Часть 3 (1/1)

13 июня. Проснулся я утром от весьма сильного толчка в плечо. ?Вставай, на работу пора?, - Тревор продолжил меня тормошить. - Какого чёрта у меня не работает будильник? – воскликнул я. - Доброе утро, Джон, - невозмутимо ответил он. – Я выключил твой будильник, дав тебе поспать лишние полчаса. - Это ещё почему? – возмутился. - Тебе не надо спешить на автобус. Я тебя подвезу. - Извини, - обнял его и поцеловал в щёку. - Собирайся. К счастью, голова не болела, руки не тряслись. Разве что зубы пришлось почистить дважды. В машине Тревор передал мне пакет с едой из местной забегаловки. ?Не знал, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу?, - равнодушно объяснил он. Оказалось вкусно. - Спасибо. Это было очень неожиданно. Думал, ты улизнёшь на рассвете, - улыбнулся я. - Не соответствовать чужим ожиданиям – моё второе имя, - он пожал плечами. - Честно, я тебя недооценивал. Обычно это я о ком-то заботился, и принимать заботу немного неловко. - Да ладно тебе! Вижу, что тебе это нужно. Ты одинок, тебе тоскливо. Какие-то особенные свидания тебе к чертям не сдались. Как и мне. Главное, чтобы дома кто-то ждал. И желательно, чтоб этот кто-то умел готовить. - Ты умеешь? - Нет. - Я тоже. Откуда ты всё это обо мне узнал? - Частично вывел из наших с тобой встреч в больнице, частично судил по себе. - Успешно. - А то! Аналитика – мой хлеб. Без неё в нашем деле никуда. - Как аналитика может помочь в распространении наркотиков? - Анализ клиентской базы, организация правильного распространения, стратегия расширения. Ведение войн с конкурентами. - Настоящих войн? - Что, не слышал о войнах за наркотики в регионе Аламо-Си? - Откуда мне? - Ты же блогер, сидишь в Интернете. Мог бы и за новостями следить. - Я для этого слишком уставший. - Когда ты был в отпуске? - Не помню. - Так возьми. - Зачем? Я не устал. - Сам же говорил, что слишком уставший. - Нет, просто после работы всегда так. - Как знаешь. Жаль, что у нас не будет много времени, чтобы провести его вместе. Мне проблематично будет к тебе мотаться. Всё же час с лишним дороги – не шутка. Ещё у тебя только один выходной в неделю. - Ничего. Потерплю. - Понимаешь, я хочу, чтоб эти отношения были приятны для нас обоих. - Мне с тобой нравится. Если так будет и дальше, то все недостатки для меня – плёвое дело. - Приятно слышать. - Знаешь, я тут со знакомой поспорил на энную сумму. Суть в том, что она говорит, что через две недели я буду от тебя без ума. Неделя уже прошла. - На какую сумму? - Пятьдесят пенни. - Какая мелочь! Ты хочешь выиграть? - Я не азартный. Думаю ей подыграть. Перед выходом из машины поцеловал его и счастливый отправился на работу. Да уж, такого быстрого развития отношений я не ожидал! Жизнь – до неприличия непредсказуемая штука. У меня абсолютно нет времени что-либо обдумать, тем паче на работе. Особенно ничего на работе не происходило, так что в блоге об этом в лишний раз писать не буду. Разве что в перерывах я немного задумался о реальностях. Что я должен вспомнить? Какие мелкие детали искать? Какая же реальность моя родная? Какой реальности я принадлежу? Той ли, где Мэри и Рози со мной, или той, где я встречаюсь с Тревором, а Рози в Лондоне? Если рассматривать с точки зрения удобства, то это невероятно сложный вопрос. С одной стороны, я всё ещё люблю Мэри. Она очень мне дорога, вытащила меня из того плачевного состояния, в котором я оказался после смерти Шерлока. Мне с ней всегда было просто и уютно. Да, она, быть может, глуповата, с ней не о чем поговорить, но она добрая и жизнерадостная. Мэри подарила мне тихие и уютные годы (месяцы?) супружеского счастья и нашу дочурку Рози. С ней всегда было мило, спокойно. Вот только хотел ли я этого спокойствия? Неспроста же затрепетало сердце, когда я услышал те слова от Тревора. Он в какой-то степени сравнивал мою склонность к опасностям с наркоманией. Мэри была не так уж и проста. Да, я вспомнил! Вспомнил, как она даже чересчур навязчиво намекала на то, что хочет за меня замуж, как я нашёл флэшку на её компьютере. Как она, родив дочь, уехала куда-то. Как я искал её по всему свету и с какой неохотой она рассказала мне о своём прошлом. Мы лгали друг другу. Слишком много скрывали. Помню, как перед помолвкой заглянул на чай к миссис Хадсон. Первое, что она сказала: ?Джон, ты какой-то бледный. Не заболел ли?? Это тогда, когда я чувствовал себя абсолютно здоровым и чуть ли не на седьмом небе был! Это когда я наконец-то отошёл от потери Шерлока и двинулся дальше! Зато как рады были мама с папой! Особенно папа. Он так хотел внуков. Его заветное желание исполнилось как раз незадолго до того, как он умер от сердечного приступа. Папу всегда задевало то, что Гарри лесбиянка, и он хотел видеть меня ?нормальным?. Поэтому он с восторгом принял Мэри. Наверное, я женился не для себя. В нашем супружестве мне всё же было скучно. Очень скучно. Всё какое-то размеренное, обыкновенное. Мне было с ней скучно. Да, скучно. Поэтому-то Триша так меня зацепила. Поэтому я всё не мог выкинуть из головы какую-то женщину из трейлер-парка. С другой стороны, Тревор – мой шанс. Шанс разобраться с тем, что происходит. Шанс снова полюбить и быть любимым. Шанс снова быть рядом с кем-то абсолютно невероятным. Когда я рядом с Тревором, то мне комфортно. Мне действительно приятно. Рядом с ним я могу расслабиться, показать, что тоже не безгрешен. Даже говорить особенно не надо, всё скажет вовремя ввёрнутый жест или взгляд. Мне хватило одного поцелуя, чтобы завестись и умолять его взять меня. С Мэри такого никогда не было. Она вообще в этом плане была достаточно холодна. Я не знаю, люблю ли я его. Не знаю, получится ли у нас быть парой. Самый психованный бандит в округе Блэйн и бывший военный врач-беженец… Представишь, невольно то дрожь берёт, то усмехнуться хочется. Звучит, как фанфик на три страницы, написанный полуграмотной школьницей. Или как плохонький ?крутой детектив? за неизвестным авторством, из тех, какие продаются в киосках за три доллара. Ну и копипаста! Как я умудрился написать столько бредятины за суммарно пятнадцать минут перерывов на работе? Это я ещё успел чаю купить. И даже чем-то перекусить. Аж сам себе удивляюсь. Вот и рабочий день закончился. Я пошёл было на автобусную остановку, если бы Тревор не позвонил. На парковке стоял его пикап. Устало залез на сиденье рядом с ним. Он коснулся губами моей щеки, а я слегка приобнял в ответ. - Забыл, что я тебя забираю? – спросил он. - Ты же не говорил, - удивляюсь. - Не, ну ты в натуре как ёжик. Извилин в мозгу нет, - прыснул он. – Если я тебя привёз, то и заберу. Логично же? - Я логики тут не наблюдаю. Разве что безумной тролльской логики. - Проехали. Покатать тебя по ресторанам? Так сказать, насладимся изысканной кухней Лос-Сантоса. - С ума сошёл? Мне две недели до зарплаты. - Что ж, тогда я привезу тебя в одно обалденное местечко. - Знаешь, это мило, но я порядком вымотан на работе. - Я готовить не умею. Не хочу, чтоб ты после работы голодный был. - Ладно уж. Уговорил. Куда едем? - Тут есть одно кафе. С видом на океан и стоит