Глава 1 (1/1)

Знаешь, что происходит в тюрьме с

хорошенькими мальчиками вроде тебя, когда выключают свет?Из к/ф «Погоня»

— Всем встать, суд идет!Больше сотни человек, которые сидели в небольшом зале, с шумом поднялись со своих мест. Зал заседания суда находился в подвале Черного Ордена, так что в маленьком окне с решетками, которое располагалось почти под самым потолком, можно было разглядеть лишь газон, который окружал здание, и кусочек серого, хмурящегося с самого утра неба. В помещении стоял ничем несравнимый запах плесени и крыс, а спертый воздух давил на грудь, мешая сосредоточиться.— Спасибо, садитесь. Объявляю сегодняшнее заседание открытым, — сказал судья, садясь на стул и открывая толстую папку, лежащую перед ним.Новость, пронесшаяся Орденом два дня назад, потрясла всех членов оного, заставив соответствующие органы провести расследование в кратчайшие сроки, а сотрудников — недоуменно переглядываться и строить свои предположения относительно случившегося. Всех, кроме заключенных.Лави поднял голову, обвел присутствующих взглядом, и снова уставился в пол. Да уж, хуже ситуацию и представить тяжело!..— Слушается дело по обвинению Историка Лави, а так же его сообщника Канды Юу в совершении преступления, предусмотренного п.10 ч.1 ст. 67 ч.1 ст. 115 ЗЧО, а именно умышленной кражи. Подсудимый Лави, признаете ли вы свою вину?— Я? Я… Ну… Нет, но… — поднял было голову Книжник, но судья оборвал его:— Подсудимый Канда Юу, признаете ли вы свою вину?Движение. Стандартное «тц!».— Нет.— Тогда приступим, — вздохнул немолодой уже судья с сухим, сморщенным от старости (или работы?) лицом и тонкими, узловатыми, но цепкими пальцами. Атмосфера в зале изменилась, заставив Лави вздрогнуть.Два дня назад их с Кандой схватили у входа в Орден четыре типа неприятного вида под проводом инспектора Рувелье. Не дав опомниться, он приказал подчиненным вести экзорцистов в подвал, где находились тюремные камеры. На вопросы/крики/протесты Рувелье не реагировал, притворившись глухонемым. Буркнув лишь: «Разберемся!», он ушел вглубь коридора, а возмущенно вопящего и молча отбивающегося мальчишек, повели в вышеозначенное место, предварительно защелкнув на запястьях наручники. Бесцеремонно распихав их по камерам, типы ушли, оставив экзорцистов в темноте и духоте. Июль как-никак.Все эти два дня Лави кидало то в жар, то в холодный пот от догадок, почему же их туда посадили. Но нет, не могло быть, чтобы из-за этого… Не может быть… Хотя… Нет. Хорошо, хоть кушать давали.На заседание суда пришли чуть ли не все сотрудники Ордена. Были и экзорцисты, были и Маршалы. Был и Комуи, сидевший с таким растерянным лицом и блуждающими по помещению глазами, что можно было ошибочно принять его за заключенного. Если бы он сидел на их месте за решетками неподалеку от судьи.— Итак, — начал судья, поправив очки и сложив руки на столе. — Прошу, мистер Рувелье.Был и он. А как же без него-то?Лави поднял глаза и глянул на инспектора. Все то же неприветливое лицо, все те же жесткие губы. Сомневаюсь, что он доставил бы Историку больше радости от созерцания его прекрасного лика где-нибудь вне этих стен. Разве что в морге.Рувелье вплотную подошел к решеткам, с отвращением глянул на заключенных. Хмыкнул. Канда, доселе проявлявший «огро-о-мнейший» интерес ко всему происходящему (как будто в театр пришел!), и вовсе отвернулся от всех, в том числе и от Лави, оставив его даже без видимости поддержки.— Наконец-то вас поймали! — с плохо скрываемым злорадством прошипел Рувелье, поправляя белые перчатки. — Наконец-то вы перестанете мелькать у меня перед глазами в этом чертовом Ордене! Сначала пойдете вы, а потом и этот мелкий, проклятый с детства мальчиш…— Господин, не отвлекайтесь, — сухо напомнил судья. За окном громыхнул гром. Кто-то из присутствующих включил свет, больно резанувший глаза.