Часть 4 (1/1)

19 июня. Я не заметил, как наступило утро. Когда Тревору немного полегчало, я свалился на кровать рядышком с ним. Сил не было ни на что. Проснулся я в каком-то совсем другом месте. Выглядело оно до жути примитивно, ни капли вкуса в интерьере. Глазу не за что зацепиться, разве что за красного цвета занавески. Почему именно занавески? Почему красные? Так тут модно, что ли? Или это какая-то отсылка? Какой-то скрытый смысл? Кровать двуспальная, но сплю я один. Компа рядом нет. Где-то в углу стоит рюкзак, на тумбочке телефон. Судя по отсутствию кухни и табличке в прихожей ?Не беспокоить?, это отель. Вот только где этот отель? Тревора, разумеется, рядом нет. Его и не может быть. Он остался там, в том сне (или не сне), той реальности, вПалето-Бэй. Где-то там, в той реальности, он страдает. Но как мне туда попасть? Как вернуться назад? И как я сюда попал? Почему именно сейчас и именно сюда? Что такого особенного в том солнечном утре? Что с того, что я был измотан? Назад вернуться ни разу не получалось. Может быть, потому что я не хотел вернуться к Мэри? Как же не хотел? Хотел, да ещё как! Это потом привык, обжился. Почему это происходит именно со мной? Верните меня назад! Мне нужно обратно, к Тревору! Всё же нытьём делу не поможешь, надо действовать. Для начала, разобраться, как эта реальность устроена. Через телефон думаю зайти в свой блог. Так, почему нет ссылки на мой блог? В смысле, нет в ?часто посещаемых?? Почему поисковик говорит, что страница не найдена? Теперь я потерял ещё и блог. Мой блог! Все мои воспоминания, мои чувства, моя жизнь ушла! Её нет. Как же мне теперь вспомнить, кто я и что я? Считай, себя потерял. Всё, что у меня есть – это заряженный телефон. Захожу в ?Заметки?, никаких записей. Нет, не может такого быть, чтоб я в этой реальности не оставлял записей о своей жизни. На меня это не похоже. Должно же быть хоть что-нибудь! Так, почему у меня столько записей на диктофоне? Я им в жизни не пользовался, а тут записей немерено. Их слишком много. Неужто я себе список продуктов теперь надиктовываю? Что ж, попробую послушать. Это не список продуктов. Вовсе нет. Это и есть мой ?блог?. Точнее, дневник. В этой реальности у меня просто не хватает времени что-либо писать. Если у меня вообще есть своё свободное время. Итак, Шерлок умер 2 года назад. В память о нём я решил продолжить его дело, так как за время нашего знакомства порядком в этом поднаторел. Никакой Мэри Морстен, тем более Мэри Ватсон, в моей жизни никогда не было. Я никогда не встречал такую женщину. Следовательно, дочери у меня нет. Этот город находится где-то на Западном побережье США. Почему всегда всё происходит именно в Сан-Андреасе? Ну почему именно этот штат? Именно эта страна? Может быть, потому что моё тело в самой первой реальности, которую я осознал (той, где мы с Мэри вместе), было именно здесь? Итак, я в мотеле в Лос-Сантосе ближе в центру, но до Пиллбокс-Хилла тут далеко. Это, пожалуй, ближе к Морнингвуду, но не так дорого. Неподалёку Рокфорд-хиллз, в получасе езды Вайнвуд. Дело мне поручили относительно недавно. Некий влиятельный человек, очень уважаемый в определённых кругах, внезапно овдовел. Жена его была вполне себе в порядке пару дней назад, а потом вдруг свалилась на полу мёртвая. Похоже на отравление. Так-так, куда мне надо? Ах да, Вайнвуд-хиллз, 7365. Придётся поехать на такси. Привёл себя в кои-то веки в порядок, а то физиономия как после пьянки. Кстати, как зовут моего нанимателя? Снова Филипс. Как Тришу. Может, совпадение. Распространённая фамилия, всё же. Номера его у меня тоже нет. Неудобно получается. Что ж, как есть. Шерлок и из не таких передряг выкручивался. До порога особняка я дошёл без приключений. Ну да, двухфакторная аутентификация, кого этим удивишь. Дворецкий открыл мне дверь и проводил в роскошного вида гостиную. Действительно красиво и дорого обустроено, ни капли мещанства. Это была строгая и спокойная роскошь, которая не выпячивала себя, не кричала о себе, но уже по первому взгляду было понятно, что это вам не ширпотреб. На диване (или кушетке, тут уж я не очень разбираюсь), обитом сиреневым бархатом, в самой что ни на есть развязной позе полулежал мужчина средних лет в до неприличия накрахмаленном смокинге. В таких позах для всяких там Аполлонов и Нарциссов позируют, а не просто так валяются. Тем более в таком наряде. Для своих сорока (а то и больше, судя по седым вискам) лет он был отлично сложён. Ни унции лишнего жира или мышц. Длинноногий, гибкий – почти Сефирот, только возрастом не вышел и в изящности поубавил.Разве что руки грубоваты; на коже следы давнишних мозолей, полосы шрамов на костяшках пальцев. Овальное лицо с квадратным подбородком, выразительные скулы, прямой нос, потрескавшиеся и кровоточащие губы идеально правильной формы и…чёрные глаза. Миндалевидные, изучающие, с бархатным взглядом, разве что бархат полинял. Такие же, как у Тревора. Я невольно залюбовался им, и из груди вырвался невольный вздох.Он напомнил мне кого-то знакомого, даже близкого, при том, что мы ни разу не виделись. Словно я видел его во сне. - Неужто я Вам нравлюсь? – спросил он насмешливо. - Безусловно, Вы в прекрасной форме, но я предпочёл бы видеть Вас в более…приличествующей ситуации позе, - спокойно ответил я. - Присаживайтесь, - бросил он и сел напротив меня. По одной этой фразе понятно, как он пришёл к успеху. – Здорово дезориентирует, не правда ли? Впрочем, Вы явно знаете, куда смотреть. - Уже сталкивался с подобным. Вы слышали об Ирен Адлер? Нашумевшее года три назад дело. - Ирен была дура. В таком деле нужны мозги. Она думала тем, что под юбкой, за что, в сущности, и поплатилась. - Говорят, она как-то спаслась. - Враки. - К чему же были эти позы, попытки в заигрывания? - Ничего не было. Вы застали меня в неловкой ситуации. - Я не видел в Вас смущения. - Зато как смутились Вы! - Вы не слышали о том, что такое приличия? - Не Вам меня отчитывать, - его глаза сверкнули, точно у хищника, а натянутая типично американская улыбка превратилась в лёгкий оскал. – И не здесь. - Да, сэр. Безусловно, Вы правы. - Приступим к делу, - с деланым энтузиазмом сказал он, на деле сдерживая тяжёлый вздох. Только теперь я увидел в нём удручённого утратой человека. Ему было неловко, даже в какой-то степени больно говорить о смерти жены. Тут-то я понял, что все эти закосы под ?