недорого. Как раз нам с тобой пожрать. Особенно обалденно там готовят шаурму. - У меня в этом большие сомнения. - Ты мне не веришь? - Верю, просто шаурму не люблю. - Там ещё много чего есть. Тревор не обманул. В кафе было вкусно и дёшево. Самое то, когда платите раздельно. Хорошо, что никто не обращает на нас особого внимания. Я облегчённо вздохнул. - Ты чего? – спросил Тревор. - Да так, ничего, - улыбнулся я. – Просто вспомнил нашу с Шерлоком первую встречу. - Это кто такой? - Мой лучший друг. Умер два года назад. Я тебе о нём рассказывал. - Тот парень, в которого ты влюбился? - Да. Тогда я ещё не представлял, с кем связался. Мы в тот день решили снять вместе квартиру. Когда приехали её смотреть, то оказалось, что он детектив-консультант. Ничего толком не обсудив, он ускакал расследовать, а я рванул за ним. В ходе расследования мы остановились поужинать в ресторане у его знакомого. Хозяин ресторана тут же решил, что у нас свидание. То и дело подшучивал на эту тему, чуть ли не сюсюкал. Ты даже не можешь себе представить, как мне было неловко! Я тогда даже не думал встречаться с мужчинами. Я ещё как раз заговорил об отношениях. Спросил, есть ли у него девушка. Он ответил, что нет. Спросил, есть ли парень. Тоже нет. Потом он выдал, что ?женат на работе?. - Наверное, он был классный, раз ты с таким удовольствием его вспоминаешь. Вот только ты опять сравниваешь меня с кем-то, - он с тоской вздохнул. – Понимаешь, так мы никуда не уйдём. Ты постоянно сравниваешь меня с кем-то. Не со зла, даже бессознательно. Джон, я тебе никого никогда не заменю. Я не Шерлок, не Мэри. Я другой. Просто прими меня таким, какой я есть. А я приму тебя, какой ты есть. - Извини. Я просто хотел вспомнить, что было, и сравнить с тем, что есть. - Говорил же, что сравниваешь. Может быть, чтобы не сравнивать, надо узнать друг друга получше? - Не знаю. Что узнавать? - Мало ли что! Например, почему ты начал вести блог? - Так посоветовал мой психотерапевт. Я недавно вернулся из Афганистана и не мог вернуться к мирной жизни. Ходил по улицам, как потерянный. Ещё и нога болела постоянно. - Ты был ранен? - Да, в плечо. Нога – это психосоматическое. Когда встретил Шерлока, то всё прошло. Может быть, я не скучал по мирной жизни? Мне не хватало войны, говорили. Может, правда. - Логичное объяснение твоей любви нарываться на неприятности, - ухмыльнулся он. - Почему ты никогда не улыбаешься? Да, ты можешь ухмыльнуться, оскалиться, но улыбки на твоём лице я не видел. - Ты узнай меня получше, тогда и увидишь, - он хлебнул кофе. - Что ж, тогда расскажи, что значит татуировка у тебя на левом плече. - Память о лучшем друге. Его звали Майкл Таунли. Он погиб в перестрелке года два назад. - Как ты с ним познакомился? - Я тогда недавно выпустился из университета и работал контрабандистом. У меня был в тот день контракт с одним господином. Когда я прибыл на означенное место, то увидел, как какой-то старик гоняет парня, примерно моего ровесника. Парень был толстый, но сильный. Я выстрелил сигнальной ракетой старику в глаз. Так и познакомились. Потом вместе закапывали труп. - Я пристрелил для Шерлока таксиста. - Чего? - Таксиста для него пристрелил, говорю. Серийный убийца оказался таксистом и хотел отравить Шерлока, предложив ему садистский выбор. Этот дурень потом в шоке был, в одеяло кутался. Потом пригласил его поесть. - У нас определённо есть что-то общее, - по-доброму усмехнулся Тревор. - Расскажи о своей семье. - Я жил с матерью и младшим братцем Райаном. Отца не знаю, мать никогда о нём не говорила. Максимум говорила, что я весь в него, когда злилась. Райан умер давно. Мелкий совсем был. Уже не помню, отчего. Потом где только ни мотался: и в детдомах, и в приёмных семьях, и снова у матери. Не люблю об этом вспоминать, - он глядел побитой собакой. – Прости. - Ты тут ни при чём. Я виноват, что заставил вспомнить тяжёлый период в жизни. - Проехали. Может, ты о своей родне расскажешь? - Мы жили в пригороде Лондона. Папа работал инженером на каком-то предприятии, а мама – учительница английского на пенсии. Ещё есть старшая сестра Гарриет и её жена Клара. Гарри долгое время страдала от алкоголизма, только недавно поборола. Удивляюсь, как Клара терпит её несносный характер. Папа умер полгода назад от сердечного приступа. Мама продала дом, живёт в маленькой квартирке на окраине Лондона. Гарри вроде в Манчестере. Она часто переезжает. Родители были очень рады, когда узнали о моей женитьбе на Мэри. Особенно папа. Его ранило то, что Гарри оказалась лесбиянкой. Они очень хотели внуков. Мама в Рози души не чает, но сил возиться с малышкой у неё не хватает. Поэтому сейчас Рози живёт у своей крёстной. Это та знакомая, с которой мы спорили на полфунта. - Это в какой-то степени…мило. Чуть ли не идиллия. - Язвишь? - Нет, я серьёзно. - Давай сменим тему. Что надо вспомнить для определения, какая реальность твоя родная? - Не знаю. У всех воспоминания свои. Иногда помогает сконцентрироваться на мелочах. Вспомнить не произошедшие с тобой события, а какие-то детали быта или окружения. Например, какими духами пользовалась мама, какую газету читал папа. Тут очень по-разному всё. Есть ещё один способ. Надо вспомнить что-то, о чём ты вспоминать не любишь. Это что-то должно было обязательно произойти до того, как ты стал путешествовать по реальностям. Например, что ты делал в Афганистане. - Это очень болезненная для меня тема, - ответил я, невольно отстраняясь. - Видишь, есть же что вспомнить! Кстати, неплохо будет поискать какие-то вещи, связанные с этим периодом твоей жизни. - Спасибо, - ответил я вымученно. - Извини, что затронул старые раны. Я не хочу тебя обидеть. Просто такой метод есть, вот и всё. - Ты-то тут при чём? – я устало доел бургер с картофелем фри. Я был абсолютно вымотан и физически, и душевно. Не помню, как я лёг на кровать. Или Тревор нёс меня на руках? Нет, только этого не хватало! 14 июня. Когда телефон завибрировал на столе, я понял, что ни о каких лишних тридцати минутах речь не идёт. Тревор крепко спал, свернувшись калачиком у меня под боком. Я встал было, пока не услышал: ?Спи, Джон. У тебя ещё полчаса?. - Снова повезёшь меня на работу? – спросил, погладив его по спине. - Да, - он наклонился ко мне поближе. – Между лопатками почеши. А теперь спи. - С работы тоже ты? - На автобусе доедешь. У меня дела. - Спасибо, что утром подвезёшь. Во второй раз Тревор разбудил меня горячим поцелуем. Я попытался его оттолкнуть, но он прижал меня к кровати и подмял под себя. - Отпусти! – воскликнул я. - Не пущу, - он хитро взглянул на меня и поцеловал в шею. - Хорош, мне пора. - Ещё пять минут никого не затруднят. - Знаешь, кто ты? - Кто?- Не в меру наглый соблазнитель. - Тоже мне! Всё равно ничего не было. - Всё, хорош. Перестань. - Один последний раз. - Ладно уж. Целуй ещё разок и отстань. - Как знаешь. Неспешно собрался. Если бы таким было каждое утро, я был бы счастлив. Счастлив? Вот так быстрота суждений! Неожиданно слышать от себя такое. В машине тихо играло радио, а я наслаждался утренним солнцем. В машине уютно пахло кофе, мятной жвачкой и железом. Рядом с Тревором вообще уютно. Он ласковый. Это так странно, когда тебя любят, а ты не знаешь, что чувствуешь. Обычно в таких случаях рассказывают о безответной любви, но это не мой случай. Не могу сказать, что не люблю Тревора. Я не знаю, кто он для меня. Нужен ли он мне? К чему эти ?