— Хорошо. Расскажите нам, экзорцист Лави, как вам удалось незаметно для всего отделения украсть важные сейчас для Ордена чертежи со знаками Маны, являвшегося когда-то для экзорциста Аллена Волкера опекуном?— Чего-о?! — вскрикнул Лави, усилием воли заставив челюсть не отвалиться до пола. — Я? Украл? Чертежи?! Да вы шутите!— Подсудимый, сядьте! — стукнул ладонью по столу судья. — И отвечайте на поставленный инспектором вопрос, но не более.По залу пробежал шелест голосов, но очень быстро стих. Взгляды присутствующих снова устремились к заключенным.— Рассказывай, экзорцист, — сказал Рувелье, посверкивая глазами. Лави испуганно облизал губу, посмотрел на Канду, но тот продолжал любоваться серыми темными стенами, находя их более интересными и захватывающими. Увы, Историка было не так легко провести. Канда слушал и слышал, анализируя, прокручивая в голове.— Я… Мы правда ничего не крали, — искренне сказал Книжник, вставая. Просто очень тяжело видеть в такой ситуации стоящее над тобой «это». И так ситуация непонятно какая, а тут еще…— Ну-ну, — скептически скривился Рувелье, отходя на шаг. За окном громыхнул гром. — А где же вы были два дня назад примерно в одиннадцать вечера? Как известно, ни тебя, ни Канды на спальном этаже, где находятся ваши комнаты, не было. Хотя, — Рувелье повернулся к присутствующим и поднял вверх указательный палец. — Комната Лави не пустовала. Увы, узнать, кто там был, не удалось. Так пусть же нам Историк и расскажет, кому в этот день он передавал свои ключи от комнаты — возможно, они являются настоящими ворами, — а так же где он и Канда были в этот вечер.— Я… — Лави замялся. Даже Юу повернулся к нему лицом и уставился на Книжника из-подо лба. Мол, только попробуй сейчас вякнуть — не соберут потом. Уж я обещаю. Да и Лави не был самоубийцей. Но с другой стороны… Блин!А ведь все так красиво начиналось… и продолжалось… …— Канда-а, а пошли ко мне? — прищурив глаза мурлыкнул Лави, на ходу пытаясь как можно сильнее вцепиться в друга, который и не подумал сбавлять шаг ради прихоти Историка. Дернул плечом, пытаясь избавиться от назойливого мальчишки, но тот оказался липучей банного листа, и мечник это знал. Хотя уже было поздно, и вероятность встречи кого-нибудь в этой части спального этажа равнялась почти нулю.— Тц! Я спать хочу. Отстань, — холодно ответил Канда, впрочем, как знал Лави, не отказывая ему полностью. Если бы он не имел настроения, друзья вернулись бы с прогулки по прихоти самурая, да и вообще, Юу умел отказывать так, что штукатурка сыпалась с потолка, заставляя добрую половину Ордена обходить злосчастный кусок коридора десятой дорогой. Что, в принципе, никого еще не спасало.— Ну Ка-а-анда! — проныл Лави. — Я там чаек новый купил, как ты любишь, посидим еще немного и разойдемся. Завтра же никуда не надо. Ну Канда!..— Только посуду моешь ты, — сквозь зубы проворчал мечник, не оборачиваясь. Лави тут же «отклеился» и ударил воображаемого ангела-хранителя в воздухе. Страйк!— Ставь свой чай, а я сейчас вернусь. И руки помой перед этим, — проворчал Канда, скрываясь за дверью ванны. Лави скорчил на редкость идиотскую улыбку: ему сегодня везет, как утопленнику!— Руки мыл? — первым делом поинтересовался Юу, заглядывая в чашки, в которых кружились чайные листья, постепенно придавая воде нужный запах, вкус и карминовый цвет.— Мыл, — ответил Лави, бросая полотенце на стол и опираясь на оный, ставая второй копией друга, застывшего слева от него. Помолчали. Хорошо, что в комнате есть место для кухни, кровати и стола. Еще бы вход в погреб да стены потолще — и можно несколько месяцев скрываться от акума. Ага, и книг побольше…Канда скрестил руки на груди и поднял голову, упершись взглядом в противоположную стену. Историк украдкой глянул на него. А ведь хорошо, что он не всегда в форме, а иногда вот так просто, в белой рубахе и черных штанах. Например, ему, Книжнику, так больше нравится. Да и…— Ну, так и будем стоять, или как? — неожиданно спросил Канда, устало поворачиваясь к нему и глядя прямо в глаза. Аж мурашки по коже, ей богу!