Часть 1 (1/1)
Себастьяну хватило всего одного взгляда на графа, чтобы понять его просьбу. Боится. Просто боится остаться один в огромной темной комнате, где из каждого угла так и норовит выскочить какое-нибудь тяжелое, омытое кровью воспоминание.
Напряжение в воздухе казалось можно поймать рукой, как того же мотылька, что вертится возле включенной лампы, но вот только также быстро оно исчезнет, также быстро рассыпятся его крылья? Неизвестно. Себастьян подходит к двери бесшумно, и, обернувшись едва заметно для полумрака комнаты, улыбается. Ему определенно нравится этот мальчишка. Гордый, отвергнутый, он похож на самого Михаелиса. Рука в белоснежной перчатке, непозволительно медленно тянется к холодному металлу дверной ручки. Неуловимое движение и одеяло сжато убийственной хваткой. Сиэль волнуется, он раздражен. Это очевидно. По крайней мере, для Себастьяна. Играть в самую опасную игру на свете, заранее зная победителя уже не так интересно, но все, же… дверь приоткрывается, и дворецкий произносит нарочито спокойным голосом, ни капли бесчинства, ни капли.-Не хотите ли чая перед сном, сер?Сиэль расслабленно выдыхает, откидывается на подушки и раздраженно произносит:-И пироженных принеси – “на сегодня игры закончены.”Когда дверь за Себастьяном закрывается, он гасит лампу на прикроватном столике позволяя лунному свету окутать его ложным теплом. Мотылек, потерявший всякий смысл к пребыванию в комнате, бесшумно улетает через окно в неизвестность.
Когда Себастьян, наконец, слышит спокойное и ровное дыхание рядом с собой, он расслабленно опускает плечи. Вглядываясь в лицо графа вдумчиво, словно в попытке что-то найти или вспомнить он хочет остаться. Каждую ночь, замирая на сотую долю секунды, он задается вопросом, как он потерял из памяти тот момент, когда для него этот мальчишка стал всем? Что же в нем такого, что порой Себастьян не может отвести взгляд от нахмуренных бровей и скрытых ледяной стеной, глаз, за которыми скрывается жуткое, разъедающее сознание, одиночество? Откуда и его господина такая твердая уверенность в поражении, неотступно следующим за победой?Когда, в какой момент дворецкий начал радоваться редким полуулыбкам? Почему? Почему же никто не сказал, что рано или поздно, после долгих, мучительных скитаний в компании порожденной людьми ненависти, он сам придет к тому кто его не отвергнет, к тому, в ком он нуждается. Зная это раньше, он ни за что бы не потерял бы, не забыл про способность чувствовать.
Наверное, пару лет назад Сиэль Фантомхайв считал бы дуростью и непристойным поведением так безумно радоваться, гордо выпрямленной спине дворецкого, раздвигающего шторы и открывающего окна, но сейчас, сейчас он прилагал, наверное, не человеческие усилия, лишь бы не улыбаться как последний дурак, услышав такое привычное “Просыпайтесь, господин, сегодня привезли новый сорт чая…”
Это было четырнадцатого ноября. За окном пахло утренним морозом и свежестью. Сиэль представил зиму, стоящую на пороге его дома, чуть распущенную, властно улыбающуюся, точно уверенную в своих не долгих правах на его дом, недолгих, но никому кроме нее не подвластных. Не важно что у зимы были до боли знакомые лукавые глаза. День предвещал отличную погоду.