отношения?? Поэтому мне бывает неловко смотреть ему в глаза. У него тогда такой изучающий взгляд. Возможно, он догадывается, что я… Что я что? Я абсолютно не понимаю, что чувствую к этому человеку. К тому же, он уже давно обо всём догадался. В этом я абсолютно уверен. Так неприятно оставлять в неведении того, кто так заботится обо мне и любит меня. В глубине души я чувствую себя неблагодарным. Отношения – это всё-таки про двоих. Не знаю, как отплатить ему за всё то, что он для меня делает. Наконец, он паркуется около больницы. ?Спасибо?, - только и говорю, крепко обняв его на прощание. Тревор меньше всего ожидал этого порыва нежности. Вечером добираюсь домой своим ходом. Автобус пришлось ждать целых десять минут. Я бы за это время успел бы сходить за кофе. Подул холодный ветер, и я устало закутался в ветровку. Чтоб всё это! Нет, уж лучше холод на улице, чем духота и жар жирных тел в автобусе! Некуда и пристроиться; всюду зажмут. Наконец, с горем пополам отвоевал тесное место у двигателя. Дома я обессиленно завалился на кровать. Сил не было ни на что; даже ничего себе не приготовил. Бессилие и усталость накатили внезапно, и я почти полностью потерял человеческий облик. Наконец, собрался с духом и заварил себе лапшу. Как же всё надоело! И квартира эта пустая, и городок этот скучный, и работа эта тоскливая. Одному тошно, невыносимо! Сил нет ни на что. Вот бы Тревор был здесь. Он бы не дал мне расклеиться. Тревор… В самом деле, почему же я раньше о нём не вспомнил? Позвоню-ка ему. Ещё не так уж и поздно. Он быстро ответил, чуть ли не мгновенно: - Привет, ёжик, - даже сквозь отвратительную телефонную связь в этом доме я услышал такие знакомые насмешливо-ласковые нотки в его голосе. – Как ты? - Привет, - только и ответил я. – Как твои? - Не лучшие. У меня был ужасный день. - В чём дело? - Тебе не стоит знать. Волноваться ещё будешь. - Разборки, перестрелки? Ссора с кем-то влиятельным? - Типа того, - равнодушно бросил он. - С тобой всё в порядке? Ты ранен? - В порядке. Твой ненаглядный вышел даже из такой облавы цел и невредим, - снова язвит. - Так у тебя проблемы с законом? - Естественно. Но теперь уже не у меня, а у конкурентов. Джон, успокойся. Как ты? - Я устал. Чертовски устал. Не знаю, что со мной, с этим миром, с моей жизнью. Просто всё это так сложно. А с тобой легко. - Рассказывай, - он посерьёзнел. – Проблемы на работе? - Нет, тут-то всё в порядке. Я просто абсолютно запутался. Во всём. Капитально. Я мечусь между двумя реальностями, не могу разобраться в самом себе, в отношениях с Мэри и… - я замолк, - с тобой. Я не знаю, что чувствую к тебе. - Я весь внимание. - С тобой мне хорошо, уютно. Когда ты рядом, я понимаю, что могу расслабиться и быть самим собой. С тобой слабину дать не страшно. Ты ворвался в мою жизнь, изменил её к лучшему. Мне есть куда возвращаться, когда ты ждёшь меня с работы. Я всегда заботился обо всех, но теперь кто-то заботится обо мне… Это так странно и в то же захватывающе. Я очень благодарен тебе за всё и хочу отплатить сторицей, но не знаю, как. Мне неловко, потому что я не знаю, люблю ли тебя. Мы так мало друг друга знаем. Ты мне дорог, правда. Я хочу продолжать с тобой встречаться. Состоять в отношениях, не любя партнёра, значит обманывать и себя, и его. Я хочу быть честным с тобой. Вот, пожалуй, и всё, - я вздохнул, и у меня точно гора с плеч свалилась. - Джон, Джон, милый ты мой, любезный, послушай, - он не на шутку заволновался, - хватит дурью маяться. Хорош рефлексировать, у тебя это плохо получается. То, что ты делаешь, это даже не рефлексия. Ты наматываешь сопли на кулак. Кончай уже это дело, иначе поедешь крышей. К тому же, взрослый серьёзный мужик, а скулит, как тринадцатилетняя девочка. Да, тебе сейчас тяжело, тебе многое непонятно, но у тебя всегда есть я. Мы оба нужны друг другу. Ты добрый и понимающий человек, который освещает собой ту трясину, в которую превратилась моя жизнь. Я вытаскиваю тебя из болота внутренних страданий и забочусь о тебе. Я предупреждал, что видеться будем не так уж и часто. Однако это не значит, что ты не можешь на меня рассчитывать. Если будет нужно, то я вмиг приеду. Раз мы нужны друг другу и заботимся друг о друге, то мы друг друга любим. Я тебя люблю, Джон. А ты? - Я люблю тебя, Тревор, - мне стало легче говорить эти слова. - Если ты хотя бы на минуту засомневаешься в моих чувствах к тебе, то это величайшая блажь. Я всегда рядом с тобой, даже если нас разделяют почти два часа езды. - Спасибо, милый, - на большее меня не хватило. – Спокойной ночи. - И тебе. 15 июня. Сразу после того разговора я уснул. Я признался Тревору в любви. Неужто я действительно сделал это? Это было похоже на сон, но это точно не было никаким сном, ведь сны мне уже давно не снятся. Он словно околдовал меня, заставив так легко выпалить это признание. Нет, просто обстоятельства так сыграли. Никакого волшебства тут нет, есть лишь факт, который я стеснялся признать. Я люблю Тревора. Это факт, такой же, как то, что Земля вращается вокруг Солнца. На работу нёсся, как на крыльях. Подумаешь, автобус опять полон. Подумаешь, в пробке поторчал. Главное, что успел. В этот раз даже местный чай не пил. Заказал в кофейне неподалёку настоящий чай, чёрный с бергамотом. Теперь чувствую себя человеком. Из больницы вышел измотанный до жути. Был один тяжёлый случай. Какая-то студентка переборщила с барбитуратами. После сессии решила восстановить режим, но к тому времени плотно подсела на кофеин. Еле откачали идиотку. Сел в автобус и тут же уснул. Этот драндулет трясло, но мне было как-то всё равно. За дорогу мозги чуть не превратились в кашу. Впрочем, я уже почти ничего не соображал и был не в силах открыть глаза. Проснулся я от резкого толчка в бок. ?Конечная, молодой человек?, - пробурчал мне какой-то пожилой мужчина, и я вышел из автобуса. Так, где это я? Темнело, собиралась гроза, а я не имел ни малейшего понятия, что это за место. К счастью, какой-то пьянчуга сказал, что это Сэнди-Шорс. Какое счастье, что Тревор живёт именно в этом городе! Ветер выл, как брошенный хозяином пёс, и накрапывал дождь. Все эти домишки и трейлеры были ужасно похожи друг на друга. Я не знал, куда идти, а телефон разрядился. Дождь усилился, и я поднял воротник куртки. Ни единого ориентира, разве что заправка и какой-то алкомаркет. Куда мне идти? Не имел ни малейшего понятия, так что пошёл вперёд. Каково же было моё счастье, когда во дворе близ одного из трейлеров я заметил знакомый пикап! Номер пикапа тот же. Не веря такой удаче, я вбежал на порог и постучался. К тому времени я промок до нитки и лишь стоял, надеясь на чудо. Дверь грубо и резко открылась прямо перед моим носом. - Джон?! – меньше всего мой парень ожидал увидеть меня. - Привет, - виновато улыбнулся. - Любовь моя, ты чего? Сразу бы зашёл. Чёрт побери эти ваши британские манеры! – он чуть ли не силком затащил меня в дом. ?