— А… э-э-э… есть варианты? — на всякий случай притворился дурачком Лави. Мало ли что, вдруг это ловушка какая-то, а его потом, с утра пораньше со стены соскребать будут!— Ой, Лави, как будто я дурной и совсем не понимаю, зачем я сюда пришел? — иронично скривился мечник, «отрываясь» от стола. Историк повторил маневр друга. Оставьте Панде хоть ножку, пусть тоже помучится, закапывая ее в землю. — Как будто впервые. Иди сюда, раз так уже не терпится!Лави не успел и пискнуть, как Канда рывком притянул его к себе. В голове мелькнула мысля о закрыто-открытой двери, но сразу же испарилась. Закрывал. Наверное.Канда долго и беспристрастно смотрел в глаза Историка (то ли прикидывал, как меньше улик оставить, то ли как подольше помучить мальчишку), а потом, вздохнув, притянул его лицо к себе и очень нежно, будто чего-то боясь, поцеловал. Осторожно, пробуя на вкус губы Книжника, проводя по ним язычком, прикусывая… По телу Лави снова побежали мурашки, но уже совсем иные. Мурашки блаженства и предвкушения.Канда, не переставая целовать любовника, коснулся рукой кожи под рубахой, но тут же отдернул ее. Вместо этого мечник схватил Лави за талию и одним сильным движением заставил его сделать несколько шагов назад, повалив на неразобранную постель.Лави тихонько застонал, чувствуя теплую руку Канды у себя на внутренней стороне бедра. Второй он уперся в кровать, не переставая ласкать губы Книжника. Рядом, отцепившись, упал Муген, но Юу не обратил на него внимания, пинком свалив его на пол.— К-канда… — прошетал-простонал Лави, ощущая руку любовника на своей груди. Канда нарочито неспешно, со смаком провел ладонью вниз-вверх, как бы невзначай касаясь напряженных сосков Историка, заставляя парня выгибаться ему навстречу. Лави попытался расстегнуть рубаху мечника, но пуговицы все время выскальзывали из пальцев.Наконец, Канда отстранился от Книжника, быстрыми движениями расстегивая рубаху. Лави знал, что ему тоже невтерпеж.— Выключи свет. Пожалуйста, — хриплым голосом попросил парень, стараясь не покрыться румянцем. Ну, да, стесняется он при свете, а что тут такого?Канда послушно встал, попутно снимая рубаху и бросая ее на стул, и ударил рукой по выключателю. Стало темно, хоть второй глаз выколи.— Доволен? — спросил в темноте Канда, снова садясь на диван. Лави передвинулся к центру кровати. И так маленькая, ни поперек, ни по диагонали не ляжешь. Глаза постепенно привыкали к темноте, улавливая очертание предметов. И любовника.Юу снова склонился над Историком, коленом раздвинув его ноги. Длинные волосы мазнули мальчишку по лицу, защекотали, но тот не предпринимал ничего, чтобы убрать их. Снова поцеловал в нос, уголок губ. Кончиками пальцев провел от шеи до пупка, в который раз заставив Лави покрыться мурашками. К слову сказать, пальцы Канды были чуткими и мягкими, несмотря на ежедневные тренировки с катаной.Мечник осторожно, не перенося полностью на Историка вес своего тела, сел ему на ноги, освобождая вторую руку для решительных действий. Канда уже настойчивей массажировал соски Лави, целовал, заставляя парня дышать тяжелей и прерывистей, сбиваясь с ритма.Тихо щелкнула пряжка ремня. Канда одним сильным движением стянул штаны Книжника сначала до середины бедер, а потом и вовсе стащил и кинул их на пол. Может, Лави и хотел покраснеть, но для этого не оставалось времени: Юу оставил влажный поцелуй в самом низу живота парнишки, а потом, на несколько секунд задержавшись над пахом, словно над чем-то размышляя, коснулся языком плоти Книжника. Лави протяжно застонал. Нечасто, ой нечасто выпадало ему такое счастье. Хотя, почти как всегда, он снова будет снизу. А, впрочем, кто против?