К черту никому не нужна. (1/1)
Долгие скитания не принесли ничего, кроме усталости. Ольга устала. Просто устала от безучастно взирающего неба, от холодной, отчужденной земли и совсем не родного, отталкивающего моря. Если она слишком долго находилась у него, губы ставали противно солеными, словно от слёз. И ей правда хотелось плакать.Она не слышала ничего из того, что говорил ей Польша или другие о том, что Иван её ищет, волнуется. Она знала одно: она и не пряталась.На долгое время она остановилась в старом месте. В особняке её, России и Беларуси матери – Киевской Руси.Добраться до него было трудно. Дорога поросла терновником и высокой травой. Кое-где виднелись чёрные, пробуждающие аппетит ягоды ежевики. Деревья разрослись, но некоторые засохли. Древние каменные стены поместья поросли мхом и плесенью, отталкивая аурой древности. Заброшенной древности.В целом, поместье выглядело просто жалко. Войдя внутрь, Ольга лишь поморщилась. Нет, не от отвращения, а от злости. Непреодолимой, жгучей обиды на тех, кто уничтожил её мать. Это они убили Киевскую Русь – величайшую страну, они виноваты в том, что украинка всю свою жизнь провела в жилище Польши, который был раньше куда более жестоким, чем сейчас.Переборов силу потока внезапно нахлынувших воспоминаний, Ремёзина переступила порог огромной залы. И тут же, как в сказке, вместо ободранных гобеленовых обоев, изувеченного временем паркета, тускло-серого потолка, усеянного паутиной трещин, перед ней предстал древний, роскошный холл. Огромная люстра засияла яркими огоньками свечей, занавески вновь приняли благородный бордовый оттенок, а на позолоченном троне, что возвышался над полом, сидела её мать – Киевская Русь. Гордая осанка, светло-русые волосы, заплетённые в косу, живые карие глаза и слегка смуглая кожа. Так же - Ольга. Но княгиня Ольга.
А вдоль стен, будто из света свечей, появлялись длинные столы, проседающие под щедрыми угощениями. Подобно миражам, в зале начали появляться фигуры в роскошных одеяниях. Зазвучала музыка – весёлая, заводная. Вероятно, гусли.Но вдруг Ольга очнулась. Все стало таким же мёртвым, холодным, опустевшим, а по её щекам опять текли слёзы, которые она уже начала ненавидеть. Слёзы скорби, горечи за прошлым. И никто не мог с ней этого разделить. Никто бы её в этом не понял. Ни Иван, ни Наташа.А Франция, Польша, Литва. А что они? А им всё равно.Франциск, бесспорно, знал Киевскую Русь. Один из его владык имел в женах Анну, дочь Ярослава, Великого князя*. И Феликс её знал, и Торис. Оба они были искушены желанием подчинить её себе, захватить, оккупировать территорию.
Да, она была лакомым кусочком. Была. И это слово врезалось в память и подобно осколкам путешествовало по крови, въедаясь в сердце и лёгкие.
А кто она, Украина? Да кто теперь знает такую Ольгу Ремёзину? Да на кой чёрт она хоть кому-то нужна?
И от этих мыслей перехватывает дыхание, начинают дрожать губы, пальцы нервно теребят ворот рубашки. Но ничего не помогает успокоить ужас. Зачем она ушла от Ивана? Хотела стать самостоятельной? Да она же не выживет одна!
И тихий всхлип в пустом зале звучит оглушительно громко, разносясь по помещению эхом, отталкиваясь от стен и заполняя всю комнату своим звучанием. Безнадёжным и полным отчаяния.Но она решила. Горькая усмешка змейкой пробегает по губам. Никогда она раньше не была так тверда в своих намерениях. Она уже не отступит. Слишком поздно. Возвращаться нужно было тогда, когда она ещё и не подозревала о том, что Ивану она нужна так же, как и всем остальным.
Ну и пусть. Она выживет. И в ответ на эту мысль по залу проносится едкий истерический смешок. Такой несвойственный Ольге Ремёзиной, такой подходящий Украине – независимому государству.
Разомкнув окоченевшие от холода пальцы, Ольга позволила сумке выскользнуть из её руки на пыльный пол. Первым делом она затопила камин и бросила несколько сухих веток в печку. До того времени, как у неё появятся средства, что бы Иван позволил ей пользоваться своим драгоценным газом, пройдёт ещё много времени. Но мало, для того, что бы Ольга пошла на встречу сама, а не послала своего лидера. Нет, она больше не хочет видеть Брагинского. Своей бездушной, угрожающей улыбкой он добьет ее, а она хочет жить.
— Ну, вот и порядок, — деловито протянула Ремёзина, ощущая, как по телу распространяется еле ощутимое тепло от огня. Пора за работу. Украинка сбрасывает изрядно потрепанный, изношенный и насквозь промокший плащ и берёт его уже как половую тряпку.Много месяцев труда, бессонных ночей, и Ольга достигла того, чего хотела. В поместье относительный порядок, двор приведён в надлежащий вид, фруктовые деревья в саду уже дают урожай, а огород в этом году засажен овощами и зерновыми. Ремёзина счастлива, дела идут вполне хорошо, территории в её власти огромные и ценные. И всего этого она добилась сама. Но она по прежнему к чёрту никому не нужна.
*Ярослав Мудрый (1019 – 1054) – Русский князь, правивший после своего отца Владимира Великого. Ярослава ещё называли «тестем Европы». Анна Русская или Анна Киевская, как её потом начали называть во Франции, была дочерью Ярослава Мудрого. Она вышла замуж за короля Франции Генриха I.