Надень пока это?, - он небрежно кинул мне треники и футболку. Затем тут же отправил в душ. Хорошо, хоть не предложил потереть мне спину. - Чего это тебя ко мне в такую погоду принесло? – хмуро спросил он, заваривая чай. - У автобуса тут конечная, - ответил я, устраиваясь на диване на кухне. - Ты не на тот автобус сел, любезный, - всё же Тревор не мог долго на меня злиться. Это не в его духе. – Небось околел, цуцик? - Да, околел, - мой простодушный ответ заставил его полностью забыть всю напускную суровость. – Не мог бы ты добавить в чай немного молока? - Разумеется. Есть хочешь? У меня особо нет ничего, только вчерашняя пицца. На крайняк сделаю парочку бутербродов. - Только если тебя не затруднит. - Будь проще. Отвечай ?да? или ?нет?. Все свои, нечего выпендриваться. Поужинав, поблагодарил Тревора поцелуем. ?Отогрелся?? - спросил он.С улыбкой провёл по его жёстким волосам. Он ухмыльнулся и внезапно прижал меня спиной к кухонному гарнитуру. Нежное поглаживание по руке, искра во взгляде – и вот кажется, что на всём белом свете нет никого, кроме нас двоих. Тревор на удивление хорошо сложён, касаться бугрящихся мышц под слегка загорелой кожей – одно удовольствие. Мы понимаем друг друга почти без слов, для изъяснения хватает взглядов и прикосновений. Это как иметь свой собственный язык, который знаем только мы. Давно я не испытывал такого любовного пыла, как с ним. Страсть затянула меня, точно водоворот, и я почти не отдавал себе отчёта в своих действиях. Мы устало лежим, переводя дух. Глажу его по щеке, и он отвечает мне абсолютно обворожительной улыбкой (с его-то ямочками на щеках другой и быть не может). Именно улыбкой, а не ухмылкой или оскалом. Затем он поворачивается на бок, властным жестом обняв меня, и почти сразу же погружается в дремоту. Я же остаюсь наедине с блогом. Тревор безусловно знает, как сделать мне приятно. Он опытный, нежный и ласковый, как раз такого партнёра я и искал. Вот только свой первый раз с мужчиной я видел совсем не с ним. Ожидали, что я буду ныть о том, почему всё происходит не так, как бы мне хотелось? Вот и нет! Жизнь случается со всеми планами, надеждами, желаниями и мечтами. В этом нет ничего плохого, но и хорошего тоже нередко мало. С этим ничего не поделаешь. Впрочем, моя нынешняя жизнь меня в какой-то степени устраивает. Мне нравится работать в ЛС: платят неплохо, да и просто интересно. Нравится встречаться с Тревором. Нравится… А просто жить нравится! Рядом с ним хорошо. ?Спи, дурень. Тебе завтра на работу?, - бурчит Тревор. Ладно уж, так и быть, закончу писать. Спокойной ночи, дорогие подписчики! 16 июня. На этот раз проснулся в кои-то веки без будильника. Взглянул на время и понял, что можно ещё поспать. Тревор дрых рядышком, и я положил голову ему на грудь. Он даже и не подумал немного приласкать меня в ответ. По крайней мере, никто не называет ?ёжиком?, тупо не шутит и ехидно не ухмыляется всякий раз, когда я что-то делаю. Даже если я просто дышу, Тревор что-нибудь да съязвит. Весьма своеобразная привычка, нечего сказать! Ничего, и не такое видали. Снова взглянул на телефон. Так, откуда он зарядился? Наверняка Тревор поставил. Так, у меня же зарядки с собой нет. Похоже, что у нас телефоны одной марки. Да, так и есть. Так, а что около шкафа делает обрез? Ну, это же Штаты, тут с оружием всё куда проще. Вот только обычно оружие так никто не ставит… Аккуратно высвободился из его объятий и на цыпочках пошёл в ванную. По дороге до автобуса заглянул в сельпо и купил пачку чипсов. Сев в автобус, как обычно, начал думать о своей жизни. Это не самая лучшая моя привычка. Наверное, когда-нибудь она сведёт меня с ума. Я всё ещё не знаю, как перемещаться между реальностями. Возможно, я вообще сойду с ума, если не вспомню, из какой я реальности. Даже если я выясню, какая реальность моя родная, то где я останусь? Буду ли я счастливым (а счастливым ли?) семьянином с Мэри или стану полноценным серфером реальностей с Тревором? Выбор между быть и стать… Звучит, как выход из зоны комфорта. Из зоны комфорта принято выходить. Так, мне на работу пора! Нечего заморачиваться всякой ерундой. Тревор, конечно, неплохой парень, но чудак и торчок. К тому же, я сразу понимал, что передо мной наркоман-психонавт. Этот типаж наркоманов, как правило, употребляет аккуратно и ?культурно?. Лежат себе на диванах и путешествуют по астральным анналам собственных мозгов. Мэри мне всего лишь приснилась, а что сейчас мне не снятся сны, так оттого, что я устал. Или мне просто нравится то, как я живу. Плюс я пристрастился к виски. Что ж, вот и бульвар Адамс-Эппл. Снова новый рабочий день. На этом пока что прощаюсь. Когда я ехал домой, то заметил, как вокруг то и дело сновали полицейские автомобили. Их было слишком много. Наверняка со всех окрестностей согнали. Что же такое произошло? Зашёл в Интернет. Местные новости пестрят заголовками: ?Война за наркотики в районе Аламо-Си продолжается?, ?Погром в Стэб-Сити?, ?Жестокое убийство членов мотоклуба “Пропащие”? и особенно доставляющее ?Неизвестный с обрезом зажёг трейлер-парк в округе Блэйн?. Да уж, этот ваш Стэб-Сити за всё своё существование не получал столько публичности, как сейчас. Эх, Тревор, Тревор, в какую же передрягу ты вляпался… Почему сразу Тревор? Что ж, у него в округе слава психа. К тому же, у него в спальне обрез. Ещё в багажнике его пикапа постоянно валяется полная канистра бензина. Он также упоминал про свои проблемы с законом, а позавчера был ?занят?. То, что позавчера было для него ?плохим днём?, заставляет задуматься о том, что он чем-то да занимается. Захожу на второй этаж дома в Прокопио-драйв и замечаю мирно спящего в кресле Тревора. В шкафу в прихожей лежал пресловутый обрез. Судя по рваной и окровавленной футболке, он нарвался на пулю. Судя по неловко закрытому окну, понятно, как он здесь оказался. Только бы соседи не высказали мне претензии! Едва я подошёл к Тревору, как он тут же вскочил. Он взглянул было, точно загнанная в угол крыса, но спустя миг успокоился. - Свои, - улыбнулся я. – Чего это тебя так угораздило? - Извини, что ворвался, - он перевёл дух. – Мне нужно скрыться на пару дней. - Это связано с тем трейлер-парком и байк-клубом? - Да. Умоляю, только не выдавай меня! – он действительно был напуган и одним взглядом умолял не сдавать его полиции. Ещё мгновение – и он бы бросился на колени. - Тише, - я сел и жестом предложил последовать моему примеру. – Никому я тебя не отдам. Я могила, понял? - Любимый… - только и прошептал, после чего побледнел и растянулся в кресле. Ему нехило досталось. Вынул пули, обработал раны, зашил, перевязал и оставил отлёживаться, пока не придёт в себя. Честно говоря, Тревор тот ещё дурень, раз вздумал тратить силы на то, чтоб незаметно пробраться на второй этаж с обрезом на спине. Нечего было строить из себя Человека-Паука, и не потерял бы сознание. Он пришёл в себя быстро. Попытался встать, но я удержал его: - Не делай глупостей, - мягко, но настойчиво попросил его снова лечь. - Джон, ты ведь действительно поможешь мне? И не будешь против того, что я поживу у тебя, пока всё это не стихнет? – умоляюще спросил он. - Да, помогу. Насчёт твоего тут пребывания, то ты просто не оставляешь мне выбора. Всё равно пора уже и съехаться, если нам друг с другом так хорошо, - погладил по голове своего неуёмного психа. – Всё будет в порядке, ты только лежи. - Ну, всё, - буркнул он уже привычным тоном. – Иди ужинай, а то ты со мной про себя и вовсе забудешь. - Раз уж заявился ко мне и знаешь, когда я с работы приду, мог бы что-нибудь мне приготовить, - крикнул я с кухни. Остаток вечера мы лежали вдвоём. Я бы устроился в кресле, но Тревор так упрашивал побыть с ним рядом, что я не смог отказать. Он устроился у меня на коленях, а я, как видите, в сети. Клавиатура убаюкивающе стучит, рядом дремлет моя любовь – восхитительное чувство! Да, жизнь – не самая лёгкая штука, но и она может быть приятной. Пусть ситуация не из лёгких, но и не такое переживали. 