рокового мужчину? лишь маска. На самом деле он лишь пытается отвлечься хоть чем-то от душевной боли. Он разбит. Чтобы немного поддержать, ненавязчиво прикоснулся к его руке. Какой же я идиот! Что же я сразу не понял, кого он мне напоминает? Развёл тут канитель про сны и всё такое прочее. Это же Тревор из другой реальности! Мой Тревор, просто тело другое и условия другие! Однако душа-то та же самая. - Так вот, - он продолжил. – На Патриции я женился не сказать чтобы по любви. В какой-то степени я её любил, это правда. Она-то во мне души не чаяла. Любопытно. Спустя дня этак три после смерти жены он уже говорит о ней в прошедшем времени. Это невольно настораживает, но перебить его я не могу. - Я не так уж и давно здесь, в ЛС, - вздохнул Тревор. – Всего-то одиннадцать лет. Кто-то умирает в 27, а кто-то только начинает жить. Я из второй категории. С отличием оконченный институт, большие надежды. Рвёшься в небо, а тебе резким движением вырывают крылья. Ты не успеваешь и вскрикнуть, когда это происходит. Не можешь ничего сделать, даже банально набить морду своему обидчику. Вернее, обидчице. Она работала в психиатрической комиссии. Признала неуравновешенным. Куда теперь мог податься безродный парень из глубинки с красным дипломом лётного училища? Таким образом, мне ничего не оставалось, кроме как стать контрабандистом. Сначала всякая мелочь, потом стволы, потом… Вы понимаете, что тут. Я барыжил наркотой. До тех пор, пока меня не приметил Мартин Мадрасо, я особенно ничего из себя не представлял. Странный и умный парень, но сколько таких? Мы с ним не сказать, чтобы очень ладили, но это было лучше, чем пропадать с голоду. Теперь вместо пушечного мяса я стал рыбой покрупнее. Контролировал запасы наркотиков на каком-то этапе перевозки. Затем что-то вроде помощника бухгалтера. Потом бухгалтер. Спустя пару месяцев доверенное лицо. Ещё не консильери, но близко. Он боязливо взглянул на меня. Ему тяжело давался весь этот разговор. Слишком уж часто глядел исподлобья. От энергичной горделивой позы тоже мало что осталось: передо мной сидел уставший ссутулившийся человек, не гордившийся тем, что когда-то совершил. Я бы поторопил его, но не буду. Передо мной всё же мой Тревор, пусть и без того огня в глазах. Мне было больно смотреть на этого разбитого, уставшего, опустошённого, загнанного в миллион рамок мужчину, так непохожего на того, кого я когда-то знал. Но это всё же Тревор, пусть и в другой реальности. Мистер Филипс снова тяжело вздохнул и резким жестом снял галстук. Ему резко стало свободнее, будто минуту назад он задыхался. Он пробормотал извинение и взглянул на меня. Такие потухшие глаза, в которых когда-то билась живая искра… В какой-то степени он был похож на зомби. Полуживое нечто, которое уже никогда не будет прежним. Нет, так не может быть! Жизнь всегда била в Треворе через край, не может быть так, чтобы он в одночасье превратился в полумёртвую развалину! Триша была полна той же живости. Клянусь, что зажгу огонь в этих глазах! Иначе… Иначе не будь я Джон Ватсон! Но я всё ещё на работе, поэтому остаюсь сдержан. Всё так же спокойно сижу, глядя в эти всё ещё притягательные чёрные глаза. Он изучающе глядит, боясь рассказать ещё что-либо. Я давно заметил, что когда люди рассказывают что-то личное, они становятся уязвимыми. В какой-то степени слабыми. Тревор всегда был из тех, кто презирает слабость и боится её проявлений в себе. Подобная откровенность, безусловно, отнимает у него много сил. Да и я не тот, кому стоит, по его мнению, доверять. Он сомневается, не сдам ли я его федералам. С этим тягостным молчанием срочно надо было что-то делать. Он устало положил сложенные в замок руки на кофейный столик, всё ещё глядя мне в глаза. Я нашёл в себе силы ответить на этот пристальный взгляд. Затем я ласково сжал его руку и сразу же сел как ни в чём не бывало. - Так вот, я стал доверенным лицом мистера Мадрасо. Считай, его правой рукой. Ради него я делал…всякое. Очень всякое. Он посылал меня туда, где сам не хотел марать руки. Спускал на неугодных, точно цепного пса. Самая неблагодарная и морально тяжёлая работа в моей жизни, поверьте, - продолжил он. – Тем не менее, убедившись в моей верности, мистер Мадрасо ввёл меня в семью. Он был женат на мексиканке. Её звали Патрисия. Не сказать, что она была умна, не сказать, что очень красива. Но определённо мила и слишком уж добра для жены самого страшного авторитета на Западном побережье. Это мистер Мадрасо нас познакомил. В то время он начал действительно мне доверять. Когда он куда-то отлучался, то я часами просиживал в его кабинете, замещая его во многом. Считай, тогда я стал консильери. Патрисия всегда была со мною любезна. На этой-то почве и начался наш роман. Она годилась мне в матери, но меня это особенно не волновало. Мне всегда нравились опытные женщины. Я был юнец, пьяный от любви. Потом я узнал, что мой босс унижает её. Он ни во что её не ставил, презирал, изменял ей, даже бил. Подобного отношения к своей любимой я терпеть не смог и внезапно заколол его. Со спины, ножом. Да, по-шакальи, но так было нужно. Спустя какое-то время мы поженились. Она любила меня и боялась оставаться одна. Тем более, что свято место пусто не бывает. Было вполне ожидаемо, что различные родственники мистера Мадрасо захотят занять выгодное местечко. Вот только никто не ожидал встретить там меня. Что было дальше… Почитайте ?