Лави закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях, стараясь не стонать слишком сильно. Мало ли что. Мало ли кто. Канда ни на секунду не останавливался, лаская язычком напряженный орган. Лави обоими руками вцепился в покрывало, похоже, совершено не собираясь его отпускать до окончания акта. Сдерживать себя становилось все сложнее и сложнее.Вдруг Канда остановился и выпрямился, заставляя Лави приоткрыть глаза. Снова щелкнула пряжка пояса. Мечник спустил ноги с кровати и стянул с себя штаны, кинув их рядом со штанами Лави. Раньше Юу постоянно занимался сексом в оных, наотрез отказываясь их снимать полностью. Однажды Историк таки оказался сверху, специально не стягивая штаны. Особенно Канде «понравилось» периодическое касание ледяной пряжки об его обнаженные ноги. После этого мечник стал раздеваться полностью.Юу хорошо знал, что в тумбочке Лави, стоявшей возле кровати, всегда находились такие полезные вещи, как тюбик вазелина, презервативы (вопрос: зачем?), запасная повязка, бинт, вата и еще пара мелочей. Канда сунул руку в шухляду, сразу и безошибочно нащупав холодный продолговатый тюбик. Быстро откупорил его, обильно выдавил на пальцы и положил на тумбочку, впрочем не закрывая, а кладя крышку рядом. Растер вазелин между пальцами, раздвинул ноги Лави, поднес ко входу и остановился. М-да, не любил Канда это дело. Вообще не любил, заставляя Историка делать это самому. А вообще без вазелина не получалось: во время их первого раза, мечник «лишился девственности» как положено — с тазом крови, в хлам порвав уздечку. Лави потом месяц его лечил и еще две уговаривал повторить (продолжить) начатое.Наконец, Канда осторожно, сантиметр за сантиметром ввел один палец. Лави снова приглушенно застонал, чувствуя, как начинает кружиться голова. Юу осторожно двинул пальцем вперед-назад, вытащил и ввел другой, постепенно полностью смазывая Книжника внутри. Лави стонал, облизывал губы, выгибался, чувствуя, как в нем скользит палец любовника.То ли решив, что уже достаточно, то ли устав ждать, Канда достал пальчик из парня, попутно принимаю удобную для себя позу. Лави тоже подтянулся повыше, улегшись спиной на подушку. Канда взял вазелин, выдавил немного на ладонь и провел по своему члену, смазывая его. Прикусил губу от наслаждения. Историк нетерпеливо заерзал, привлекая к себе внимание. Получилось.— Перевернись, — сказал Канда, держа испачканную ладонь подальше от себя. Лави послушно перевернулся на живот, встал на четвереньки. Юу положил руку ему на плечо (ух, чистую…), а второй направил себя. Лави инстинктивно напрягся, ожидая боли, но ее давно уж не было и в помине…— Ах… ах… Канда… — стонал, задыхаясь Историк, снова и снова сжимая под собой подушку. Мечник, не переставая двигаться, коснулся мягких волос парня, провел ладонью вдоль хребта и скользнул вниз, коснувшись пупка и сосков. Юу знал, что любит Лави.Луна, заглянувшая в окно, осветила два ритмично двигающихся силуэта, и, кажись, сочла их вполне пригодными для созерцания. Канда на мгновенье открыл глаза, глянул на падавшие на кровать тени, и снова зажмурился. Стыдно было даже перед ними, не говоря уже об отражениях в зеркале.Луна осветила каждый кусочек, каждую волосинку, каждую клеточку любовников. Канда видел каждый шрамик на спине Лави, каждую родинку. Чувствовал, как он мелко вздрагивает, хотя разобрать что-то в этом бесконечном движении было очень сложно. Да он и знал. Лави всегда вздрагивал во время секса, как будто его знобило.Но ничего не длится вечно. Канда почувствовал, что он уже на пределе, и опустил одну руку вниз, коснувшись паха Лави. Тот застонал еще громче, забыв про все на свете. Движение… Еще… и еще……— Твою мать, опять руку испачкал! — прошипел Юу, когда они вдвоем лежали на кровати, обессиленные, пытаясь отдышаться. Лави тактично промолчал.— Блин, а ведь у нас там уже не чай, а чифирь какой-то, — задумчиво ответил парень, кладя подбородок на плечо Канды…