Договор (1/2)

Артур выслушал откровенный рассказ Франциска. Внешне он казался практически непоколебимым, но на самом деле в сердце его бушевала целая буря эмоций. Его терзала обида за полюбившегося ему человека, за его несчастную судьбу, что принесла смерть от руки служанки. Его разрывала на части горечь утраты, пусть он и не знал и не мог знать Франциска при жизни. Одолевала его и злость по отношению к слугам, что поголовно сбежали, не придав смерть господина правдивой огласке, но посеяв череду глупых слухов, которые даже спустя много лет не утихли.

— Так значит... Они просто сбежали? Увидели тебя и сразу сбежали? — глухо переспросил Артур. Сейчас ему не нужно было осторожничать и бояться спросить лишнего. Они перешагнули эту пропасть, и назад пути уже не было.

— Бекки и Реми сбежали первыми, — подтвердил Франциск. В уголках его глаз до сих пор поблескивали крупицы слез, похожих на жидкий металл. — Наверное, подумали, что я буду мстить или что-то вроде этого. А я даже не понимал, что случилось и кем я стал. Хотел спросить остальных, спустился вниз, чтобы разбудить их, а они только шум при виде меня подняли и сбежали следом. И больше никогда не возвращались.

— А полиция? — тут же спросил Кёркленд, сжав подлокотник кресла так, что костяшки его пальцев побелели. — Неужели никто не стал выяснять, что с тобой произошло?

— Приходили, — со вздохом вспомнил Франциск. — Я вышел к ним, чтобы попросить помощи, но и они сбежали... Я не понимал, кем я стал, понимаешь, Артур? — он поднял затравленный, перепуганный взгляд, будто с этим рассказом он вновь переживал все то, что с ним тогда произошло.

— Я понимаю тебя, — заверил Артур, едва вздрогнув от того, как обреченно на него посмотрели. — После смерти многие не сразу вспоминают, как и почему они умерли. У тебя ушел не один год, чтобы восстановить все события той ночи. Я прав?

— Да, — неохотно признался Бонфуа. Все эти откровения давались ему непросто, но он прекрасно понимал, что сейчас настала пора открыть все и сразу. — Я много времени провел в своей комнате, сопоставляя воспоминания и действительность. До сих пор не могу поверить, что Ребекка могла... Почему она ничего не сказала мне?..— Полагаю, у нее были причины, — только и сказал Кёркленд. Он ни в коем случае не хотел оправдывать поступок этой девушки, но понимал, что в здравом уме никто не решился бы на такое коварное и жестокое убийство.— Я уже не хочу о них знать, — неожиданно для себя сказал Франциск, осознавая, что истинные мотивы Ребекки могли задеть его самолюбие, а что еще хуже — опустить его в глазах Артура. Лучше не знать о них, лучше верить, что его вины в инциденте нет.

— Значит ли это, что и мести ты тоже не желаешь? — посчитал нужным уточнить Артур. Ранее он не раз сталкивался с призраками, которых в мире живых удерживала лишь жажда мести. Как правило, с такими случаями было сложнее остальных, ведь часто осуществление мести подразумевало под собой совершение преступления, а это могло испортить жизнь и репутацию писателя навсегда. Приходилось долго убеждать их, что месть — не самый лучший выход, что лучше простить и отпустить. Иногда это удавалось, но самые одержимые, утонувшие в своем желании отомстить, так и не нашли упокоения даже с помощью Артура. Допустить подобного и в этот раз он не мог.

— Я не уверен, что Ребекка и ее брат до сих пор живы, — признался Франциск, пусть и боялся допустить сказанную мысль. — А если она жива, я все равно не могу держать на нее зла.

— В таком случае упокоить твою душу будет намного проще, — подытожил Артур, едва не позволив голосу сорваться. Он пытался говорить буднично, ведь весь пройденный опыт позволял ему это, но сейчас было намного сложнее. Никогда еще он не сомневался в своих намерениях, никогда не чувствовал такую горечь от предстоящей разлуки, никогда не испытывал настолько тяжелые и гнетущие эмоции.

— Скажи мне, Артур, — Франциск разместился поближе, будто почувствовав, что его возлюбленный сейчас в этом нуждается. — Мне обязательно уходить отсюда?

— Если оставить все так, как есть, это не закончится для тебя ничем хорошим, — успокаивал писатель то ли себя, то ли Бонфуа. — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы твоя душа растворилась в небытие.

— Кто же ты такой?.. Знаешь столько из того, что обычным людям недоступно вовсе, — Франциск придвинулся почти вплотную, накрыв теплую руку Артура своей, мертвенно-прозрачной. Тот почувствовал лишь легкий холодок, но не более того, поймав себя на мысли, что ему хотелось бы хоть на мгновение почувствовать это прикосновение по-настоящему.

— Мне казалось, я все тебе рассказал, — ответил Кёркленд, заострив свой взгляд на ладони, сквозь которую можно было разглядеть свою собственную. — Я самый обычный писатель, который получил особые знания благодаря принадлежности к магическому роду. Кроме знаний до меня ничего не дошло, но я нашел им применение, помогая таким же, как ты. Для этого не нужно обладать чем-то еще.

— И ты знаешь, как... Как избавиться от меня? — задал Франциск вопрос, на который не хотел бы знать ответа, но считал неизбежным.

— "Избавиться" — это неподходящее слово, — Артур взглянул на Бонфуа с долью укора. Устал объяснять, что хочет помочь, а не навредить. — "Подарить покой". Если твое тело до сих пор заточено здесь, его нужно предать земле по всем правилам. Это самый верный способ, но он сработает только при твоем желании идти дальше.

— А если я не хочу уходить? — это был самый ожидаемый и очевидный вопрос, и на него у наследника магического рода был готов ответ.

— Тогда придумай условие, после выполнения которого ты согласишься уйти, — серьезно сказал Артур. — Что-нибудь, что я мог бы сделать для тебя перед тем, как мы расстанемся.

— Что-то вроде... Договора? — судя по выражению лица призрака, он уже начал задумываться о том, что мог бы попросить.

— Давай назовем это именно так, — согласился Кёркленд. — С моей стороны — выполнение твоего последнего желания, с твоей же — обещание покинуть мир живых после.— Могу ли я подумать перед тем, как дать ответ? — попросил Франциск. Не только для того, чтобы выиграть еще немного времени перед разлукой. Ему в самом деле не хотелось торопиться в принятии такого важного решения, ведь это самая последняя воля, самый последний шанс получить от жизни что-нибудь радостное.

— Подумай, Франциск, — уступил ему Кёркленд. Понимал, что тому в самом деле нужно дать немного времени перед таким ответственным шагом. — А пока у меня к тебе тоже будет просьба. Позволишь осмотреть твою комнату?

— Мою?.. — призрак позволил себе растеряться на секунду. Он ожидал подобной просьбы, но это никак не могло помочь ему охотно согласиться. Казалось бы, они окончательно стерли все границы меж друг другом, открылись и поговорили откровенно, однако не каждый призрак готов даже после такого показать то место, где его убили. Для них это самое сокровенное место, самое личное, самое потаенное.