17 июня. Утром снова на работу. Будильник на беззвучный, стакан чая – и вперёд. Тревор беззаботно дрых. Даже не шелохнулся, когда я перевязывал ему раны. И пушками не разбудишь. Мне бы так, а то встаю от каждого шороха. Как ни странно, раны почти затянулись. Обычно пулевое ранение полностью затягивается как минимум за неделю. А вообще, с неделей я конкретно так преуменьшил. Иногда и за год не восстанавливаются. Либо у меня едет крыша, либо с Тревором что-то не так. По дороге до работы ничего интересного не происходило. В кофейне на углу подорожал чай. Я, конечно, всё понимаю, в стране кризис, но тридцать центов переплаты – это чересчур. Лучше лишить себя удовольствия, но сэкономить. На работе тоска. Последний рабочий день тянется медленно. Знаете видео, где кот берёт в зубы канцелярскую резинку, оттягивает её лапой, а резинка потом смачно ударяет коту по носу, заставляя глупое животное истошно орать? Сегодня коллега прислал по WhatsApp. Так вот, таким же котом чувствовал себя и я, разве что моей резинкой был день. Раз он так тянется, то рано или поздно должен щёлкнуть меня по носу. Наконец, рабочий день закончился без происшествий. Нормально, как говорится. Не совсем плохо, но могло быть и лучше. По дороге домой купил пива по акции. Как раз “Pi?wasser”, любимая марка Тревора. Заодно нашёл, чем закусить. В автобусе у меня почти отвалились руки. Сесть было некогда, ещё кто-то постоянно толкал меня в спину. Это был трёхлетний карапуз, мать которого безразлично сидела в телефоне. Я терпеливо молчал, ибо деваться было некуда. На справедливые замечания какой-то школьницы, мамашка протянула: ?Я его по японской методике воспитываю. До пяти лет ничего запрещать нельзя, иначе нервный вырастет?. Школьница будто бы случайно задела обнаглевшую женщину огромным рюкзаком и вышла из автобуса. ?Меня воспитывали так же?, - бросила она вслед. Мамаша подозрительно притихла, убрала телефон и в кои-то веки шикнула на своего карапуза. Спине и плечам пришёл лютый ад после такой поездки. Я еле дошёл до дома, после чего повалился в кресло. Сил не было ни на что. Когда проснулся, застал Тревора на кухне. Он разбирал пакеты. - Я разбудил? – спросил он извиняющимся тоном. - Нет, - улыбнулся я и обнял его. – Ты чего лезешь-то! Лежи лучше, а не то опять в обморок хлопнешься. - Ёжик, мне аж неловко, что ты только и делаешь, что заботишься обо мне. Отношения – это про двоих. - Не понимаю. - Чего не понимаешь? - Из всех животных на свете ты прозвал меня именно ежом? Почему ёж? - У тебя доброе лицо, ты вежливый, но это не отменяет твоего умения надрать задницу. Ты запасливый, домовитый, особенно на контрасте со мной. Ещё ты, - он прыснул, - внешне на ежа похож. Вот правда. Сравнительно небольшой рост, длинный нос, вечно шумная походка. Ты думал, я не замечу, как ты уйдёшь на рассвете? Я всё слышал. Ну и про гладкий мозг ты тоже помнишь, верно? - Вот сейчас я тебя укушу, понял? – притягиваю его к себе и собираюсь шутливо куснуть за мочку уха. - Не успеешь, - Тревор целует меня в висок, и я тут же забываю о своих намерениях. - Опередил, зараза! – мы оказываемся до неприличия близко друг к другу и просто не можем сдерживать свои чувства. Лёгкое возбуждение захватило нас обоих, и мы абсолютно не понимали, что делать. Он всё ещё улыбается, поглаживая меня по спине, пока я в замешательстве. - Чего стоишь? Давай решайся! – воскликнул он, целуя в ямочку на щеке. - А кто пакеты разберёт? – укоризненно заметил я. – К тому же, ты ранен недавно, лучше в лишний раз не рисковать. - Какой скучный, - фыркнул Тревор, нарезая сыр и колбасу. – По акции взял. Как раз любимая закуска. Сейчас бы ещё помидоров, багета… Было бы что-то типа брускетты. Ну, я не кулинар и вообще этим делом не заморачиваюсь. С пивом угадал. - С чего это я вдруг стал для тебя скучным? - Оттого, что прервал такой момент. Сейчас ты мог бы сгорать вместе со мной в пучине страсти, но вместо этого разбираешь покупки. - Сгорать? В пучине? Сгорают в пламени, а в пучине тонут. - Ну, ты понял. Остаток вечера мы провели перед телевизором. Просто пили и смотрели какой-то фильм. Или это было телешоу? Я не помню. Нам просто хорошо вдвоём. Знаете, спокойные, неторопливые отношения, в которых не нужно как-то выделываться, чтобы порадовать партнёра. Что-то такое самое обыкновенное и самое невообразимо прекрасное в этом есть. Внезапно лезу в тарелку за сыром и случайно касаюсь его руки. Блин, ситуация, как в дешёвой подростковой драме! Однако в нашем случае краснеть и умильно друг на друга поглядывать нет никакой нужды. Я подхожу к Тревору и целую его. Он бережно гладит меня по спине и бурчит, что я смотреть мешаю. Ничего необычного. Спокойной ночи, дорогие читатели! Желаю приятных выходных. 18 июня. Эти занавески абсолютно бесполезны. Только собирают пыль, но ничуть не закрывают от солнца. Даже в свой законный выходной не выспишься. Тревор отворачивается от меня и спит как ни в чём не бывало. Везучий, чёрт побери! Укрываю его и продолжаю писать дальше. Он бурчит что-то про ?вечно тебе не спится?, ?у тебя вроде как роман со мной, а не с ноутбуком?. Как обычно. Если Тревор не съязвит и не поворчит, то день насмарку. Кстати, дорогие подписчики, доброе вам утро! Сегодня думаю немного прогуляться по окрестностям. В силу обстоятельств придётся держаться подальше от города и заходить через чёрный ход, но это пустяки. Я уверен, что Тревор знает пару милых местечек. Хочу просто побыть с ним рядышком, держаться за руки и всё такое. Пусть мы уже съехались, но я ещё долго буду в восторге от того факта, что мы с ним вместе. Я так много пишу о нём. Право слово, мне аж неловко. Уж простите, что так много времени уделяю нашей с ним совместной жизни, но меня чуть ли не распирает оттого, что мы с ним пара. Я счастлив. Теперь я точно понял, что полюбил Тревора. Боже мой, неужто я действительно полюбил его?! Мы знаем друг друга всего-то недели три, а ощущается, словно мы встречаемся уже как минимум год. Вы сами заметили, как я внезапно вышел из сети. Это всё потому, что лёгкая усталость как-то незаметно вновь убаюкала меня. Тревор буркнул, что надо экономить электричество, и мы с ним продолжили дремать. Я уткнулся носом ему в грудь, ощущая, как обнимают сильные ласковые руки.