Прощение (1/2)
Утро встретило Артура тяжестью и болью в голове. Первое, что он почувствовал помимо этой боли – желание немедленно навестить уборную и выпить если не чая, то хотя бы самой обычной воды. Далее последовало чувство недоумения от осознания, что он находится не в привычной кровати, а на тесной софе в гостиной. Все эти знакомые ощущения указывали на то, что он страшно перебрал с алкоголем прошлой ночью, а стоило ему с огромным усилием разлепить веки и увидеть около себя несколько винных бутылок, как сомнений не осталось: он был ужасно пьян накануне. Вспоминать о причинах и последствиях было некогда, поэтому Артур в спешке поднялся, пошатнувшись и едва не упав. Вовремя восстановив равновесие и мысленно отругав себя за слишком резкие в его состоянии движения, он аккуратно зашагал в сторону отхожего места. К счастью или напротив, желания прочистить желудок у него не было, и это было предвестником того, что весь день его будет сопровождать тянущая тошнота.
Кое-как приведя себя в порядок после бурной и хмельной ночи, Артур направился в сторону кухни. Что бы кто ни говорил, а чай в самом деле являлся для него лекарством от всех болезней, что было способно отогнать даже похмелье. Именно поэтому, все еще пошатываясь и не до конца соображая, где и зачем он находится, Кёркленд сумел заварить себе свежий зеленый чай с бергамотом. Именно зеленый чай являлся для него необходимой в подобном состоянии панацеей, что с первого глотка начала возвращать его в действительность.
Артур пил медленно, хотя ему и хотелось опрокинуть в себя всю чашку залпом, однако получить ожоги от свежезаваренного чая не входило в его планы. Потому он пил медленно, пытаясь насладиться и удовлетворить чувство сухости во рту постепенно, глоток за глотком. И с каждым глотком к нему возвращалось какое-либо воспоминание о вчерашней ночи.
Первым делом он вспомнил о том, с чего же все началось. Это случилось еще тогда, когда он лишь вдохнул аромат целебного напитка. Нотки бергамота сразу же окунули его во вчерашний вечер и напомнили о теплом и столь привычном вечере в библиотеке за чтением одного из его лучших и известных романов. Этот вечер был очень похож на многие предыдущие, но лишь до того момента, пока Франциск не предложил провести время иначе. Именно отсюда и следовала пропасть, которую придется собирать по обрывкам.
Франциск… Лишь сейчас Артур осознал, что в особняке слишком тихо и не ощущается присутствия остатков его бренной души. Напомнив себе о дурацкой привычке говорить все, что ни вздумается в состоянии опьянения, он не на шутку перепугался. Он потратил очень много времени на то, чтобы достичь тот уровень доверия, на котором он мог бы добраться до истины и узнать все секреты, что хранила в себе несчастная душа Бонфуа, и ему не хотелось верить в то, что он мог за один вечер обрушить все хрупкие мостки.
Артур медленно отхлебнул из чашки пару небольших глотков чая. Да, кажется, с горячей жидкостью, растекающейся по горлу, воспоминания снова возвращаются к нему. Теперь он вспоминал винный погреб и то, как Франциск подбирал для него самые редкие и лучшие сорта вин, вспоминал его полупрозрачные тонкие пальцы, что бережно и нежно касались пыльных бутылок.
Франциск… Что же с ним случилось? Почему он до сих пор не вышел? Чем он был так ранен и обижен, что не составил ставшую столь привычной компанию за утренним чаем? Без него чувствовалось опустошение и наваливалась глубокая тоска. Хотелось услышать его голос, даже если он будет снова безобидно подшучивать, просто чтобы убедиться, что он не исчез, что он по-прежнему здесь.
Артур продолжил вспоминать произошедшее, надеясь на то, что сможет докопаться до той правды, что разделяла его сейчас с Франциском. Всего лишь еще несколько глотков зеленого чая, и новые детали произошедшего начали всплывать в его разуме.
– Я был лучше их всех! Всех этих напыщенных и наглых сыночков богатых родителей! Я стал лучше их всех!Он слышал собственные слова неким эхом. Он вспоминал о том, как рассказывал про свои былые годы, как он старался изо всех сил и иногда не спал ночами, чтобы доказать то, что он достоин быть там. Конечно, он рассказывал об этом и ранее, не будучи в столь запущенном и бессовестном состоянии, но какая-то часть сознания подсказывала, что это было куда более откровенно, чем обычно.
Артур тряхнул головой, почувствовав при этом, как она вновь наливается тяжестью. Он снова забыл о том, что не следует совершать слишком резких движений. Чтобы отогнать от себя временное помутнение, он вновь отпил из чашки, на этот раз чуть больше, потому что чай начинал остывать. Неприятные ощущения начали притупляться.– Альфред… Почему он не может приехать ко мне хоть раз?! Он хоть осознает, как мне его не хватает?! Чертов гад!