Проклятых королей? Мориса Дрюона. Заодно просветитесь. После этого я осел здесь. Купил особняк, все дела. Вскоре моя любовь и привязанность к Патрисии поутихли, но до измен я не снисходил. Я уважал её и хотел, чтобы она была счастлива. Делал очень и очень многое ради её счастья. Она всегда любила хлопотать на кухне. Пошла, как обычно, готовить ужин. Вдруг слышу грохот. Прибегаю, а она уже…мёртвая на полу лежит, - мистер Филипс был не в силах продолжать. Мне было безумно тяжело видеть, как страдает моя любовь. Как у него разбито сердце. К сожалению, в этой реальности мы почти незнакомы. Если бы я мог, то будьте уверены, что подошёл бы к нему, обнял, погладил по плечу. Он так разбит, что невольно мне хочется его защищать. Оберегать от всего, пока он не восстановится. Чёрт побери, что же мне мешает! Почему я вечно туплю и думаю, когда дело доходит до отношений? Я внезапно метнулся к дивану и положил руку мистеру Филипсу на плечо. Он дрожал всем телом, почти не заметив этого касания. Затем тихонько прижал к себе, однако он тут же отдёрнул мою руку и холодно отстранился. Обернувшись через плечо, процедил: ?Не стоит?. Как раненое животное, не понимающее, что ему пытаются помочь. Клянусь, что зажгу огонь в таких родных чёрных глазах! Клянусь, что верну Тревора Филипса к жизни! Пусть это почти невыполнимо, но я приложу все силы. Не будь я Джон Ватсон. 20 июня. Дорогой дневник, сейчас 20 июня, 12:30. Я сохранил листок с моими вчерашними записями. Действительно, вести дневник или блог в таких условиях нереально. Моя клятва в силе, и я продолжаю заниматься делом о гибели Патрисии Филипс. Отправился в морг. Вскрытие показало одновременно следы второго инсульта и какого-то препарата с накопительным действием. Что за препарат, покажет лабораторный анализ. Почему мистер Филипс не сказал об инсультах? Я тоже хорош, не спросил ничего. Сидел и развесил уши. Нельзя так с работой. 14:24. Я в гостиной мистера Филипса. Он пока что ?занят?, как говорит дворецкий. Похоже, он единственное доверенное лицо. Что ж, попытаюсь разговорить. 15:47. Мистера Филипса всё ещё нет. Мы с мистером Ли (так зовут дворецкого) пьём кофе и развлекаемся неторопливой беседой. Да уж, такой человек действительно могила. Ничего о мистере Филипсе не сказал, максимум о погибшей. О нём самом – ни слова. При всякой попытке прямого вопроса ловко увиливал. Ей-богу, мне бы так уметь в демагогию. 16:23. В гостиную с громким лаем вбежала, отдыхиваясь, маленькая собачка. Это оказался (вернее, оказалась) мопс палевой масти. Вбежала и прилегла на ковре. Полежав так несколько минут, кинулась обнюхивать меня. Ну, хорош лизаться, ей-богу! Надоела! Назойливая какая! Еле руку отдёрнул. Откуда-то сзади услышал повелительный окрик: ?Жозефина!? Точно, это мистер Филипс. Как всегда, неотразим. 18:38. Ничего особенно толкового я не узнал. Разве что то, что прислуги в доме, кроме мистера Ли, нет. Гостей тут тоже не жалуют. Патрисия сама занималась готовкой, не подпуская к кухне никого. Так что версия об отравлении отпадает. Разве что… Она в последнее время часто употребляла какие-то лекарства. Пакет с ними у меня. Еду в лабораторию про морге, тем более, что у меня там есть знакомые. 20:49. Снова в отеле. Гомон, шум в столовой. Наверное, тут и так всё слышно. Заказал себе что-то, уже не помню, что. В лаборатории так пока ничего и не узнали. Я тут никто, собственно говоря, и звать никак. Подумаешь, какой-то Джон Ватсон. Тем более, что я тут проездом. Снова бургер с картофелем фри. Как тогда, в забегаловке у пляжа, где мы были с Тревором. Здесь и сейчас это похоже на сон, прекрасный сон, каких никогда не бывало. Настолько яркий, неотразимо красочный, кажущийся реальным, чем эта реальность вокруг меня. Реальность, где есть лишь серость и одиночество. Плевать, что улицы залиты солнцем, что люди ярко одеваются. Когда я прихожу к мистеру Филипсу, то вижу лишь тёмные цвета его гостиной да его чёрно-белый костюм. 23:20. Я понял. Понял, что всё моё бытие – точно фильм в жанре нуар. Точнее, солейль. Это такая разновидность нуара, где много солнца и света, но происходящее всё так же депрессивно. Так же уныло, тоскливо, одиноко. Мне не победить. В таких фильмах всегда так: даже если частный сыщик раскрывает дело, то до конца фильма он вряд ли доживёт. Счастлив не остаётся никто. Впрочем, быть может, так мне и надо? Быть может, апатичный и страдающий мистер Филипс, который не желает знаться со мной больше, чем нужно – моя ?награда? за то, что бросил Тревора там, в своей реальности? За то, что не помог ему, считай, умирать оставил. К тому же, была ли та реальность ?моей?? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. 21 июня. 8:30. Снова один. Никого в округе нет. Если так посудить, то я очень и очень неприкаянный человек. Ни жилья, ни друзей, ничего. Всё, что у меня, в сущности, есть в этом городе (а может, и в этой реальности) – всё, что на мне, пакет да рюкзак. Ни одной действительно близкой души. Нет, кого-то я тут точно знаю, но если сегодня же, вот конкретно в это утро через пару-тройку часов меня собьёт машина, то плакать по мне будет некому. Максимум скажут: ?Неплохой был парень, жалко?. Даже тело из морга забрать некому будет. Вот оно и есть – настоящее одиночество, а не эти ваши сопли в Интернете. Кстати, отчего-то одиночество лучше ощущается в городах. Вроде бы вокруг много людей, ты всегда на виду, но в сущности никто не запоминает ничьих лиц. Каждый думает только о себе и о тех, кого считает ?