- Сморило тебя, ёжик? – спросил он. - Ага, - прижался к нему сильнее. – Я тебя люблю. - И я тебя, - он поцеловал в лоб. - В лоб покойников целуют. - Да ладно тебе! Не жмись так сильно – тогда куда хочешь поцелую. - Ты тёплый, так что буду жаться. - Замёрз? - Нет, просто хочу объятий. - Ну, тогда лежи. Чего стучал всё по клавиатуре? Надоел мне этот шум страшно. - Я думал, что ты всё ещё спишь. В следующий раз буду писать с планшета. Хочешь прогуляться сегодня? - С ума сошёл? Меня тут же легавые узнают. Я, типа, местная знаменитость. - Мы выйдем через чёрный ход. Отправимся подальше от чужих глаз. - Это самое соблазнительное предложение, которое я слышал. И такое рискованное. Я обеими руками за. Ты ужасный манипулятор, Джон. - Вставай уже. Всё равно уснуть снова не получится. Описывать дальнейшее утро просто нет смысла. Подумаешь, кое-кто упорно не хотел отпускать меня из своих объятий, а потом продолжал лежать на кровати, даже когда я её застилал. Подумаешь, опять пошутили на тему нашего обоюдного полного неумения в готовку. Подумаешь, я пью кофе вместо чая, потому что на этой кухне только одна розетка, а менять приборы лень. Нет, я всё же не сошёл с ума. У Тревора действительно затянулись раны. Как, чёрт подери? Не имею ни малейшего понятия. Ну не может же он быть супергероем вроде того же Кэпа Америка или инопланетянином, вроде Повелителя Времени! Вроде человек как человек. Ничего необычного. - Скажи, у тебя в роду инопланетяне были? Может, мутанты какие-нибудь? – шутливо спросил я. - Я и сам не знаю. Может, были, но скорее всего нет. Психопаты были сто процентов. Алкоголики, вроде маменьки, были. Наркоманы вроде тоже, - простодушно ответил он. – Что-то не так? - Слишком уж быстро у тебя раны зажили. Три дня – это чересчур быстро. - Ещё покойный Майк говорил, что я тот ещё живучий сукин сын. - Даже если ты везучий, живучий и прочее, то пулевые ранения заживают как минимум за неделю. Что-то с тобой не так. - Может, это реальность такая? - Ты смеёшься надо мной. Сам сказал, что в разных реальностях события разные. Но то, чтобы в них могла измениться анатомия – в это я не верю. - Просто это я у тебя такой исключительный. - Что ж, у меня нет больше вариантов, так что остановимся на этом. Ты просто невероятно везучий, Тревор. Швы снять – дело плёвое, но потом я ещё долго сомневался в правильности этого решения. К счастью, всё обошлось. Мне ничего не померещилось. Пока Тревор отлёживается на диване, строя из себя королеву драмы, я снова сижу за блогом. Это всё равно слишком уж странно. Не может такого быть, чтоб простейшие факты из человеческой анатомии были похерены в другой реальности. Если вообще есть другая реальность. О реальностях во множественном числе я вообще молчу. Вот именно, что человеческой анатомии. Что, если Тревор на самом деле не человек? Но кто же он тогда? К тому же, мои догадки о его сверхъестественной/иновидовой/инопланетной/магической сущности могут быть правдой, но его видовая принадлежность всё равно может остаться для меня загадкой. Допустим, Тревор действительно инопланетянин/вампир/волшебник/Фейри/сверхчеловек или мало ли кто ещё, но как я пойму, что он действительно принадлежит к какому-то из этих видов и к именно этому конкретному виду? Как я это определю? Откуда мне знать, что определить его видовую принадлежность можно именно так, а не иначе? Может, признаки этого самого вида вовсе не такие, как в книгах/манускриптах/гримуарах и чём-либо ещё. К тому же, вдруг это навлечёт какую-нибудь беду? Вот он мне признается в своей настоящей сущности, и спецслужбы будут охотиться не только за ним, но и за мной. Быть может, поэтому он живёт в такой глуши, а производство и распространение наркотиков – прикрытие для настоящей деятельности. Чем он на самом деле занимается? Что, если я узнаю правду, и он убьёт меня? Возможно, его настоящий вид или раса очень не любит оставлять свидетелей. Может, у них есть какой-то маскарад. Или правило, согласно которому нельзя раскрывать людям свою настоящую сущность. Кто из нас кого в итоге прикончит? Нет, даже думать об этом не хочу! Хотя, может не прикончить, а ?просто? стереть память. Что, впрочем, тоже не сахар. Допустим, он доброжелателен ко мне. Допустим, он мне доверился. Вот только как обстоят отношения у людей с этим видом? Имеет ли этот вид равные с нами гражданские права, живут ли они вместе с людьми или в какой-то резервации/общине, разрешены ли смешанные связи? По каким законам они живут? Отлична ли их психология от человеческой? Сколько их таких? Скрываются ли они? Если скрываются, то почему? Почему он начал встречаться со мной, если на них ведётся охота или они ущемлены? Как к этому отнесутся ему подобные? Что, если он – изгой, которого их вид не принимает? Что, если именно поэтому он встречается со мной, а не с представителем (представительницей) своего вида? Что, если его сородичи охотятся на него? Тронут ли они в таком случае меня? Убьют ли, будут судить – дело десятое. Смогу ли я как-либо защитить Тревора, если сородичи его схватят? Опять же, чужая биология может тоже быть помехой в наших отношениях. Может быть, человеческое тело – это лишь морок или ?мясной костюм?, под которым оказывается неведомая хтонь. Смогу ли я принять его, если он действительно окажется каким-нибудь абсолютно не похожим на человека существом? Буду ли я любить его точно так же? Что, если их вид может иметь смешанное с людьми потомство? Опустим, что он мужчина. Может, у этого вида понятие пола не такое, как у нас. Или самцы у них тоже могут беременеть. Звучит глупо, но я всего лишь предполагаю. Что делать, если он окажется беременным от меня? Позволят ли нам в таком случае остаться вместе? Что будет с потомством? Мало ли что бывает, как бы абсурдно это ни звучало. Надо ли будет в таком случае платить алименты и сколько? Так, для начала надо бы перво-наперво узнать, что он действительно не человек. Спросить? Вернёмся к пункту о маскараде. Это может послужить для него сигналом о том, что я его раскрыл. Что, если он окажется хорошим актёром и прикинется, что всё в порядке, это у меня крыша едет?

