мне никто. В этом плане.

— Хмпфх! И всё-таки победа осталась за мной — рука надёжно запечатала рот М16, вынудив проглотить несчастный овощ.

— Тьфу!

Ещё пять минут борьбы. В конце концов мы, оба вымотанные, прижались плечом к плечу у стены. Столы и стулья валялись в разных концах бара, но нас это мало интересовало, как и куча пустых бутылок. Сколько же в нас влезло? Не помню. — Фу-ух... Ну ты хорош. Я, вообще-то, андроид!

— С чем тебя и поздравляю. Ик! Ох, ну и жара.

Разгорячившись, мы буквально выделяли пар.

— И не говори. Что ж... Может, психологическая травма? — Я и по молодости не бегал за девушками, чтобы ты знала. — То есть совсем всё плохо? — Не совсем. Пару раз было... Влечение. Не думаю, что могу описать это как-то лучше.

— Я вот всё смотрю и вижу, что в башке у тебя одна только работа. Сангвины, сангвины, сангвины, прямо как вторая SOPMOD II, честное слово! — рассмеялась М16, снимая плащ и расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке. — А вот о том, что будет после нашей победы, ты совсем не думаешь.

— Потому что мне там не будет места. В мире, где мы победим. Думаю просто уйти... По-английски, не прощаясь.

— Надеешься, что все будут так счастливы, что забудут про единственного командира, сражавшегося наравне с нами? И-д-и-о-т.

— А что мне ещё делать? Кроме войны, я в этой жизни не видел ничего.

Она резко схватила меня за ворот и притянула к себе, взглянув прямо в глаза.

— Тогда дай мне быть той, кто покажет тебе что-то, кроме неё.

Это был самый дерзкий пьяный поцелуй в моей жизни.

Всё вокруг закружилось — М16, севшая ко мне на колени, бар, находившийся в полном беспорядке и тихий рок, игравший из еле-еле работавших колонок.

Рядом с моим огнём зажёгся ещё один.

А в воздухе запахло виски.

Не хочу, знаете, проветривать. В конце концов, за любой наглостью стоит некое чистое и искреннее желание. По крайней мере, сейчас я в этом уверен.