своими?. На остальных плевать. Сколько нас таких затискивается в трамвай, в вагон метро? Ну, полсотни (в метро – сотня, если не больше). Кого ты запомнишь из этой толпы, выйдя из автобуса? Одного-двух, если в телефон не смотрел. Максимум – пять-десять. Наверное, если я и дальше буду так рассуждать, то вскоре сойду с ума. По существу, у меня нет даже одного-единственного друга, с которым можно было бы поговорить по душам. Даже если этот друг остался бы в Лондоне, мне бы всё равно грело душу то, что хоть где-то есть кто-то, кому я небезразличен. У меня когда-то был друг, самый лучший на свете. Только вот в том-то и дело, что был. Был, и переход нашей дружбы в прошедшее время произошёл не по моей воле. Его убили. Шантажировали, что убьют кого-то другого. Как выяснилось впоследствии, меня. Меня хотели убить, если бы он не прыгнул с крыши Бартса. Мой единственный друг умер из-за меня. Человек, которому было на меня не наплевать. Теперь мне остаётся только хранить память о нём и продолжать его дело. И жить, безусловно, жить. Превратить наконец это серое существование в настоящую жизнь. Если я по утрам и дальше буду мыслить так, как начал, то мне действительно скоро понадобится визит к психиатру. Всё-таки наговаривать свои мысли на диктофон – не самая здоровая привычка. 10:00. Как штырь у кабинета лаборатории. В кои-то веки пустили, уже 15 минут тут сижу. 12:45. Вскрытие показало, что смерть наступила от разрыва сердца. Это был не инсульт. В своё время миссис Филипс пережила сердечный приступ. А одна из упаковок таблеток (название я записал) оказалась не тем, чем кажется. Это уже сразу сказать можно. Упаковка другая. Придётся снова к мистеру Филипсу. Навязываться неловко. 14:10. Я в гостиной у мистера Филипса. Он снова лежит на диване в какой-то чрезвычайно картинной позе. В самом деле, он действительно настолько фотогеничный или прикидывается? Впрочем, я не могу отвести от него глаз. 14:50. Он был немногословен, то и дело оценивающе глядя на меня. Впрочем, мне ?выпала честь? рассказать, от чего умерла его любимая жена. Тут и стоика сломать можно. ?Себя вспомни, дуралей, - басит внутренний голос, который чем-то похож на Шерлока. – Сам-то после смерти Мэри как истерил?. Молча написал адрес аптеки, где он забирал заказы. Написал номер последнего заказа. Дата – месяц назад. У него определённо феноменальная память. ?Мне всегда говорили, что я хорош в числах?, - улыбнулся он. 18:35. Снова в отеле. Опять ем на бегу. Опять не пообедал. Когда же это кончится? Так, всё, надо будет начать вести здоровый образ жизни. С понедельника. В той аптеке так ничего не выяснил. Никто ничего не помнит, ничего не знает. База данных у них тоже какая-то подозрительная. Не даёт информацию по доставленным заказам. Удаляет всю информацию после доставки. Может, аптека вовсе не та, какой кажется. Почему же, и главное зачем? Может, мистер Филипс ошибся? Нет, адрес на чеке указывает сюда. Не в его интересах мне врать. Может, он просто запутывает меня? Зачем? Просто так? Нет, богачи, конечно, эксцентричны, но не настолько. На психа он тоже не похож. По жене горюет искренне. На то, что он сам решил втихаря упокоить постаревшую жену, не похоже. Это чушь, не по его. К тому же, у него любовниц нет. Может, пару раз на стороне развлёкся с проститутками, но это скорее исключение из правил. Что насчёт любовников? Тоже нет. За такую догадку он врезал бы мне по лицу. Он любил её, значит версию признаю несостоятельной. Итак, продолжим. Кому бы стало выгодно убить безобидную жену криминального барона? Конкуренты? Его боятся на всём Западном побережье. Мистер Ли? Нет, это настолько банально, что аж пошло. Убийца – дворецкий, аж смех берёт. Так бывает только в низкопробных детективных романчиках. Но кто же убил Патрисию Филипс? Не Жозефина же её загрызла! 23:55. Кажется, я знаю, кто (точнее, что) убило Патрисию Филипс. 22 июня. 8:30. Я ещё раз обдумал вчерашнюю мысль. Её убили те странные таблетки, которые она употребляла в последнее время. Накопительное действие негативно влияло на сосуды, а тут ещё что-то, да всё это с побочными эффектами. Её никто не убивал. Считай, несчастный случай. Жаль, конечно, но такова жизнь. Сейчас меня куда больше волнует её муж. 12:00. Сижу в гостиной особняка. Мистер Ли сказал, что мистер Филипс вот-вот подойдёт. 13:54. Мистера Филипса всё ещё нет. Мистер Ли зашёл в его спальню и тут же вернулся. ?Он… Он мёртв. Весь пол в крови?, - прошептал дворецкий, тихо сползая на диван. Я в его спальне. Крови для пулевого в голову многовато. Да и лицо всё превратилось в кровавую кашу. Вызвал полицию. Надо будет попросить кровь на анализ. Похоже, что труп не его. Нет характерных шрамов на костяшках пальцев, и обручальное кольцо не так сидит. Судя по всему, это должно было быть инсценированное самоубийство. Так и есть. Вот и записка прощальная на комоде лежит. ?Неизвестный! Ища и мешая няшу цели ленью будущими действиями, я умоляю ходатайствовать жулику на потусторонней койке. Говорю, но разве вы платить из-за ведьмы ща ни явившейся? Был рад знать компаниюприсутствующих. За одного?но? под твердыней диавола мою смерть. 7/2.1 Sesylia (syl жирно подчёркнуто) ?. Шизофазия какая-то на первый взгляд. Яснее и быть не может. Похоже, мистер Филипс сомневался во мне. 21 не разделённая точкой дата, мне нужно чисто 1.Сесилию с ошибкой искать не надо, нужен лишь первый слог. Итак, первый слог каждого слова. Что же в итоге? "Не ищи меня – целее будешь. Я ухожу на покой. Гонорар выплатят из завещания. Был рад знакомству. Заодно подтверди мою смерть?. Он безусловно очень умный человек. Пользуясь репутацией чудака, написать вот так. Шифр, конечно, хромает, но понять смысл вполне реально. 15:40. Нет, мистер Филипс, Вы от меня так просто не отделаетесь! Немного побуду в ЛС, закончу дела и отправлюсь на поиски Вас. 23 июня. Вчера почти весь день провёл в полицейском участке. Давал показания, объяснял, что да как. ?