Действительно ли я в здравом уме? Нормальному человеку такая дурь в голову не придёт. В самом деле, я опять преувеличиваю! Шерлок бы меня за это упрекнул. Нет, ну точно мне в голову взбрела какая-то чушь. Впрочем, основания для того, чтоб эта чушь появилась, объективны и материальны. Буду держать ушки на макушке. - Так что насчёт прогулки? – Тревор внезапно подскочил ко мне со спины. - С ума сошёл так пугать? – я обернулся и легонько ударил его по плечу. – У меня чуть сердце не разорвалось! - Ой, да ладно тебе! Разрыв сердца бывает при инфаркте. Если мне не изменяет память и разум, ты ничем таким не страдаешь. По крайней мере, с виду, - он осклабился. – Больно мне надо смотреть, что ты пишешь. Заведу аккаунт, сам прочту. - Читай, всё в открытом доступе, - улыбаюсь и глажу его по щеке. – Решил, куда пойдём? - Особого выбора нет. В лес. Или к морю. Тут больше некуда. Глубинка, Джон. - Тогда положусь на тебя. - Я направлюсь куда глаза глядят. На том и порешили. Мы прошлись по склону местной не то горы, не то холма (местные считают горой; локальный патриотизм – он такой), покрытой соснами. Тревор рассказывал, что сюда ходят охотиться на оленей. Они пасутся чуть поодаль, и нам даже довелось увидеть издали стадо этих величественных животных. С возвышенности наблюдать соседнюю гору-холм (я не геолог, но в том, что это горы, очень сомневаюсь), покрытую таким же лесом, и реку Занкудо, впадающую в море – выдающееся зрелище. Серые скалы, сверкающая на солнце бирюзовая вода в низине, изумрудная хвоя, приятный запах деревьев в этот жаркий день, всё это будто сошло с какой-то картины, что продают в магазинах товаров для дома. Тревор, видя мой восторг, предложил остановиться. Мы сели неподалёку от самого края склона, он положил голову мне на плечо, замечая, как я подбираю слова. - Жаль, что я не художник, - вздохнул я. – Такую красоту грех не запечатлеть. - Сфотографируй. - Тут разрешение отвратительное. - Возьми да опиши в блоге. У тебя неплохо получается. - Неплохо? Вот и всё, что ты скажешь блогеру с тысячей восемьсот семидесятью пятью подписчиками? - Так и скажу. А то зазнаешься. - Наверное, это захватывающе – жить рядом с такой красотой, - я потянулся, размял руки и снова обнял его. – Какой воздух! - На самом деле, приедается немножко. Считай, это единственное достоинство глубинки. Ничего тут больше и нет, кроме этой самой природы. Самое выдающееся умение, я считаю – уметь восхищаться этой красотой, когда видишь её каждый день. Находить в ней что-то новое, точно видишь впервые. Поэтому в маленьких городках очень ценят поэтов. Они открывают нам всё то же, что мы видим каждый день, в новом, соблазнительном свете. Точно жена, с которой ты прожил много лет, вдруг меняет причёску или покупает новую блузку, и ты видишь её по-новому. Словно влюбляешься в неё ещё раз, когда ты уже влюблён в неё. Странное чувство, не так ли? - Говорят, у японцев есть для этого какое-то своё слово. - Надо будет спросить у Пэмми. Она у меня анимешница, увлекается японской культурой. Наверняка знает. - Кто такая Пэмми? - Моя дочь. Ей семнадцать. - Ты в разводе? - Нет. Холост. - Дочь от суррогатной матери? - Не-а. Последствия пьянки в общаге. Там из соседнего училища девки были, ну ты понял. - Почему тогда ты воспитываешь дочь, а не твоя бывшая девушка? - Там скандал был. Я уже почти не помню, что к чему. Она там рассказывала слёзные истории, мол, как она, незамужняя, с ребёнком, к родителям явится. Они вроде очень верующие были. Не помню, католики, протестанты, баптисты или типа того. Что уж тут поделать? Раз моя – мне и воспитывать. Так мы с ней больше и не пересекались. Наверное, оно и к лучшему. - Чего ты на ней не женился-то? - Я вообще не знал, что она залетела, тем более от меня. Даже не помню, как её зовут. В самом деле, не люблю всё это вспоминать. - Пэмми это сокращение от Пенелопа? - Памела. Памела Лора. - Красивое сочетание. - Назвал в честь двух любимых женщин, которых видел только по телевизору - Памелы Андерсон и Лоры Палмер. - Необычный выбор. Я думал, второе имя в честь матери. Имя для Рози выбирала жена. Одно якобы в честь святой, другое в честь неё. Дань традициям, как-никак. - Рози, говоришь… А полное как? - Розамунд. - Тьфу, еле запомнишь. Зачем такие сложности? - Оказалось, это настоящее имя моей жены. Мэри Морстен – псевдоним. - Так её же кто-то выслеживал, поэтому она по всему свету моталась потом. Во дура, конечно! Не, ну такие по закону Дарвина точно не выживают. - Может, ты и прав, - взъерошил его жёсткие колючие волосы. - С чего это у тебя такие холодные руки? – Тревор поёжился и сильнее прижался к моей груди. - Не знаю. - Говорят, люди с холодными руками – самые добрые. - Это ещё почему? - Якобы с душевным теплом отдают и физическое тепло тоже. Бред это, конечно, но история милая. - На самом деле у этого феномена нет какого-либо объяснения, насколько я помню. - Есть оно или нет, но заводит здорово. - Правда? Мне как-то всё равно было. - Ты тому яркое подтверждение, - он лукаво улыбнулся, приобнял за талию и поцеловал в висок. Затем абсолютно неожиданно повалил меня на траву. Я чувствовал на себе его тепло, его горячее дыхание. В этих глазах было столько искреннего задора, пыла. Абсолютно не мог отвести от него глаз, настолько красив он был в этот момент. Что я там писал про его сверхъестественную и враждебную природу? Бред какой-то! - Хочешь меня прямо здесь? – я удивился. - Нет, - прыснул он. – Я передумал. Может, пойдём? А то ноги затекут. Я сфотографировал место, и мы отправились дальше. Мы ходили долго; дорога вела то вверх, то вниз. То склон был крутой, то пологий. Хорошо, что я пошёл сюда с Тревором, иначе одному мне бы не поздоровилось. Он то и дело отводил меня от опасных мест, предупреждал, где стоит ходить аккуратнее. Обожаю это ощущение, когда ты можешь полностью довериться кому-то. Даже несмотря на то, что судьба забрасывает вас в самые неожиданные ситуации, и вы можете быть на волоске от смерти, вы обязательно выберетесь из этой передряги. Конечно, выберетесь; таких передряг было не одна и не две. И вот уже не страшно, несмотря на то, что ты здесь с самым сумасбродным дурнем во всём Лондоне. Потому что ты знаешь, что этот сумасбродный дурень в случае чего выручит тебя во что бы то ни стало. Так оно было с Шерлоком. С Тревором оно, в принципе, похоже, разве что адреналина мало. В самом деле, прогулка по лесу никогда не сравнится с погоней за преступником. Впрочем, я доволен, как слон после купания. Свежий ветерок в удушающую пустынную жару, стоявшую в городке, нереально красивые пейзажи, быстрый шаг – во всём этом была какая-то своя поэзия. В какой-то момент мы взялись за руки. Наверное, это выглядело глупо. Как школьники, чёрт побери! Хотя, мы с Тревором далеко не те люди, которых заботит мнение окружающих. Я в Палето чужой, Тревор вообще не местный, да и не в его натуре волноваться о том, что подумают другие. Когда он взял меня за руку, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, настолько этот жест был полон нежности и заботы. Он сказал, что это для того, чтоб удержать меня от падения, но я-то знаю. Я так долго заботился обо всех, что теперь хочу, чтобы заботились обо мне. Как ни странно, Тревор делает именно это по мере своих сил и умений. Так радостно и тепло на душе, когда понимаю, что теперь есть тот, на кого я могу положиться! - Тревор, - он оборачивается через плечо, а у меня не хватает воздуха, чтобы говорить, - я люблю тебя. - Я знаю, - внезапно оказывается в миллиметре от меня и крепко обнимает. – И тоже люблю тебя - Это так глупо. - Нет, не глупо. С искренними чувствами всегда так. - Мне так неловко, что я то и дело говорю, как ты мне дорог. - Зато это очень лестно слышать. Очаровать парня за… Сколько там мы знакомы? Недели три? - Да, три недели, почти четыре. - Мне безумно льстит, что ты успел полюбить меня так быстро. - А мне безумно льстит, что я сумел с первого взгляда влюбить в себя самого отмороженного психа в округе Блэйн. - Спрашиваешь… Кому бы это не польстило? - Ты у нас на лесть падкий, значится. - Да ладно тебе! У всех свои недостатки. Сколько мы так блуждали вдвоём? Чуть ли не полдня. Вернулись мы часам к шести-начале восьмого, потому что устали, и Тревор начал хуже себя чувствовать. Едва мы пришли, как он со стоном плюхнулся на кровать. - Что с тобой? – легонько хлопнул его по плечу. - Спина что-то болит, - бросил он. – Между лопаток особенно. Отстань, Джон. Отлежусь, всё в порядке будет. - Нет уж, со мной такое не прокатит, любимый. Ты нуждаешься в помощи, и я её тебе окажу. Тревор тяжело вздохнул и уткнулся в подушку. Я сел рядом и аккуратно погладил по спине. Коснулся лопаток и позвоночника в этой зоне. ?