Прощение (2/2)

***Франциск не чувствовал, как проходит время. Если до этого он не чувствовал себя живым, то сейчас, казалось, он не чувствует себя совсем. Иногда до него доходили звуки шагов и открывающихся дверей, он даже слышал голос, что зовет его, но не проявлял к этому никакого интереса. Он думал, и думал о многом. В первую очередь о том, что он вообще такое. Правда ли, что теперь ему нет места в этом мире? Но чем он заслужил это изгнание? Почему не может жить так, как успел привыкнуть жить? С приездом Артура он и вовсе почувствовал себя живым и счастливым, ему так хотелось ему верить и проводить время вместе. Так почему же он теперь прогоняет его? Правда ли это было изначальным намерением?

От собственных мыслей Франциска отвлек громкий и требовательный стук в дверь. Дверь его собственной комнаты, дверь места, что он так тщательно оберегал со дня своей смерти и места, где все случилось. Оно очень долго было безмолвным, и сейчас, с этим стуком, безмолвию пришел конец.

– Франциск! – последовал за этим голос Артура. По легкой, едва заметной хрипотце было легко понять, что он нервничает. – Я знаю, что ты там! Пожалуйста, выслушай меня!

Франциск закусил губу. Ему бы очень хотелось ответить и даже выйти навстречу, чтобы видеть лицо Артура, пока он будет говорить. Так было бы легче понять, чистая ли это правда или же очередная ложь. Но призраку было страшно. Настолько, что он не смог выдавить и звука из себя.

– Я понимаю, ты напуган, можешь не отвечать, просто выслушай, – вновь заговорил Кёркленд, не дождавшись ответа. Он прекрасно все понял, понял, почему ему не отвечают. У него не было сомнений, что Франциск точно за этой дверью, потому он стал объясняться так. – Прости, что соврал тебе. Я и правда писатель, но в то же время я наследник древнего магического рода. Я не владею магией и не разбираюсь в сильных заклятиях, я всего лишь помогаю заблудшим душам найти путь. Призраки не могут существовать вечно, как бы им этого не хотелось.

Франциск и в самом деле слушал, отмечая про себя, что, хоть он и не видит лица Артура, но чувствует, что тот говорит ему правду и не желает ничего плохого.

– Франциск… – продолжил Кёркленд, переведя дыхание. Сейчас ему нельзя было ошибиться в словах. Это был его последний и единственный шанс все исправить и спасти очередную душу. – Если я не помогу тебе, ты просто растворишься и исчезнешь навсегда. Ты не сможешь достичь мира мертвых и не сможешь оставаться в мире живых. Ты застрянешь между двумя противоположными мирами и никогда не обретешь покой. Я… Я не хочу, чтобы с тобой случилось так же. Позволь мне помочь тебе. Мне достаточно узнать, что с тобой произошло, и тогда я найду способ уберечь тебя от бездны. Я обещаю, что не сделаю ничего против твоей воли и не заставлю тебя уйти, пока ты этого не захочешь.

Сказав все это, Артур повернулся спиной к двери и прижался к ней затылком, прикрыв глаза и шумно выдохнув. Теперь все зависело только от самого Франциска, от того, найдет ли он в себе силы вновь довериться человеку и открыться перед ним окончательно.

Время будто замерло или, скорее, вовсе перестало существовать. Всего одно решение разделяло их сейчас, пусть и непростое, но невероятно важное и нужное. И сколько же времени прошло? Несколько минут? Успели ли они превратиться в часы, прежде чем Артур отчаялся услышать ответ? Понимая, что ждать вечно нет никакого смысла, он отстранился от двери и направился в свою комнату. Пора было собрать вещи и покинуть этот особняк навсегда, чтобы всю оставшуюся жизнь корить и проклинать себя за то, что он не смог справиться с возложенной обязанностью и не смог уберечь такого человека, как Франциск, от неминуемой беды. Артур уже давно не рассматривал это, как некий привычный ритуал. В этот раз все было иначе. Никогда еще он не хотел помочь столь искренне, не чувствовал такой ответственности и такого желания, но теперь все было потеряно.

Рукописи, чернила, перья отправились в чемодан первым делом. После писатель аккуратно сложил одежду и другие личные вещи, которых было не так уж много. Подхватив свои вещи, Артур еще раз оглядел напоследок комнату, ставшую его пристанищем на последние несколько недель. Он помнил день, когда приехал сюда, помнил, в каком запущенном состоянии была эта ставшая уютной спальня. Теперь она больше не принадлежала ему. Она, как и весь особняк, навсегда останется лишь заточением для прекрасного и очаровательного наследника династии Бонфуа.

Почувствовав, как глаза начало неприятно щипать от непрошенных слез, Артур поспешил убраться отсюда, не желая проявлять слабость и чувства. Он быстро покинул комнату, захлопнув за собой дверь, и сбежал вниз по ступенькам, не оборачиваясь. У самого порога он остановился, чтобы немного отдышаться и уверенным рывком покинуть поместье, как вдруг…

– Не уходи, Артур! – услышал он встревоженный голос. Принадлежать он мог лишь Франциску и никому больше. – Пожалуйста, не оставляй меня!

Артур замер и медленно обернулся. Перед ним и в самом деле возник Франциск, чье бледное лицо было обрамлено чем-то серебристым, похожим на ртуть. Призраки не могли плакать, Кёркленд точно это знал и никогда в жизни не видел слез на их мертвенных лицах, но сейчас это были именно они. Медленно до него начали доходить обрывки всех собранных за несколько лет знаний.

–Франциск… – глядя на плачущего призрака, Артур почувствовал, как и его лицо обожгла горячая влага. Теперь он вспомнил, что слезы появлялись у призраков лишь тогда, когда они испытывали искренние человеческие чувства – сострадание, привязанность и любовь.

– Я расскажу тебе свою историю, – тихо пообещал Бонфуа, даже не догадываясь, что с этими словами он совершает самое настоящее признание, которое навсегда изменит жизнь его возлюбленного.