Последнюю просьбу? мистера Филипса выполнил. Похороны завтра. Особенно ничем не занимался, изучал город. Бродил туда-сюда, понимая, что если кинусь вслед за ним, то уж точно получу на орехи. Непонятно, конечно, кто мне наваляет, но предчувствие было. И как я его найду? Наверняка он скрывается. И имя сменил. К тому же, может быть, он совсем не похож на Тревора, которого я знаю. И вообще, как его зовут? Фамилию знаю, имя нет. Неловко получается. 24 июня. Как ни странно, я тоже был в списке приглашённых. Честно говоря, было немного неловко стоять на этих фиктивных похоронах. Тем более, когда я знаю, что хоронят совсем не того человека. К тому же, мы почти не знакомы. Почему я? Почему та записка была адресована именно мне? Насчёт шифра, тут я понимаю. Вот только зачем ему инсценировать собственную смерть и куда-то уезжать? Наверное, он устал. Просто устал. Надоело. Может быть, подобные вещи он давно планировал и осуществил только сейчас. Хотел дождаться, пока жены не станет, чтобы не тревожить её, и уехать. Куда он мог бы податься? Быть может, Сэнди-Шорс? Он жил там в той реальности. И Триша упоминала, что живёт именно в этом городке. Это далеко, но в такую дыру точно никто в здравом уме не сунется. Что, если именно этого ответа он от меня и ожидает и поэтому отправился куда-то в другое место? Может, в другой штат или в другую страну? Вскрыли завещание. Нет, он явно решил даже так надо мной посмеяться. Всё досталось разным левым личностям, пока дело не дошло до нас с мистером Ли. Ему он оставил годовую зарплату ?за верную службу?, а мне гонорар ?за то, что скрасил одиночество последних дней?. Словом, бывшие ?коллеги? и ?подчинённые? мистера Филипса уж очень недобро на меня взглянули. Вот же чертяка! Нет чтоб нормально сказать, надо и после смерти троллить честных людей. 25 июня. 8:30. Здравствуй, новый день. Как ни странно, у меня отличное настроение. Я не умру от голода в ближайшие несколько месяцев, у меня есть много свободного времени, дело раскрыто (хотя и дела по существу никакого не было). Вроде бы можно уже купить билет в Лондон, но зачем? Гарри вылечилась, у мамы с папой всё хорошо и без моего участия. Миссис Хадсон найдёт нового квартиранта, ведь мне невыносимо жить на Бейкер-стрит без Шерлока. Одна загадка раскрыта, так отчего бы не приняться за другую? Но зачем? Мистер Филипс чётко сказал: ?Не ищи меня – целее будешь?. Если серьёзный человек предупреждает не вмешиваться, так стоит послушать его совета. 9:45. Меня словно что-то удерживает в Сан-Андреасе. Зовёт куда-то вдаль, вглубь штата. Из этого отеля, из Лос-Сантоса. Наверное, я поведу себя глупо, импульсивно. Это невероятно глупо, честно. Однако именно так я и поступлю. Съеду из отеля, побегу на автобусную остановку в Пиллбокс-хилле, дождусь междугороднего автобуса и уеду. А куда я, в сущности уеду? 10:10. Я уже сдал ключи, позавтракал и вышел на улицу. На улице солнечная погода, жара ещё не вступила в свои права. Все улицы точно умыты ярким, но не ослепляющим светом. В воздухе почти не ощущается запах дороги, и ласковый прохладный ветерок треплет волосы. 10:10 – красивое число. А не загадать ли мне желание? 11:40. Да уж, далековато. Зато я наконец-то на автобусной остановке. Тут никого нет, я один. Впрочем, ничего необычного: время такое. Такое ощущение, что я отправляюсь в путешествие. В юности я увлекался романами Джона Рональда Руэла Толкина. ?Сильмариллион?, ?Властелин Колец? были, безусловно, зачитаны до дыр, но моей любимой книгой был ?Хоббит?. Мне, выросшему в тихой-мирной глуши, всегда хотелось вырваться из неё и путешествовать. Жаль только, что случая отправиться в путешествие долго не представлялось. Поэтому, окончив университет, я с радостью отправился в Афганистан. Вот только я не знал, что моё путешествие радостным не будет. Я терял друзей, товарищей, был ранен сам. На войне нет героев, есть лишь разные стороны конфликта. Как говорится, вам террористы, нам партизаны. Я многое тогда пережил, но распространяться об этом не буду и не хочу. Сейчас это всё в прошлом, только плечо немного ноет в плохую погоду. Здесь не ноет. Вот и автобус. Куда же мне отправиться? Чутьё подскажет. 13:45. Автобус уже давно выехал из ЛС и отправляется куда-то вглубь штата, куда и ведёт чутьё. Это всё похоже на какую-то старую сказку, в которой кто-то искал дорогу домой, следуя за ниточкой или верёвочкой. Вот и я еду, пока эта самая ?ниточка? не остановится в указанном месте. Казалось бы, всё моё существо рвётся куда-то туда, в глубь этой пустынной местности, мимо этих гор, какого-то озера. 14:50. Простояв какое-то время в пробке, автобус остановился в маленьком городке. Впрочем, это скорее трейлер-парк, разросшийся до размеров городка. Похоже, что я тут уже когда-то был. Был, ещё как был, но будто во сне или в прошлой жизни. Точно, я же сюда в другой реальности попал. Как-то не на тот автобус сел. Это же Сэнди Шорс! Тут Тревор жил… то есть живёт, в другой реальности.