Здесь болит?? - спросил. Он отшатнулся, всё ещё тяжело дыша. Лёг с ним рядом. Он даже не взглянул на меня. Видно было, что мучается, но старался виду не показывать. Взял его за руку и держал, несмотря на все попытки выдернуть руку. - Пойми же, я пытаюсь помочь. Ты можешь мне доверять. Не бойся показаться слабым, я и так понимаю, что тебе тяжело. Я не осуждаю тебя и не буду любить меньше, если ты не сдержишься в такой ситуации, - спокойно говорю. - Иди, Джон. Оно как-нибудь само. Отлежусь, и перестанет, - пробурчал он. - Тише, - продолжил поглаживать. – Я никуда не уйду, пока не выясню, что с тобой. Я люблю тебя и беспокоюсь за твоё состояние. - И так слишком много для меня делаешь. - Ну, как же иначе? Ты мой парень, моя любовь. Я буду помогать тебе, пока могу это сделать, - пощупал лоб. Да уж, дело пахло керосином. – В первый раз? - Да. Выяснилось, что болело где-то под лопатками. Хорошо, что с поясницей это связано не было. Для остеохондроза всё равно рановато. Ему ещё сорока нет. Впрочем, намного ситуацию это не облегчило. Тревор всё так же лежал пластом уже который час. Встать с постели было для него чуть ли не испытанием, а до кухни он доходил, опираясь на мою руку. Обезболивающие помогали плохо. К тому же, действовали они только спустя сорок минут. В его случае эти сорок минут казались часами. Я не имею ни малейшего понятия, что с ним. Спросил, были ли какие-то проблемы со спиной в прошлом. Отрицательный ответ. Тревор сутулился слегка, но это не было его постоянной привычкой и уж точно не походило на сколиоз. Логично было бы вызвать скорую, но это слишком дорого. Ладно, ради любимого я заплачу любую сумму, но есть ещё одна проблема. Его разыскивают. То есть, в больницу ему путь заказан. Опознают, и всё. Чёрт побери, я не имею ни малейшего понятия, что с ним происходит! Какой же из меня врач, коль я не могу вылечить того, кого люблю? Он доверился мне, ждёт моей помощи, а я не могу ничего сделать, кроме как ввести ему очередную дозу обезболивающего. Спустя несколько часов Тревор уснул у меня на груди. Я бережно погладил его, шепча самые нежные слова любви, которые только знаю. Он что-то тихонько простонал во сне, и вновь успокоился. Что же будет дальше? Вдруг завтра это не прекратится? Что же мне делать тогда? Такое ощущение, точно я предал его. Предал единственного человека, которого действительно знаю во всей этой глуши. Свою любовь. Он доверяет мне, а я не оправдываю его доверия. Тревор, милый мой, любимый мой Тревор… Он так много для меня сделал, считай, к жизни вернул, помог не сойти с ума во всей этой круговерти, а я ничем не могу помочь! Я подлец. Просто сукин сын, который то и дело предаёт тех, кто его любит. Сначала Шерлок, которого не удержал от того падения. Надо было пристрелить Мориарти при первой же встрече. Но я слабак, кишка тонка. Не захотел убить врага – убил друга. Затем Мэри. Надо было мне броситься под пулю, заслонить её. Надо было уничтожить ту флэшку с надписью ?АГРА?. Не дать ей уехать от меня, быть рядом. А потом узнать, кто её разыскивает, и найти его первым. Но я просто слабак, тюфяк и лентяй. Теперь моя дочь растёт в неполной семье, а её отец - беженец и непрямой убийца собственной жены. Теперь Тревор. Мой возлюбленный, с которым неизвестно что происходит. Который, возможно, умирает или скоро умрёт без должной помощи. И снова я почти ничего не делаю. Всё, на что меня хватает – это вколоть ему обезболивающее. Опять я делаю слишком мало или ничего не делаю! Какая же я тварь! Как же я могу спасать чьи-то жизни, когда самых дорогих сердцу не уберёг? На что я годен? Никудышный я. Никудышный врач и никудышный человек. Ни друга из меня не вышло, ни мужа, ни отца, ни любовника. Что же мне делать? Как уберечь хотя бы его от гибели? Пробивать симптомы в Гугле – не лучшее решение. Медицинский справочник? У меня его отродясь не водилось. Тем не менее, Гугл – всё, что мне остаётся. Как ни странно, вебсайты, где полностью описываются те самые синдромы, раз за разом таинственно прекращают работу или постоянные, точно по волшебству всплывающие окна. У меня блокировка! Эй, я же только что закрыл эти всплывающие окна! Сколько страниц поисковика я просмотрел? Пять, десять? Не знаю. Ответа нет. Уже нет ничего в поисковике, а я всё ещё надеюсь найти хоть что-то. Тревор на минуту просыпается и устраивается поудобнее у меня на груди. Стараюсь его не трогать, раз уж он нашёл удобную позу. Сам этот жест, тепло его горячего тела, его спокойное дыхание заставляют меня чувствовать себя таким ублюдком и предателем. У меня больше нет сил сдерживать эмоции, и к горлу подкатывает комок. ?Прости, - только и шепчу я. – Пожалуйста, Тревор, любимый, прости меня! Я ничем не могу тебе помочь. Я тебя подвёл. Прости, мой хороший, единственный, ненаглядный!? Он поднимает голову и приподнимается, опираясь на локти. Наши лица находятся так близко друг к другу, точно при поцелуе. В этих чёрных глазах читается искреннее недоумение: - За что прощать? – неожиданно тихо спросил он. – Ты ни в чём не виноват. Не ты ведь причинил мне боль. - Я не знаю, чем тебе помочь, любовь моя. Не знаю, что с тобой. Как тебя вылечить, не имею малейшего понятия. Никогда не сталкивался с чем-либо подобным. Я боюсь, что ты погибнешь. - Ты сделал всё, что мог. По крайней мере, мне не больно. К тому же, ты не бросил меня. Не сдал федералам, не смылся в неизвестном направлении. Ты рядом, и это всё, что мне сейчас нужно. - Опять у тебя глаза нездорово блестят, - поцеловал его в лоб. – Температура поднялась. Давай слезай с меня и ложись дальше спать. - Ну, Джон… Мог бы и, - внезапно его лицо исказилось гримасой боли, - разрешить остаться. Тут место нагретое. - Так, я сказал нет, - аккуратно снял его с себя, стараясь в лишний раз не касаться спины. Погладил пару раз по голове, сжал покрепче руку. - Просто опять началось. - Сильно? - Да, - Тревор отвернулся и спрятал лицо в подушку. - Сейчас обезболивающее дать не могу. Потерпи хотя бы часок. - Тебе легко говорить. Когда я наконец-то снова успокоил Тревора и купировал приступ, то обнаружил, что на дворе, вообще-то три часа ночи. Только выпил кофе – и снова около него. Больше перерывов я не делал.