Глава 2 (1/1)
Постепенно глаза начинают привыкать к мигающему свету лампы.
Просторная комната. Стены выкрашены в непонятный оттенок зеленого, даже болотного цвета. На стенах разбросаны картины разных стилей и направлений, в причудливых рамках и без, с цветастыми паспарту. Полная безвкусица! Меня продают в цирк? Пол был дубовый, натертый воском до состояния зеркала.
Передо мной сидел мужчина, лет 50, в черных брюках и бирюзовом пиджаке. От него веяло мятой и табаком. Казалось бы, свежий и бодрящий аромат должен приводить в чувства, повышать настроение, но этот запах был особенным. Он выворачивал наизнанку нос вместе с желудком, разбивал вдребезги весь пафос и напыщенность позы, занимаемой этим человеком. Подавив приступ рвотного кашля, я поднял на мужчину глаза.Ярко-зеленые, совсем еще юные глаза, с россыпью всевозможных точечек от коричневого до голубого цвета, смотрели на него с неприкрытым страхом. Хотели найти защиты в холодных серых глазах мужчины.
Безразличие – единственное, что читалось в этих прищуренных граненных алмазах. Хотя, нет. В них было желание обладать. Подчинить меня себе, сломать тяжестью извращений – этого он хочет больше всего - а значит, у меня есть шанс вымолить себе свободу и неприкосновенность.Стыдливо опускаю глаза. Медленно двигаюсь навстречу господину, скрывая безумную дрожь в ногах. Идеальный изгиб юного тела, чуть впалый животик, легкий загар и пара родинок на сочных ягодицах. Покачивания бедрами при каждом шаге отвлекали внимание от неровности и неуверенности шага, от негнущихся коленей, завораживая бесконечной стройностью девственного ангела.Подойдя поближе к надежде на спасение, медленно и грациозно вырисовывая знак бесконечности бедрами, я повернулся к нему спиной, давая возможность рассмотреть меня со всех сторон. Чуть нагибаюсь вперед, оттопыривая попку. Ну же, коснись ее, почувствуй, какая нежная кожа, а как горячо внутри… Не стесняйся, поцелуй родинку на ягодице, проведи головкой между ними. Но мужчина лишь еле слышно сглатывает.Нагибаюсь еще ниже, касаясь лбом колен. Прохладный воздух охладил нежную кожу, заставив мышцы сжаться. Картина невероятно возбуждающая, странно, что он еще не трахнул меня прямо тут. Так, надо срочно что-то предпринять. Есть идея, но… Это унизительно. Непослушной рукой тянусь к себе, медля, желая, чтобы он поскорее принял решение. Сухой палец с трудом проходит внутрь, мне неприятно. Придурок, не догадался хотя бы облизать…- Пожалуй, он может побыть у меня, пока не восстановит силы. Заодно и наберется опыта, - проговорил он, чуть облизнув губы.Облегчение пришло моментально, пьяня и расслабляя все тело. Стоять на ногах стало невыносимо. Я опустился на колени, садясь в ногах мужчины. Его властная рука опустилась на волосы, нежно их поглаживая. Как продажный пес сижу у ног хозяина.- Сучонок… Тварь ты ползучая. Чтоб тебя разорвало членом, подонок недоебанный, - все не унимался мой отец. А не этого ли ты хотел, продавая меня? Или ты хотел увидеть мое страдание, сопротивление? Жизнь любит трахать всех, поэтому лучше расслабиться и стонать от ее большого члена.
Чувство превосходства и некой эйфории затмевали страх, заставляли меня делать немыслимые вещи. Безусловно, это помогало мне продлить свою жизнь еще на некоторое время, которого будет достаточно для обдумывания плана побега, но я не умею ублажать в постели. Хотя, судя по учащенному дыханию и сжимающей мои волосы ладони, я неплохо справляюсь со своей задачей.Поистине страшно стало только после того, как меня привели в особняк этого мужчины. Мне была выделена целая комната с обширной кроватью, отдельной ванной комнатой и огромной плазмой напротив постели.
После душа я лег на кровать, закутываясь в одеяло. Тело бил жуткий озноб. Хотелось просто свернуться клубочком и расплакаться. Но нельзя. Пока я здесь, я должен играть по их правилам.
Я выберусь, однажды обязательно выберусь.