Дорогу я уже помню и бегу, считай, по наитию. Надеюсь, что чутьё меня не обманет. Но нет, оно только усиливается. Значит, я на правильном пути. 18:15. Было как-то не до дневника. Итак, я нашёл мистера Филипса. Поначалу он встретил меня неласково, и мы поцапались. Я вообще не понимал, что он говорил. Это был английский, но какой-то не такой английский. Наконец, он решил впустить меня. Пошутил над британской любовью к чаю, хмыкнул что-то. Жозефина тут же кинулась ко мне ласкаться. Так и вертелась вокруг, когда мы всё же разговорились. - Чего сунулся? – спросил он устало. - Вы меня заинтриговали. Той запиской, - ответил я неуверенно. Честно говоря, я глупо бравировал. Как школьник, ей-богу! - Не ври, - он хлебнул горяченный кофе и погладил собаку. – Давай уж начистоту. Скрывать мне теперь всё равно нечего. Впрочем, в обмен на мои тайны я потребую твои. Так честнее. - У тебя не было чувства, будто мы когда-то встречались? В смысле, до нашего знакомства. Точно во сне или в прошлой жизни. - Ну, вроде что-то похожее, - он присмотрелся. – Может, да. Я плохо помню. - Я именно это и чувствовал. Я видел тебя в другой реальности. Там всё очень похоже, вот только я не детектив, а врач-нарколог. У меня есть дочка от умершей полгода назад жены, и у тебя вроде как есть дети. Там, в той реальности, ты холостой провинциальный дилер, живущий в Сэнди-Шорс. Я живу в Палето, а дочка осталась в Лондоне, так как я на время приехал. В той, другой, реальности, мы с тобой хорошо друг друга знаем. Мы познакомились в клинике в ЛС. Тебя привезли с передозировкой, сделал ?качели? с метом и крэком. Ты пережил клиническую смерть, но я тебя выходил. Затем решили начать встречаться. Понимаешь, в той, в другой реальности, я тебя полюбил. И сейчас люблю, но не тебя здесь, а в той, другой реальности. Мы жили вместе. У тебя были проблемы с законом, и ты перебрался ко мне. Тогда… - вспоминать стало тяжело, но я продолжил, - тогда выяснилось, что у тебя какие-то проблемы со здоровьем. Ты мучился болью в спине, а я не мог отвезти тебя в больницу: тебя разыскивали. Я был с тобой рядом всю ночь, прилёг на минутку – и вот я здесь. Ты другой, и я другой. - Я начинаю что-то припоминать. То я один в какой-то чужой квартире, ослабевший и одинокий, и всё, что у меня есть – какая-то старая тетрадь со знакомым запахом того, кого я любил. То я женщина, даю тебе свой номер в автобусе. Это видения, которые я вижу в трипах. Вот только мне кажется, будто я сам и есть тот ослабевший, и женщина та – тоже я. Раз уж мы в той реальности так близки, то скажи, какое у меня второе имя? - Дай подумать, - я отвёл взгляд. Честно говоря, мы с Тревором даже не обсуждали это. Да и зачем? Лучше уж правду сказать, чем гадать попусту. – Я не знаю. - Самозванец! – прорычал он и вытолкал меня за дверь. Раз уж мне были не рады, я решил отойти. Не думайте, впрочем, что я сдался: у меня тоже был свой план. Итак, я отправился в магазин. Купил себе местного виски и сел на какой-то лавочке. Как раз день сегодня был не особенно жаркий, но меня с пары глотков алкоголя (я не дурак, чтоб всю бутылку разом; так, хлебнул для видимости) и духоты на улице порядком сморило. Проснулся от резкого толчка в плечо. Где-то поблизости лаяла собака. Кое-как продрал глаза. - Ты чего? – бросил мистер Филипс. - Чего? – буркнул я. - Делаешь чего? - Сижу, пью, - я взял бутылку, пытаясь притвориться бухим в щи. – Деваться-то некуда. - Джон, ты как маленький ребёнок, - проворчал он, отобрав у меня бутылку и тут же разбив её о скамейку. – Тащишь в рот всякую гадость. Этим у нас даже обувь не натирают! - Откуда мне знать? - Ты детектив, должен бы, - улыбнулся он и подал мне руку. – Ну что, начинающий алкоголик, пошли? - Куда? - Вставай, пробздишься. Как раз собаку надо выгулять. - Ты с чего так подобрел? - Спрашивать будешь – быстро получишь. В самом деле, ну вот что мне с тобой делать? Жалко оставлять в такую погоду на улице, да ещё и пьяного. Тебя б удар хватил. Давай поднимай свою задницу. Я кое-как встал, а затем понял, что ноги меня почти не держат. Мистер Филипс пробормотал что-то в духе ?что за идиот?, ?я ему нянька, что ли?, ?свалился тут на мою голову? и позволил положить голову себе на плечо, обнимая за талию. В другой руке он держал поводок с неугомонной Жозефиной. Мы зашли за угол и неторопливо обошли квартал. Жози (Жозефиной её зовут только в паспорте) постоянно скакала вокруг, обнюхивала всё, тявкала. Следить за ней – только голова закружится. Похоже, эта собака питается батарейками ?Энерджайзер?. В трейлере у мистера Филипса я всё же протрезвел и пришёл в себя. Еле очухался. Похоже, виски действительно не пригоден для внутреннего употребления. После стакана холодной минералки окончательно вернулся к жизни. - Так почему ты так подобрел ко мне? – спросил я мистера Филипса. - В каком смысле? – он так знакомо осклабился, точно Тревор из ?моей? реальности. - Сначала ты прибил меня и вывалял в пыли, а потом привёл к себе, помог протрезвиться. - Я всегда был добр к тебе. А что прибил, так было за что. Припёрся тут, понимаешь, на частную собственность. У меня и так забот по горло, а тут ещё всякие пытаются выяснить, где я. Кстати, как ты выяснил? - Почему ты спрашиваешь? - Интересно. Я люблю детективные истории. - А детективов? – улыбнулся я. - Но-но, - он взглядом показал, что эту тему поднимать не стоит. – Так как нашёл-то? - Я был в этом городке. В другой реальности ты жил здесь. В этом же трейлере, на этой же улице. В какой-то степени меня вело сердце, как бы глупо это ни звучало. - Ты так наивен. Веришь в предопределение. Пойми, жизнь – не аниме про Луну в матроске, а мы с тобой – вовсе не Усаги Цукино и Мамору Чиба. Тем более, что мы оба парни. За прожитые тридцать пять лет мог бы уже и повзрослеть. - Я понимаю. На самом деле, я не верю во всё это, просто было такое чувство. - Систематическая ошибка выжившего. Мы верим в предопределение, судьбу, божественное вмешательство или что-то ещё только тогда, когда всё это сбывается. Если оно не сбывается, мы зовём это антинаучной чушью. - И всё же, зачем ты пустил меня к себе? - Не оставлять же тебя в таком состоянии на улице? Если начистоту, то я всё же вспомнил те, другие реальности. Только вместе мы сможем с этим разобраться. - Что ты вспомнил? - Завязывай с грязными намёками. Здесь мы не так близки. К тому же, имей совесть, Джон! Я недавно потерял жену. К тому же, меня не привлекают мужчины. От слова ?