25 (1/2)

Сон оказался для Тула лучшим лекарством, и утром, которое подозрительно смахивало на поздний обед, плавно переходящий в вечер, он чувствовал себя великолепно. А вот Макса пришлось везти в больницу. На плече у него красовалась огромная гематома – охранник приложил, когда выдворял всех, кто влез в клубе в драку – и он морщился каждый раз, когда шевелил рукой. Врач, узнав, что Макс только недавно перенес простуду, его послушал, пощупал, повертел в разные стороны, задал несколько наводящих вопросов, сделал Тулу выговор, что он совсем не бережет своего парня и вместо того, чтобы следить за соблюдением постельного режима и своевременным приемом лекарств, таскает его по барам и заставляет драться. Тул прилежно кивал. Что ему оставалось? Не рассказывать же, что Макс сам примчался, заподозрив неладное, когда Тул перестал отвечать на сообщения и звонки.

Передать Макса родителям удалось буквально на пару дней, потом он снова очутился у Тула на пороге, сказал, что посидит, посмотрит, как Тул учится. Зашел вроде на пару часов, а остался на всю жизнь. Вписался, как будто всегда тут и был.

Заботиться о Максе оказалось сущим наказанием. И Тул понял, почему его мама с такой радостью восприняла новость, что он останется у Тула, как бы до полного выздоровления, но всем участникам разговора было уже ясно, что навсегда. Он капризничал, забывал пить таблетки, мазать ушиб, а по вечерам мешал учиться. Вертелся рядом как егоза, закрывал нужные страницы, прятал ручки, задавал не относящиеся к делу вопросы, а успокаивался, только если Тул находил способ склеиться с ним телами.

Как-то легко и непринужденно шкаф разделился на две части: на то, что Тул постирал и разложил, и на то, что поносил и запихнул Макс.Тул ворчал, но больше для приличия: ему нравилось, что Макс с удовольствием носит его вещи. Правда, к штанам это не относилось. Уж больно у них разные были вкусы. Макс предпочитал широкие штаны, и иной раз у Тула складывалось впечатление, что чем шире, тем лучше.

Незаметно пролетело два месяца. Марка и еще нескольких студентов отчислили. За неуспеваемость и употребление запрещенных веществ. Был большой скандал. Выяснилось, что Тул был не единственным, кому Марк любил подсыпать порошки в алкоголь – от него пострадала уйма девчонок. И лишь малой части, как той, с которой Тул застукал Макса в баре, везло и они попадали в руки хорошим парням. По мере того, как вскрывались новые подробности, Тул перестал удивляться, а только ужасался тому, какой гнилой человек все это время был рядом.

Особо о его судьбе переживать было некогда – Марк заслужил свои приключения, да и Тул учился, усиленно тренировался, все же пошел на китайский, получил неожиданное, но очень приятно предложение записать песню и, конечно же, был занят Максом. Тот был повсюду. В мыслях, в сердце, в приятных мелочах, в утренних торопливых поцелуях, потому что как бы они не спешили, всегда теряли счет времени, в сборах в универ, в спорах, чья очередь мыть посуду, в разбросанных вещах, в постоянных попытках первым занять ванную. Тул уже и не мог представить, что когда-то было по-другому. И утратил бдительность. Привык, что Макс считается с его желаниями и иногда даже чересчур осторожен. И совсем не понял, когда это они договорились, что его задница должна пострадать первой.

Нет, Тул не был нежной фиалкой и знал, чем грозят однополые отношения, но… Почему-то от мысли, что это должно произойти прямо сейчас, становилось волнительно и не совсем хорошо. Напоминало мандраж перед выступлением. Но если перед выходом на сцену Тул научился с собой справляться, то сейчас никак не мог взять себя в руки. Все же подставлять свою бесценную пятую точку было боязно. Вдруг им обоим не понравится?

– Ну что? Все готово? – Тул нервно обмахнулся, присел на край кровати, с ровной, словно его посадили на кол, спиной.

– Конечно, готово, – Макс уже успел раздеться. И Тул, нацепивший после душа обратно трусы, почувствовал себя глупо.

– Точно? – утвердительный кивок. – И смазка? – еще один. – И презики? – долгое "ага", подкрепленное поцелуем. – Что, и даже предполагаемый партнер по сексу?

– Ну, конечно, Тул, – Макс покачал у него прямо перед носом возбужденным членом, демонстрируя, насколько он готов. – Подожди-ка… Хочешь, сказать, что ты не готов?

Тул отвел глаза и сжал руками колени. Ситуация была абсурдной.

– Может все-таки ты...

Макс приподнял брови и улыбнулся.

– Ты... – Тул готов был продать почку, чтобы кто-нибудь озвучил это за него. – Ну... Эээ... Макс! – Тул отодвинул шаловливые пальцы, сжавшие сосок. – Давай, не сегодня, а?