Кёркленд прикрыл глаза. Об Альфреде он вспоминал часто в любом состоянии, но вчера перед Франциском он был откровенным больше нужного. Говорить об единственном родном человеке он обычно не любил, но любой вопрос или мысль об Альфреде заставляли его окунаться в это прошлое и вспоминать те чувства, что он испытывал к воспитаннику, ощущая себя едва ли не его отцом. Не каждому родителю понравится то, что их чадо бросает все и решает уехать на другой континент. Артур и в самом деле ощущал, будто его бросили ради новых впечатлений и лучшей жизни. Он успел по-настоящему привязаться к Альфреду как к единственному человеку, который избавлял его от одиночества и дарил любовь, детскую, но оттого самую искреннюю и чистую. Пусть он и не имел возможности проводить с приемным племянником так много времени, как им обоим хотелось бы, но он помнил, что его воспитанник любил игрушечных солдатиков и ненавидел десерты с мармитом, а также всегда мечтал о путешествиях. Что ж, эту мечту он исполнил, и Артур очень хотел испытывать лишь радость за Альфреда, но из-за внутренней обиды не получалось. Глубоко в душе он все понимал и сильно скучал, но старался вести себя так, чтобы никто этого не понял. Долгое время ему это удавалось, но вчера он впервые открылся кому-то и показал истинные чувства.
Удержавшись от того, чтобы не удариться в эти горькие и ставшие ненужными воспоминаниями вновь, Артур допил остатки утреннего чая. Он уже успел окончательно остыть, поэтому это не составило труда. Пришлось заварить еще одну порцию, чтобы окончательно прийти в себя и расставить все события по своим местам.– Франциск, ты умер, и тебя не должно быть на этом свете. Призраки в мире людей – это неправильно, это ошибка!Артур услышал эти фразы так, будто кто-то прямо сейчас проговаривал их рядом с ним. Они звучали так отчетливо и так… Горько. Это были именно те слова, которые он не хотел бы сообщать истерзанному призраку больше всех других, те слова, за которые было по-настоящему стыдно. Но, к его ужасу, это были те слова, что любой призрак не стал бы слушать. Теперь Кёркленд понял, почему Франциск прячется от него и не хочет идти на контакт. Что-то в самом деле его тревожит и держит здесь, и поэтому он не хочет уходить, боится, что Артур насильно заставит его покинуть родной особняк.
Осознав свое положение, Артур залпом допил свой чай, не обращая внимания на то, что он все еще был немного обжигающим. Но он и подумать не мог, что этот жест принесет ему еще одно болезненное, вырванное из свинцовых мыслей воспоминание.
– Это ты в плену, Артур. И тебя никто уже от него не освободит.Артур склонился над столом, обхватив голову руками. Ему хотелось понять, что значат эти слова и что Франциск мог иметь в виду, бросив их напоследок. В своем болезненном состоянии он думал заторможенно и вяло, и столь тяжелые и неясные мысли причиняли ему только больше головной боли и по ощущениям будто медленно наполняли голову расплавленным свинцом. Лишь одна мысль была сейчас наиболее четкой и точной: нужно как можно скорее найти Франциска и попытаться наладить с ним связь. У него не было цели ранить и напугать призрака, он хотел спасти его, помочь упокоить его душу. Обычно призракам всегда было сложно объяснить, что им не желают зла, и наследник династии Бонфуа не мог стать исключением. Артур уже давно понял, что еще при жизни он был очень чувствительной и романтичной натурой, и это все усложняло. Но сердце подсказывало, что еще не все потеряно и есть шанс исправить ошибку, и первым делом стоило найти Франциска и уговорить его выслушать истинные намерения полностью. Надо лишь понять, где он прячется.
Решив, что первым делом нужно проверить весь особняк, Артур уверенно поднялся с места. Сейчас ему в самом деле стало лучше, у него хотя бы перестала кружиться голова, что позволяло передвигаться более быстро и устойчиво, а это сейчас было необходимо, ведь работы предстояло немало. Сначала писатель тщательно проверил собственную комнату, не обнаружив там никаких признаков пребывания призрака, после же обошел все гостевые комнаты, что располагались неподалеку, проигнорировав комнату самого Бонфуа. Артур судорожно открывал дверь за дверью, встревоженно выкрикивая имя хозяина и надеясь хоть где-то получить ответ. Но ответа не последовало ни в библиотеке, ни в погребе, ни в столовой, ни в гостиной, и это натолкнуло на мысль проверить дом и снаружи. Несмотря на промозглый ветер и легкий мороз, Кёркленд вышел на улицу без верхней одежды, чтобы как можно быстрее обойти все места, где мог бы спрятаться призрак, но и здесь его встретила лишь безмолвная тишина.
Вернувшись в дом, Артур пришел к самому логичному и напрашивающемуся выводу: Франциск прячется в собственной комнате, куда вход был запрещен. Несмотря на все случившееся, нарушать этот негласный договор не было необходимости, это могло ранить призрака еще больше и оборвать все соединяющие их ниточки. Оставалась лишь одна, самая последняя возможность выйти на контакт, и заключалась она в том, чтобы объясниться через дверь. Но будет ли Франциск слушать его – это уже было загадкой, решить которую предстояло совсем скоро. Надежда на благоразумие призрака все еще теплилась в сердце Артура, но обещала в скором времени угаснуть безвозвратно.