совсем?. - Понял, принял. - Кстати, раз уж мы так близки в той вселенной… Моё второе имя – Роберт. Тревор Роберт Филипс. - Джон Хэмиш Ватсон. - Хэмиш? - Шотландский аналог имени Джеймс. - Я думал, ты чистокровный англосакс. Такой, знаешь, типичный WASP, только на британский манер, - он по-доброму улыбнулся. – Ты только не обижайся. Кстати, тебе не мешало бы придумать какой-нибудь кодовый вопрос. Чтоб отличать друг друга в разных вселенных. Пригодится. - Зачем? - Я уже сказал, чтоб найти друг друга в разных вселенных. - Я ведь и так тебя нашёл. - Мало ли что. Пусть будет. - Похоже, что ты параноик. - Тебе легко говорить. Я говорил о моём пути наверх. Но ты никогда не сможешь представить, чего мне стоило удержаться наверху. - Почему нам надо разобраться с реальностями вдвоём? - Мне не справиться одному. Поэтому я перебрался сюда, где нас никто не потревожит. - С чем справиться? - Сама Вселенная медленно трещит по швам. Это проявляется в, казалось бы, незначительных изменениях. Вот только таких изменений становится всё больше. - Предлагаешь их залатать? - Нет. Пока что ?просто? разобраться в их природе, узнать, кто за них в ответе, и остановить их дальнейшее появление. - Вдвоём? Ты с ума сошёл? Нам не справиться. - Двое всяко лучше, чем один. Либо вместе, либо никак. - Это самоубийство! - Не будь таким пессимистом. Так ты со мной? - А что мне остаётся? Конечно да.26 июня. Проснулся я утром… Обычно так начинается какая-то блюзовая песня. Клише, что уж тут говорить. Как и почти вся моя жизнь. Кстати, Вы заметили, что я наконец-то пишу дневник? Впрочем, кому замечать-то? Мистеру Филипсу (кстати, теперь я могу звать его просто Тревор или Ти, но последнее ?уже надо заслужить?) как-то плевать. Жози тем более. Есть расхожее выражение: ?Когда человеком никто не интересуется, он заводит блог?. Может, и мне завести? Тем не менее, проснулся я утром от резкого тычка в плечо. Тревор вальяжно прошёлся по кухне, с особым смаком насыпал Жози сухой корм в железную миску. Ну издевался же, честное слово! ?Вставай, - буркнул он. – То, что ты спишь на кухне, вовсе не значит, что тебе принесут кофе в постель?. Я кое-как потянулся, и тут с меня сдёрнули одеяло. - Тревор, твою ж мать! – я чуть было не ударил его за такую выходку. – Да встаю я, встаю. Он долго сверлил меня пристальным взглядом, а потом сел вальяжно, попивая кофе. ?Завтрак сам себе приготовишь?, - хмуро добавил он. - Кстати, доброе утро, - улыбнулся я. Всё же это я у него живу. - И тебе не хворать, - процедил он. - Ты чего? - А как бы ты себя на моём месте чувствовал, а? – гневно бросил он, будто бы случайно перебирая пальцами по столешнице. – Потерять любимую, потом сбежать из города, бояться слежки и ещё терпеть какого-то идиота, который навязался тут на твою голову! - Ты сам предложил мне это. - Что? - Остаться у тебя. - Не думал, что буду жалеть об этом на следующий день. - Зачем разбудил? - Ты ж зелёный ещё, совсем не понимаешь, как реальности и переходы между ними устроены. Тренировать тебя буду. Поешь и собирайся. - Куда? - Я сам толком не знаю. Мы оба здесь чужие. - Жози берём? - Таскаться с ней потом… Устанет быстро. Лучше пусть останется. К тому же, что так сразу ?мы?? - Нас же двое. - И за что ты на мою голову свалился… - Тревор вздохнул, допивая кофе. - Не знаю. Зачем я за тобой увязался… - продолжил я в том же духе. - Всё-таки, зачем? - Потому что мне больше некуда деваться. У меня здесь больше никого нет. - Чего же не познакомился ни с кем, не привязался? - Натура такая. Я почти утратил такое умение. - Я тоже, - он сочувственно поглядел на меня, а потом будто встряхнулся. – Ну, долго ты будешь мной любоваться? Доедай уже и пошли. Даже странно видеть его не в костюме. Да уж, Тревор очень быстро будет тут как местный. Надо бы и мне. А то слишком уж опрятный. Эх, привычки. Вскоре он шёл впереди, до неприличия странно ссутулившись. Я же пытался за ним поспевать. Давненько я так быстро не шёл! Совсем уже забыл, каково это. - Может, помедленнее пойдём? – я всё-таки нагнал его и спросил. Затем легонько хлопнул по спине. – Спину выпрями. - Как иду, так иду, - он в ту же секунду резко вывернул мне руку и держал. Затем, метая искры взглядом, процедил. – Не смей подходить со спины. - Полегче, - я вырвал руку и отошёл. Мы просто блуждали по округе, а потом остановились на каком-то пустыре. Тревор остановился, дожидаясь меня, а потом присел на корточки. Я последовал его примеру. - Жаль, портвейна не купил, - посетовал он. – В этих краях продавцы алкашкой всё про всех знают. Они главные переносчики сплетен и доносчики. Даже если мы с тобой будем дистанцироваться от местных, то за алкашкой ходить надо. Иначе… Иначе, Джон, о нас вот что подумают: если два мужика не курят, не пьют, баб не водят (хотя это уже особо никого не волнует), то они явно что-то затевают. - Мы бы его сейчас прямо из горла? – прыснул я. - После вчерашнего даже думать о таком не смей! И вообще, как-то слишком рано ты вжился в роль местного. - Это ты меня в юности не видел. - Джон Ватсон – гроза района? – прыснул он. – Я бы на это посмотрел. - Ты многого обо мне не знаешь. И хорошо. Я это дерьмо перерос и стыжусь. - И куда жизнь тебя привела? - Сюда. К тебе, - прыснул я. - Полегче, Казанова, - осклабился он. – Мы тут не за жизнь базарим. - Я думал, что моя речь уж точно не похожа на базар. - Привычка – вторая натура, - он дал мне руку. – Вставай. - Чего тебе не сидится? - Вставай, кому говорю! Он тут же вскочил и вальяжно перешёл к животрепещущей для нас теме. Вот только до этого он вынул из кармана треников нож и покрутил его в руке. Затем засмеялся, подражая харизматичным злодеям из мультфильмов в стиле Дона Блута: - Ты чего, всерьёз решил, что я приведу тебя к границе между реальностями, которую могут почувствовать только такие, как мы? А нож мне для того, чтоб эту границу перерезать? Нет, мы не в мире ?Тёмных начал?, и нож у меня самый обыкновенный. Я должен был тебе рассказать, что у каждого свои методы перехода в другую реальность. У каждого своё. Мне, например, помогают наркотики. Любые наркотики. Даже стимуляторы или шмаль, хотя её я не люблю. Как мне известно, ты попал сюда при помощи сна. Вот только в этот раз, - он хитро улыбнулся, всё ещё поигрывая ножом, - мне нужна конкретная точная информация. Вспомни все разы, когда ты путешествовал между реальностями. Каждый раз до мельчайших подробностей: температура в комнате, детали интерьера, душевное состояние, какие-то ситуации в минувшем дне. Важно всё. - Да что я помню? – тихо возмутился я. Он ещё ухмыляется так противно. И нож этот в руке. Бесит. Ну, нож я выбить из руки могу. Вот только оно мне надо? – Ну, занавески были красные. Я всегда в такие дни уставал. Ещё был какой-то нравственный конфликт всегда. В первый раз я сравнил свою жену с Тришей, то есть с тобой из другой реальности. Я терзался мыслью, что Триша красивее. Во второй думал о том, что ничем не могу помочь своему возлюбленному. Считал себя подлецом, но федералам решил во что бы стало не сдавать. Но и боялся ему навредить, ведь никогда ни с чем таким не сталкивался. - Уже что-то, - по-доброму улыбнулся он. – Вот только ты мне тут дурачка не строй. Ты с таким сталкивался. В той реальности. Ты впервые увидел такое в Афганистане. Все впечатления и изыскания записал в тетрадь, которую хранишь в дальнем углу. Ты был врачом и латал раненых. Ничего необычного на первых порах. Что же до твоего сознания, восприятия мира и прочего, тут это всё до нас с тобой описали Олдингтон и Ремарк.Вот только однажды кто-то из твоих тяжело раненных товарищей быстро пришёл в себя, а потом ему резко стало хуже. Спустя несколько дней у этого товарища появились крылья. Тут-то ты и узнал о том, что среди людей есть ещё и ?существа?. У них нет какого-либо узаконенного названия или самоназвания. - Откуда ты это знаешь? - Ты реально не врубаешься? – поразился он. – Я такой же серфер реальностей. У нас одна и та же память на все реальности. Ты помнишь всё и сразу, просто что-то активно, что-то пассивно. - Как ты нашёл ту тетрадь? - Я плохо помню. - Я тебе о ней не говорил. - Тогда откуда мне знать? - Почему мы пришли именно сюда? - Поймёшь, мы сейчас перейдём к самой мякотке, - ухмыльнулся он. На улице было не так уж жарко, но душно. Дул иссушающий ветер (пустыня, чёрт её побери). Мы отошли на приличное расстояние от города. Где-то поодаль был бар и панель, вдалеке слышен был стук поездов. Здесь не было почти ничего, лишь росло одинокое дерево, непонятно как тут выжившее, да громоздился мусор. Неподалёку околачивались бродячие собаки и койоты, но и те и другие лишь трусливо поджимали хвосты. Он обернулся, встал и пронзил ножом пространство между деревом и какой-то коробкой. Оно начало пульсировать, давая какой-то голубой и оранжевый, под стать небу и пыли, отблеск. - Реальность разрушается, все из них. Сама Вселенная медленно рвётся по швам, - он повернулся ко мне. – Видишь? И таких аномалий много. Надо узнать, кто или что за этим стоит. - Так, а чего это мы обязаны становиться героями? - Элементарно, Джон. Нам же в этой Вселенной потом жить. Не стоит перекладывать ответственность на государство; бюрократическая машина слишком неповоротлива. Им там интереснее штамповать атомные бомбы и ?нести демократию? странам Ближнего Востока. К тому же, у нас есть способности для этого. - В принципе, логично. Кстати, как обнаружить аномалию? - Сконцентрируйся. Он отошёл, оставляя меня наедине с аномалией. Я стоял перед ней, долго стоял. Всматривался в это крошечное пятнышко, вскоре исчезнувшее. ?Не прикасайся к ней. Неизвестно, что это с тобой сделает?, - услышал за спиной голос Тревора. Затем я сделал шаг чуть ближе к аномалии. Всё вроде бы было, как прежде: мусор, трейлеры, пустыня. Вот только что-то пульсировало во мне, я чувствовал это. Чем дальше я отходил, тем слабее было это чувство, тем ближе – тем сильнее. В принципе, как радар. Вот только волны этого радара могут почувствовать только такие, как мы. Я обернулся. Меня всего переполнял восторг. ?Почувствовал?, - прошептал я. Тревор хмыкнул: - Да я уж вижу. Глаза так и блестят. - Мимо неё ведь можно пройти? - Попробуй. - Что ж, - я обошёл аномалию и понял, что никакого поля вокруг нет, и можно перемещаться. – Она ведь постоянная? - Типа того. Видно не всегда, но сигнал есть. - Ты ведь собираешься учить меня их ощущать? - Ага. Советую вспомнить, как правильно бегать, - глумливо заметил он. – Пошли, а то местные скоро поглядывать на нас будут. Небось, за наркоманов приняли. Заглянем, купим бухла. Мы не спеша направились в местный алкомаркет, единственный а всю округу. За прилавком стояла женщина незапоминающейся наружности. Тревор тут же опёрся на прилавок и обратился к ней, точно они всю жизнь знакомы: - Детка, нам с корешем по два “Pi?wasser’а” и водку. - Ага, - хмыкнула она. - Джон, ты будешь чего-нибудь? – тут же бросил он через плечо. - Ну, только если вискарь посоветуешь, - протянул я. - Красотка, что тут из виски? - Сами видите, нечего и спрашивать, - прошипела недовольная продавщица. - Понятно с тобой всё. Кстати, где тут можно, - он перешёл на шёпот. - Там около бара ошиваются. Ещё близ автобусной остановки есть местечко. Но там мажоры. - Мажоры? Кто, например? - Так, отвали, - бросила она. – Восемь пятьдесят. - Хорошего дня, - он обезоруживающе улыбнулся. Когда мы вышли, он передал мне пакет и гордо зашагал впереди. Видно было, что ему это всё очень неприятно. Особенно удручало его отсутствие в этой глуши приличного алкоголя. Вернулись, глянули на часы – бац, и уже 6 вечера! У меня хватило сил только на то, чтоб развалиться на диване. Тревор тем временем покормил собаку, выгулял её и лишь потом пристроился рядом. Нам придётся ещё очень и очень многое понять и изучить.